Однажды днем тетя Клэр решила испечь медовый пирог.

– Вы знаете, что он готовится только по памяти, мистер Китс? Потому что он облегчает тяготы, и главное в рецепте – воспоминания о том, как он помогал все преодолеть.

– Харрикейн уже говорила мне об этом, мэм. Если хотите, я мог бы вам помочь.

– Ни в коем случае! Я должна сделать все сама. Так что не мешайте мне. Это относится к вам обоим.

Тетя Клэр все чаще вспоминает о своем детстве с тех пор, как нашла на чердаке звездное одеяло. Каждый вечер после ужина, укутавшись в него, она рассказывает нам истории о том времени, когда была маленькой.

– Вы ходили в ту же школу, что и я?

– Конечно.

– И тоже ее ненавидели?

– Конечно нет. Я была превосходной ученицей.

Я смотрю на мистера Китса. Он кивает.

– А какая спальня была вашей?

– Та, что потом перешла к твоей маме. К нашей дорогой Лаванде.

Мои глаза наполняются слезами, потому что, когда тебя сильно любят, ты думаешь, что так будет всегда.

Тетя велит мистеру Китсу сесть в кресло, а мне – остаться за столом и наблюдать. Возможно, я чему-нибудь научусь. Она достает из буфета миски, муку, сахар, мед и сито, а еще деревянную ложку, которую купила, когда только собиралась замуж.

– После свадьбы мистер Баттерфилд никогда не пускал меня на кухню. Он говорил, что в кулинарии я не сильна, и к тому же у нас была прислуга, которая занималась готовкой. Это было весьма досадно, потому что в детстве я обожала печь вместе с мамой. – Тетя роется в шкафчике для приправ. – Какие же там были специи… Корица?

– Может, мускатный орех, мэм?

– Не помню никакого мускатного ореха. А ты, Харрикейн? – Щека у нее уже в муке.

Я пожимаю плечами. Мне известно одно: после неудачного дня в школе меня всегда ждал толстый кусок медового пирога, испеченного Бронте. Я почти чувствую, как теплый мед прилипает к зубам. Больше всего на свете я скучаю по своей сестре и очень хочу вернуться домой.

Я бы сказала это тете, если бы с ней было проще. Но я держу свои чувства в себе и наблюдаю, как тетя все отмеряет: чашка того, ложка этого. Вскоре у нее получается тесто, хотя, по-моему, слишком густое. Тесто Бронте можно было вылить в форму для пирога, и я говорю об этом тете.

– Что за критический настрой, Харрикейн?

И тут она понимает, что забыла добавить мед. Потом вспоминает про молоко. Наливает его в миску, и тесто становится слишком жидким. Тогда она – «просто чтобы взглянуть на рецепт обычного пирога» – достает «Поваренную книгу Бостонской кулинарной школы», которой обычно пользуется мистер Китс.

Хмурится, добавляет еще муки, смотрит на меня и разбивает в миску очередное яйцо.

Как выясняется, я была права, потому тесто заканчивается на пяти коржах, хотя должно выйти двенадцать, и к тому же все они совершенно плоские. Тетя тяжело опускается на стул.

– Похоже, я где-то ошиблась, мистер Китс.

Он явно пытается найти ободряющие слова.

– Ничего не говорите! Оба! – Она несет форму для пирога к мусорному ведру.

Полчаса спустя мы находим ее в библиотеке с раскрытой бухгалтерской книгой.

– Неужели вы так легко сдадитесь? Это совсем не в вашем духе, мэм. – Мистер Китс ставит перед ней лакированный поднос с чаем и сахарным печеньем. – Может, стоит попробовать еще раз?

Пока он наливает чай, тетя хранит молчание, но затем решительно выпрямляет спину.

– Совершенно верно. Многие проблемы в жизни возникают из-за того, что мы слишком рано сдаемся. – Она вздергивает подбородок. – Semper invicta, мистер Китс. Меня не победить.