Помимо сложностей с работниками, призываемыми в армию, в крупных городах и прежде всего в столицах возникла и стала усиливаться другая проблема. Немецкое и австрийское наступление, начавшееся в мае 1915 г., в результате которого русский фронт был прорван, привело летом, особенно во второй его половине, к значительному притоку беженцев из западных областей империи. В Москву ежедневно несколькими поездами стали прибывать не менее 1000 человек. Часть из них оставалась в городе, другие отправляется дальше вглубь страны. Остававшихся необходимо было как-то размещать.

Только за июль к помощи сотрудников вокзального отдела Центрального бюро при городской управе обратился 10 491 беженец. В квартирах бюро к 1 августа были размещены 6842 человека. Дешевые квартиры были предоставлены 2070 беженцам.

Основную массу беженцев составляли поляки, латыши, литовцы и отчасти евреи. Часть из них оставалась в столицах, часть перебиралась дальше на восток. Уже через пару месяцев Московское еврейское общество получило следующую телеграмму от своего уполномоченного из Нижнего Новгорода:

В последние дни стали регулярно прибывать партии беженцев-евреев по 70–80 человек в каждой. Мы направляем их в уезды. Емкость предоставленных для жительства евреев пунктов исчерпывается, эвакуации в другие губернии не разрешается. Создается критическое положение. В городе квартир нет.

Огромные массы беженцев скопились в Бобруйске, через который следовали сотни тысяч беженцев из Холмской, Люблинской и Гродненской губерний. До Бобруйска беженцы добирались пешком и на лошадях. Узнав, что в Бобруйске началась выдача билетов для бесплатного проезда, они все начали продавать свой скот и лошадей за бесценок и громадными массами скопились в городе и его окрестностях. Число застрявших в Бобруйске беженцев доходило до 70 тыс. человек. Для вывоза беженцев власти предоставляли автомобили.

Число прибывавших в Киев беженцев колебалось от 500 до 600 человек в день. Не менее 40% прибывающих были дети.

Московские старообрядцы также активно проявляли заботу о своих многочисленных единоверцах-беженцах, прибывавших из Сувалкской, Ковенской, Виленской, Гродненской и Витебской губерний.

Однако ни Центральное бюро при городской управе, ни Польский комитет, ни Латышское и Литовское общества не успевали удовлетворять все более растущую нужду беженцев в жилье. Многим из них приходилось либо оставаться на ночь в вагонах поездов, либо ночевать под открытым небом.

В начале осени в большом количестве начали прибывать беженцы-пешеходы. Главным образом это были крестьяне-земледельцы, добиравшиеся до Москвы по грунтовым дорогам. Всю дорогу едут только больные. Остальным же бо́льшую часть пути приходилось идти пешком из-за крайней усталости лошадей.

Московские общественные организации были сильно встревожены этим новым походом на Москву и принимали меры к тому, чтобы распределять беженцев вне Москвы в ближайших к ней селах и деревнях.

В Петрограде ситуация с беженцами была не лучше. Всего за один сентябрьский день через питательный пункт Николаевской железной дороги прошло до 1300 человек беженцев и их семей. Бо́льшая часть беженцев была отправлена в различные центральные губернии. Только на станции Сортировочная Николаевской дороги в вагонах ютилось до 2000 человек.

Прибывали беженцы и в менее крупные города. В Екатеринодаре в сентябре 1915 г. находилось около 1600 человек и планировалось принять еще около 6000. Среди беженцев были врачи, присяжные поверенные, кандидаты экономических наук и учащиеся.

Рост спроса на жилье в городах привел и к росту цен на аренду квартир. Однако этим дело не ограничилось. Многие домовладельцы увеличили раскладку между квартирантами за имевшиеся на лестницах для общего пользования телефоны до 19 руб. в год. В результате 10 квартир на одной лестнице не только окупали стоимость телефона для домовладельца, но и приносили ему прибыль.

За бланки для контрактов, которые стоили 5 коп. штука, домовладельцы не стеснялись брать рубль, при этом гербовой сбор оплачивался квартирантами.

С местами в гостиница также возникла большая проблема. В Москве ни в одной из первоклассных гостиниц стало невозможно найти комнаты дешевле 5 руб. в сутки. Во многих свободных помещений нет ни за какие деньги. Это объяснялось тем, что в Москве проживали временно все состоятельные беженцы, сумевшие увезти с собой свои капиталы и драгоценности.

Другой важной проблемой, связанной с появлением в городах массы беженцев, стала проблема их трудоустройства. Для этого в столицах стали издавать специальные справочные газеты о том, где найти помещение, работу, юридическую и недорогую или даже бесплатную помощь. В Москве она называлась «Спутник беженца, квартиронанимателя и трудящегося» с разделами о спросе и предложении труда, где что купить, а также иными необходимыми сведениями для лиц, только что приехавших в Москву.

Если с железнодорожными рабочими и служащими, представителями интеллигентных профессий было несколько проще, то извозчики встретили новых конкурентов отнюдь не с распростертыми объятиями. В особенности извозчикам-беженцам доставалось на стоянках и в чайных.

Причина, как и в подавляющем большинстве таких случаев, была чисто экономической. Беженец, имевший свою лошадь и свою запряжку, довольствовался 5 руб. выручки в день. В то же время петроградскому извозчику-работнику, чтобы отложить чистыми 3 руб., требовалось заработать вдвое больше, поскольку ему требовалось отдать хозяину 6 руб., а 1 руб. он тратил на питание.

Эвакуация из западных областей приносила центральным регионам России и прежде всего столицам не одни только минусы. Были и плюсы. В Риге и окрестностях были сосредоточены сигарные фабрики, снабжавшие Петроград средними и низшими сортами сигар. В результате их эвакуации в более безопасные регионы страны в городе появилась масса всевозможных сигарных изделий, которые продавали по низким ценам.

Продавали этот товар не только в табачных лавках и специальных сигарных магазинах, но и на улицах, где их продажей занимались какие-то подозрительные типы, спускавшие дорогие сигары баснословно дешево.