СТАНЦИЯ «ПОЛЯРНЫЙ КЛИМАТ»

24 марта

В свой первый год на льду Койл видел, как оператор тяжелой техники по имени Крид постепенно сходил с ума, потому что считал, что в его комнате призрак. Призрак был женщиной, и Крид говорил, что она провалилась сквозь лед и утонула. Он знал это, потому что его постель каждую ночь становилась мокрой от этой лежащей на ней женщины. Ночью она ложилась на него и пыталась высосать его дыхание, как кошка, слизывающая молоко с губ ребенка. После этого он несколько недель отказываться ложиться в эту постель. А когда начальник станции отказался перевести его в другую комнату, Крид пырнул его вилкой.

Конечно, Крид был сумасшедший.

Все это знали.

К тому же у него выработалась нездоровая зависимость от резиновой секс-куклы по имени Мэдди. Что они делали за закрытыми дверями, никто не хотел знать: то, что они делали в открытую, было достаточно мерзко.

Крид приносил Мэдди в камбуз на ужин и сажал за свой стол. За едой они ссорились, и Крид сходил с ума от ревности и обвинял Мэдди в том, что она флиртует с другими мужчинами. В заключительной драматической кульминации их отношений Крид зарезал ее ножом для стейка, а потом сдался ответственному за безопасность, говоря, что он убийца.

Поэтому, когда он воткнул вилку в начальника станции, никто не сомневался, что Крид спятил. Убить секс-куклу – это, конечно, плохо, но пырнуть начальника – уже перебор.

Впрочем, иногда во время долгих зим случаются странности.

Разум, и без того не слишком уравновешенный, качается то вправо, то влево, а иногда просто падает и разбивается на миллион осколков. Может, дело в одиночестве, в изоляции, в осознании того факта, что вы на несколько месяцев заперты в этой холодной клетке и ключа от нее у вас нет. Ведь в марте самолеты перестают летать, и вам отсюда никуда не уйти.

У Антарктики долгая история безумия.

Она восходит к дням первых исследователей, когда люди просто сходили с ума, уходили на лед, и больше их никто никогда не видел, и тянется непрерывно до дней Бэрда и «Маленькой Америки», когда увлеченность медицинским спиртом приводила к буйным оргиям и убийствам. Возможно, отчасти это можно объяснить трудностями и лишениями тех времен, потому что тогда смерть постоянно стучала в дверь. Ну и еще стресс от жизни день за днем в скученности, когда взаимная враждебность постоянно усиливается и приводит к маниакальному отчаянию.

Но дело в том, что это без всякого перерыва продолжается и по сегодня.

Люди на льду часто теряются, и с этим ничего нельзя сделать. ННФ пытается скрывать такие случаи, но это редко удается. Психические отклонения, которые люди приносят с собой, здесь как будто обостряются до опасной степени. И может, это потому, что лед, как гигантское зеркало, отражает темную истину: кто вы и что вы такое.

Вам приходится смотреть себе в лицо.

Больше никакого вздора.

Никакой пустяковой цивилизации с ее двенадцатишаговыми программами, инфантильными группами поддержки и недоделанным культом самоотречения доктора Фила с его лозунгом «я в порядке – вы в порядке», прочти мою книгу, милая, пришли мне чек, и у тебя все будет окей[36]. На льду полностью проявляются ваши сильные и слабые стороны. И особенно в долгие зимы, когда людям нечем заняться, только изучать друг друга. Они видят, кто вы на самом деле, и, что гораздо хуже, вы сами это видите.

Шоры сняты.

И иногда, когда это происходит, люди просто сходят с ума, когда видят, что у них внутри, в то время как большинство это принимает и внутренне освобождается. Причем это касается и рабочих, и ученых. Вот почему здесь врачи подсаживаются на собственные обезболивающие и успокоительные, а иногда и зарабатывают на незаконной торговле ими. Женщины бесплатно раздвигают ноги или превращают это в источник дохода. Рабочие впадают в саморазрушительную зависимость от резиновых секс-кукол, а управляющие страдают манией преследования и считают, что их комнаты прослушиваются, а все работники объединились, чтобы их свергнуть. Ученые начинают необъяснимо бояться темноты или вообще Антарктики, убежденные, что здесь есть бестелесный разум, пытающийся украсть их разум.

Зима на станции – подходящее место для маний и одержимостей, для старого доброго умственного вырождения. Когда вы закрываете людей в ящике на пять месяцев в полной темноте в самой негостеприимной на планете местности, вы напрашиваетесь на неприятности.

Койл видел такое раньше и знал, что скоро увидит снова.

Происходило слишком много жуткого. От исчезновения на «Маунт Хоббе», крушения вертолета и диких рассказов Слима о твари под брезентом до мегалитов в долине Бикон и других мегалитов на Каллисто.

После вечеринки «Каллисто», после того, как вся команда увидела трансляцию НАСА, уровень тревожности взлетел до небес, и обратного пути не было.

А это плохо, потому что Койл надеялся, что эта зима пройдет спокойно. О, у него было отчетливое и сильное противоположное чувство, но он все равно надеялся. Конечно, «Маунт Хобб», и крушение вертолета, и рассказы Слима, и эти проклятые мегалиты – все это паршиво. Но когда изо льда на Каллисто появились другие инопланетные сооружения, это послужило катализатором.

На следующее утро все только об этом и говорили.

К полудню об этом отказывались даже упоминать.

Может, людям нужно было притвориться, что ничего такого не было или что это не имеет для них никакого значения. Что не может быть никакой связи между сооружениями на спутнике Юпитера и с теми, что в долине Бикон. Но связь была, и нужно было быть совершенно слепым или безмозглым, чтобы этого не заметить, не понять, что это откровение, какого еще никогда не знало человечество. Связь такая сильная и прочная, что можно запнуться о нее и сломать ноги.

Но к вечеру все на «Климате» делали вид, что этой связи вообще не существует, старательно переступали через нее и осторожно шли дальше.

Слим только усугублял ситуацию, рассказывая всем желающим послушать, что было под брезентом. Хорн благоразумно молчал об этом, но не Слим. Он все рассказал Локу, а Лок все это связал в лучших конспирологических традициях и созвал экстренное совещание небольшой группы любителей НЛО, которую он называл ПУФОН[37]. Фрай называл эту группу «Пуп-он»[38]. О трансляции с Каллисто у всех были самые противоречивые мнения, и это неудивительно. Самым занятным было мнение Харви Смита, техника-связиста. Харв считал, что все это брехня. Просто кино, снятое масонами, чтобы всех запугать.

Он сказал Койлу:

– Я не верю в маленьких зеленых человечков, Ники, особенно если они оказываются масонами.

Койл не знал, что думают Хоппер или Особый Эд, а они ничего не говорили.

Чувствовалось общее напряжение.

Потом пропала Кэсси Мелоун.