Шлюз засвистел.

Ким стояла в своем КЧХП, глаза ее остекленели, рот безвольно отвис.

Правильно, Ким. Я здесь. Жду. Я тебе помогу.

Ким открыла наружную дверь, и ветер вырвал дверь из ее рук в варежках, ударил о стену жилища. Ветер потянул ее в бурю. Он заполнил жилище, сбрасывая книги с полок и создавая торнадо из бумаг, пластиковых чашек и всего незакрепленного.

Идя по твердому льду, Ким чувствовала, что ее сердце стучит, как барабан. Она вспотела в КЧХП. Пот катился по спине, бежал ручейком меж грудей.

Ты уже близко, Ким, ты очень близко.

Она обошла жилище, снег и кристаллы льда вертелись в яростных порывах, пытались прогнать ее назад.

Она ощутила зловоние, словно от гнилой рыбы на берегу. Бессмыслица. Хотя ее разум погрузился в какую-то бездонную пропасть, Ким знала, что такой запах в ледяном воздухе Южного полюса невозможен.

«Ты так близко, что я почти могу коснуться тебя», – произнес голос в ее голове, и Ким поняла, что он все время звучал оттуда.

Она пошла дальше.

Мимо прошла тень, исчезла в буре.

Ким показалось, что она слышит холодный смех.

Но это был ветер. Наверняка ветер.

Еще немного, Ким… еще чуть дальше…

Теперь она миновала жилище, вышла на Полярное плато, где ветер нашел ее, окутал снегом, завладел ею, лишил возможности отступить.

Что-то коснулось ее.

Ким обернулась, разум ее превратился во что-то пустое и безжизненное.

Вновь раздался голос, скрежещущий, ужасный.

Я прямо за тобой, Ким.

Она повернулась, и что-то из темноты прыгнуло на нее.

Она увидела светящиеся желтые глаза и расплывчатое лицо, искаженное, как в кривом зеркале комнаты смеха, а потом руки, похожие на шишковатые древесные корни, схватили ее.

Последним, что увидела Ким, была ее собственная кровь, текущая по льду.