В городе хлеба не было. Чтобы прокормить Москву, были вскрыты неприкосновенные запасы интендантства. Керосина не было, денатурата не было, цены на дрова «кусались». Зато появился в продаже сахар по 75 коп., а по 32 коп. его не было. Торговцы на время попридержали.

Среди вкладчиков московских банков царила паника. Вклады усиленно выбирались, а поступлений не было.

Телефон вновь начал работать после того, как сотрудники телефонной станции дали подписку о признании власти большевиков.

В первой городской больнице низшие служащие избрали директором сторожа, а директора разжаловали в ординаторы. То же самое наблюдалось и в городских училищах. Швейцаров назначали директорами школ. Старых директоров пока еще не расстреливали.

В Совете рабочих и солдатских депутатов представитель союза городских рабочих потребовал беспощадных кар для служащих, не признававших власти советов.

Все имевшие оружие были обязаны сдать его не позднее 29 ноября в Центральный штаб Красной гвардии.

На улицах Москвы между Владимирскими и Проломными воротами, у ограды лубянской подстанции процветала игра, перебравшаяся в центр города из петровского парка. С 12 дня начиналась азартная игра в юлу-рулетку и «на старшого» в лото. Работало с десяток рулеток. Их владельцы – солдаты и подозрительного вида незнакомцы – принимали заклады по полтиннику, по рублю и выше, беря за комиссию от 50 коп. до 1 руб. Играли все – солдаты, штатские, мальчишки и даже учащиеся.