Наконец в воскресный день три недели спустя раздается звонок в дверь.

– Помоги мне, Господи. – Тетя Клэр выходит в холл и вскоре уже ведет Гарольда, Викторию и Прю в комнату для приема посетителей.

Я сажусь рядом с ней. Она не просит подать чай.

– Что вообще на тебе надето? – спрашивает Виктория, разглядывая тетины брюки.

– Нам всегда было ясно, что ты не станешь настоящей Баттерфилд, Клэр, – взрывается Прю, когда тетя сообщает им о своих планах. – Наш брат потратил целое состояние на твое образование, и вот как все обернулось.

– Ты действительно намереваешься переехать в это захолустье? – раздраженно вступает Гарольд, пристально глядя на меня.

– Carpe diem, – говорю я, когда тетя вручает им подписанные бумаги.

– Что? Что она такое сказала? – оборачивается Виктория к Прю.

Когда они уходят, тетя Клэр опускается на мягкий диван в библиотеке, накидывает на плечи звездное одеяло и достает из кармана кусочек жареной сосиски. Мунпай тут же перелезает от меня к ней.

– Ну вот все и закончилось, – тихо говорит тетя.

– Или, может быть, все только начинается? – откликается мистер Китс, достает три карамельки из кармана своей серой кофты и разворачивает их.

Мы наблюдаем, как Мунпай, поджав лапки, уютно устраивается на новых тетиных брюках и начинает мурлыкать. Она позволяет мне почесать ее под подбородком. Тео упоминал, что это еще один важный этап нашей дружбы.

Откинувшись на спинку дивана, я смотрю в окно, за которым колышутся ветви огромного платана, и представляю, как будет счастлив Броди-Медведь, когда я снова вернусь домой.