Однажды утром, когда в воздухе уже чувствуется первое дыхание осени и листья огромного платана радостно колышутся на ветру, я говорю своей кошке:

– Ну, довольно. Ты можешь мне доверять.

Она припала на лапы в углу ящика и сверкает глазами, похожими на темные стеклянные шарики.

– На меня можно положиться, – шепчу я, широко открывая дверцу.

Следуя указаниям Тео, очень медленно протягиваю руку и мягко скольжу кончиками пальцев вдоль ее спины, останавливаясь, чтобы легонько прикоснуться к уху. В этот момент я от всего сердца надеюсь, что когда-нибудь смогу взять упрямую маленькую кошку на руки. Бросив кусочек поджаренной сосиски на кухонный пол, я усаживаюсь поудобнее и наблюдаю.

Мистер Китс туго завязывает фартук, достает с полки миску для теста и вытаскивает мерные ложки из выдвижного ящика.

Я задерживаю дыхание, когда Мунпай высовывает мордочку из ящика, принюхивается, оглядывается по сторонам, а затем ныряет обратно в свою шляпную коробку. Я со свистом выдыхаю.

Мистер Китс перебирает пинту[21] черники, выискивая хвостики, промывает ягоды и высыпает на одно из лучших кухонных полотенец моей тети. Затем наливает воду в чашку и добавляет кубики льда.

Из ящика высовывается длинный белый ус. Мистер Китс просеивает муку с чайной ложкой соли и отрезает кусок сливочного масла. Мунпай с утра еще ничего не ела, и я знаю, что она голодна, поэтому придвигаю сосиску поближе и наблюдаю, как она выглядывает наружу, поднимает маленький носик и принюхивается. Затем крадется к дверце ящика, не спуская глаз с мистера Китса. Он смотрит на кошку, мягко кивает ей, добавляет в миску шесть столовых ложек ледяной воды и все перемешивает. Из готового теста скатывает два шарика; заворачивает их в вощеную бумагу, аккуратно подгибая ее снизу, приминает, чтобы получились плоские лепешечки, и отправляет в холодильник.

Мунпай водит хвостом из стороны в сторону, решая, стоит ли выходить.

– Ты можешь мне доверять, – шепчу я.

Ни звука в ответ. Мистер Китс пожимает плечами.

Внезапно моя кошка вылетает из ящика, перепрыгивает через сосиску и снова забивается под буфет.

– Только не это! – со стоном восклицаю я, когда она припадает к полу на своих больших лапах и смотрит на меня снизу вверх.

Мистер Китс высыпает чернику в миску, добавляет сахар, горсть муки и корицу. Чистит лимон от кожуры и выжимает сок.

Еще одна хорошая особенность мистера Китса – он не считает нужным высказываться по любому поводу.

– Что за нелепость, – говорит тетя, вернувшись домой после собрания Клуба матерей, еще более раздраженная, чем обычно.

– Мэм? – Мистер Китс приподнимает бровь.

– Даже не пытайтесь сказать, что я чересчур критична, мистер Китс. – Она сердито садится за стол и принимается раскалывать фундук.

Мистер Китс раскатывает корж-донышко, кладет его в форму для пирога, смазывает маслом и выкладывает чернику. Затем точно так же раскатывает верхний корж, накрывает им ягоды, защипывает края, надрезает крест-накрест, чтобы выходил пар, смазывает сверху яйцом, смешанным с водой, и посыпает сахаром с корицей.

И тут происходит чудо.

Такова жизнь: она преподносит сюрпризы, когда меньше всего ожидаешь.

Тетя роняет орех, и он, отскочив, катится по полу – как быстрая мышь.

Мунпай, словно молния, вылетает из-под буфета и кидается за ним. Набрасывается на него и поддает лапой, пока фундук не укатывается под плиту.

Я достаю орех шваброй и бросаю Мунпай, которая гонится за ним. С этого момента у нее появляется любимая игра – игра в фундук.

– Ей еще не надоело? – спрашивает мистер Китс неделю спустя.

Я пожимаю плечами и снова бросаю фундук. Мне нравится, как ее большущие лапы шлеп-шлеп-шлепают по начищенному полу. А еще мне нравится, как звучит смех тети Клэр. На этой неделе она пропустила собрание Клуба матерей и вместо этого идет в библиотеку. Кажется, дом стал уютнее и светлее.

Когда Мунпай зажимает фундук в зубах, приносит его обратно и роняет к моим ногам, совсем как охотничья собака, тетя заявляет:

– Я всегда говорила, что это выдающаяся кошка.