В Москве было введено военное положение. Ввиду этого грабителей и погромщиков расстреливали на месте преступления. Все без исключения, кроме имеющих право, должны были немедленно сдать оружие в районные комитеты. Организаторов контрреволюционных восстаний предавали чрезвычайному революционному суду, а контрреволюционных агитаторов – трибуналу. Проводить уличные собрания было запрещено, так же как и расклеивать без разрешения воззвания и плакаты, а также торговать изданиями, не разрешенными комиссаром по делам печати. На все газеты и журналы была введена цензура.

По улицам Москвы шествовали с красным знаменем добровольцы Красной армии. Это была молодежь в возрасте от 16 до 19 лет.

Выемки средств с текущих счетов до 1000 руб. разрешались только один раз в месяц.

В Петрограде настроение было тревожное. Население демонстрировало исключительное равнодушие к тому, что происходило на фронте. Митинги разгонялись, тысячи жаждущих выехать из столицы осаждали Николаевский вокзал, среди них было много солдат. Оживление наблюдалось только в рабочих районах. С фабрик и заводов раздавались тоскливые гудки, сзывавшие рабочих и работниц. Последние большими толпами двигались с красными знаменами к Смольному, где их вооружали. Все автомобили в городе были реквизированы. Были взяты на учет все заступы и лопаты для рытья окопов.

К Смольному ежеминутно подъезжали автомобили с вооруженными красногвардейцами. К вокзалам двигались отряды одетых по-походному рабочих с винтовками в руках. Грабежи не прекращались, пойманных грабителей безжалостно расстреливали.

У всех владельцев конюшен властями производился учет лошадей.

Были взяты на учет все швейные нитки. Они отпускались исключительно по удостоверениям продовольственного комитета. Все виновные в нарушении обязательного постановления комитета по продаже ниток карались тюремным заключением на 6 месяцев или штрафом до 300 руб.

Власти разрабатывали проект введения новых монополий на чай, кофе, спички и махорку.

После введения запрета на свободную продажу мыла его, как и следовало ожидать, стали продавать на улицах из-под полы. Продавали сравнительно недорого – 3 куска зa 6 руб. Торговля шла бойко.

Тем временем немцы продолжали постепенное наступление на Петроград, Оршу, Мозырь, Гомель. По пути наступления германцы отбирали у населения продукты.

Как только с полной очевидностью обнаружилось наступление немцев, в биржевых и финансовых кругах начала появляться звонкая золотая монета. Причем стала появляться в таком количестве, что разменные конторы по покупке и продаже процентных бумаг в течение дня получали десятки предложений купить золотую монету. В первые дни за николаевскую 10-рублевую золотую монету конторы охотно платили 70–80 руб., но после того как предложение выросло, за нее стали давать уже 60–65 руб. Такой вот был парадокс в начале марта в Советской России, даже на золото цена снижалась.