Днем 10 октября в 1-й Рогожский комиссариат в Москве был доставлен старший унтер-офицер одного из пехотных полков, задержанный за то, что, проезжая на трамвае, призывал к погрому и избиению буржуев 20 октября. Жители Рогожской заставы были в большой тревоге, так как там в последнее время усиленно шли погромные митинги. Погромные агитаторы стараются собрать как можно больше отдельных летучих митингов и энергично призывают на них к избиению буржуев и погромам.

Дата 20 октября прозвучала. В этот день должен был открыться съезд Советов. До Октябрьского переворота оставалось еще две недели, но некоторые газеты отмечали:

Первые вожди революции, полгода руководившие «организованной демократией», выброшены за борт и за ненужностью уехали отдыхать на Кавказ. Их сменили приехавшие на готовенькое Троцкие, Ленины, Зиновьевы и Каменевы.

Им все сходит с их обагренных кровью рук. Их охраняет юстиция Зарудного и Малянтовича и в их распоряжении наши порты, гавани и крепости. Они обязательные кандидаты русской армии и флота, они же фактически наши управители.

Несмотря на объявленную дату, выступление большевиков в Петрограде власти и часть населения ждали уже с 13 октября. Были усилены караулы у Зимнего дворца и правительственных учреждений, а также был предпринят еще ряд предупредительных мер. Однако так думали далеко не все. Некоторые видные представители демократии в беседе с журналистами заявили, что эти слухи дошли и до них, но они им никакого значения не придавали. Один из представителей эсеров в своих оценках был еще более резок. Он сказал: «Большевики – трусы, и они сейчас на выступления не решатся».

В Москве утром 15 октября на Красной площади собралась значительная толпа с флагами и лозунгами «Долой войну», «Мир и братство всего мира», «Да здравствует сепаратный мир», «Война войне», «Права 18-летних для выборов в Учредительное собрание». Затем толпа направилась на Скобелевскую площадь, были слышны выкрики: «Долой Керенского! Керенский изменник!» На Скобелевской площади было произнесено несколько антимилитаристских речей. Один из ораторов утверждал, что лучше умереть на баррикадах в Москве, чем идти на фронт. Все прошло спокойно, никаких эксцессов не было.

В Петрограде в полностью заполненном публикой цирке Модерн А. Коллонтай читала лекцию. На вопрос из зала: «Что будет 20 октября?» она чистосердечно ответила: «Будет выступление. Будет совершен переворот. Будет свержено Временное правительство. Будет вся власть передана Советам, т. е. большевикам». Показательно, что еще за пару дней до этого Луначарский клялся, что слухи о выступлении – это злобная провокация. Коллонтай же во всеуслышание объявила о выступлении, при этом все это время шла открытая пропаганда в казармах, на фабриках и заводах. По словам Коллонтай, в день выступления будут открыты и все арестные дома и тюрьмы.

Из Стокгольма прибыл корректурный оттиск манифеста «Издания заграничного представительства Центрального Комитета Российской социал-демократической рабочей партии», направленного против союза буржуазии, социалистов-революционеров и меньшевиков, одобряющих ведение военных действий и предающих революцию, противодействуя переходу власти в руки советов. В нем, в частности, говорилось:

Предстоит схватка… В эту схватку наша партия едет с развернутыми знаменами. Готовьтесь же к новой битве, наши боевые товарищи! Только мужественно и спокойно, не поддаваясь на провокацию, копите силы, стройтесь в боевые колонны под знамена партии пролетарии и солдаты. Под наше знамя угнетенные деревни!

Троцким с сестрорецкого завода затребовано 5000 винтовок для усиления Красной гвардии. В войсках велась усиленная агитация. Настроение войск колеблющееся.

Газета «Рабочий путь» сообщала, что «22 октября – день Петроградского Совета». В рабочих низах шла агитация, требовавшая избиения буржуазии. Не имевшим оружия предлагалось выходить на улицы с молотками и ими бить по головам «буржуев», врываясь к ним в квартиры.

Слухи о предстоящем выступления большевиков сильно тревожили население столицы. На некоторых улицах города, особенно на Выборгской стороне и в Александро-Невской части, появились отдельные вооруженные лица и группы. Вооруженные группы были замечены на Невском и Литейном проспектах и на Бассейной улице. Они проходили молча, вызывая у прохожих и тревогу, и любопытство. В городе были усилены патрули солдат и милиционеров и выставлены отряды казаков. Никаких вооруженных столкновений на улицах столицы не происходило.

По поводу слухов о выступлении большевиков командующий Петроградским военным округом полковник Полковников сказал:

Определенных сведений у нас не имеется, и мы питаемся слухами. Я думаю, что петроградский гарнизон настолько сознательно относится к переживаемым грозным событиям, что найдет в себе благоразумие воздержаться от участия в выступлении. Всякие же неорганизованные и вообще массовые выступления, не согласованные с общей линией поведения демократии, могут повести только к ослаблению нашему.

Во всяком случае, мы готовы. Будут приняты все меры, чтобы не допустить выступлений, которые могут легко вылиться в бесчинства и погромы. Как известно, к охране Петрограда привлекаются солдаты.

Я полагаю, что они оправдают надежду столичного населения и сумеют пресечь в корне всякие эксцессы.

Однако снизу, что называется, с земли, все происходившее выглядело несколько иначе. Одна из петроградских газет писала:

Нам готовят мятеж, уличную резню, открыто заявляют о выступлении против Вр. Правительства, т.-е. о мятеже, – и Вр. Правительство молчит. Спокойно. И мы не видим никаких предпринимаемых мер, не слышим никаких успокоений.

Если Вр. Правительство считает все эти пропаганду, агитацию, заявление Коллонтай – вздором, пусть оно объявит об этом.

Если Вр. Правительство уверено, что оно в силах подавить готовящийся мятеж, – пусть оно успокоит население и скажет веское слово.

Если Вр. Правительство чувствует свое бессилие перед надвигающейся грозой, – пусть оно добросовестно скажет: «Спасайтесь, как знаете», – и озаботится спасением себя.

Но молчать нельзя.

В этом же духе, хотя и под несколько иным углом зрения в газете «Новая жизнь» высказался и ее главный редактор М. Горький. Там 18 октября была опубликована его статья под названием «Нельзя молчать»:

Все настойчивее распространяются слухи о том, что 20-го октября предстоит «выступление большевиков» – иными словами: могут быть повторены отвратительные сцены 3–5 июля. Значит – снова грузовые автомобиля, тесно набитые людьми с винтовками и револьверами в дрожащих от страха руках, и эти винтовки будут стрелять в стекла магазинов, в людей – куда попало! Будут стрелять только потому, что люди, вооруженные ими, захотят убить свой страх. Вспыхнут и начнут чадить, отравляя злобой, ненавистью, местью, все темные инстинкты толпы, раздраженной разрухою жизни, ложью и грязью политики – люди будут убивать друг друга, не умея уничтожать своей звериной глупости.

На улицу выползет неорганизованная толпа, плохо понимающая, чего она хочет, и, прикрываясь ею, авантюристы, воры, профессиональные убийцы начнут «творить историю русской революции».

Одним словом – повторится та кровавая, бессмысленная бойня, которую мы уже видели и которая подорвала во всей стране моральное значение революции, пошатнула ее культурный смысл. Весьма вероятно, что на сей раз события примут еще более кровавый и погромный характер, нанесут еще более тяжкий удар революции.

Кому и для чего нужно все это? Центральный Комитет с.-д. большевиков, очевидно, не принимает участия в предполагаемой авантюре, ибо до сего дня он ничем не подтвердил слухов о предстоящем выступлении, хотя и не опровергает их.

Уместно спросить: неужели есть авантюристы, которые, видя упадок революционной энергии сознательной части пролетариата, думают возбудить эту энергию путем обильного кровопускания?

Или эти авантюристы желают ускорить удар контрреволюции и ради этой цели стремятся дезорганизовать с трудом организуемые силы?

Центральный Комитет большевиков обязан опровергнуть слухи о выступлении 20-го, он должен сделать это, если он действительно является сильным и свободно действующим политическим органом, способным управлять массами, а не безвольной игрушкой настроений одичавшей толпы, не орудием в руках бесстыднейших авантюристов или обезумевших фанатиков.

Однако, как потом оказалось, наиболее действенной силой, заставившей большевиков отложить на несколько дней задуманное выступление, стала довольно короткая заметка в газете «Петроградскiй листокъ» под названием «Казачий крестный ход в Петрограде»:

22-го октября с. г. в день празднования иконы Божией Матери, в память избавления в 1612 г. Москвы от врагов, в Петрограде имеет быть совершен казачий крестный ход, в котором православное всероссийское казачество, верное своим искренним вековым традициям, считает своим долгом всенародно молить Всевышнего спасти от гибели Россию и благословить оружие их на защиту от врагов земли русской, с молитвою в сердцах своих. Благословен грядый во Имя Господне.

Казачество обращается к гражданам города Петрограда с искренним призывом: разделить молитвенное обращение к Всевышнему о спасении родины.