На следующий день у меня ломит все кости и я не могу встать с постели.

– Мы не позволим себе поддаваться панике. – Тетя тянет меня за руку, но я еще глубже ныряю под одеяло. – Именно сила воли делает нас здоровыми и сильными. Я не допущу, чтобы ты тоже заболела.

Мистер Китс пытается утешить меня сэндвичами с огурцом и бесчисленным количеством чашек сладкого медового чая.

Его серая шерстяная кофта пахнет пирогом. Когда мистер Китс приоткрывает окно, чтобы впустить немного свежего воздуха, в комнату врывается холод. Я слышу, как торговец рыбой кричит: «Треска! Сардины!» – и колеса его тележки стучат по мерзлым булыжникам мостовой.

Тетя захлопывает окно и задергивает портьеры:

– Если я чего и не выношу, так это рыбу! Он не должен продавать ее на этой улице!

Весь день я провожу в постели. Иногда засыпаю и просыпаюсь с ощущением, что где-то рядом шумит океан, а мои ноги утопают в песке, но в следующее мгновение обнаруживаю, что это тетя Клэр поправляет одеяло и плотно укутывает меня. У меня болит горло. Я зарываюсь в постель поглубже и сплю до самой ночи, пока мистер Китс не приносит кружку подогретого молока, посыпанного какао и сахаром. Я медленно потягиваю питье, стараясь не смотреть на портреты предков.

– Спасибо, – выдавливаю я, чувствуя, как слова царапают больное горло.

Остальное я держу при себе. Например, я постоянно боюсь, что навсегда потеряю свою старшую сестру. И еще очень волнуюсь, что Броди-Медведь не понимает, куда я подевалась.

– Ну-ну, – мягко говорит мистер Китс. – Лучшее лекарство – это отдых.

Затем он раздвигает портьеры, чтобы в мою комнату заглядывали звезды.