Если в этих регионах были какие-то отдельные лица, заявлявшие о взятии власти, то в Царицыне воцарилась полная анархия. Власти в городе практически не было. Хотя все водочные запасы были уничтожены, в городе была масса пьяных. Поиски источников пьянства долгое время были тщетны, но сыскной милиции все-таки удалось обнаружить один из тайных источников пьянства. Его нашли в одном из номеров «Центральной» гостиницы. При вскрытии пола там было обнаружено большое количество спирта. Разбавленный спирт продавался по 15 руб. за бутылку. Временное правительство единогласно признало, что события в Царицыне стали принимать столь угрожающий характер, что необходимы самые решительные меры вплоть до принудительных для ликвидации беспорядков, лишенных всякой политической окраски и носивших характер грабежей и насилий. В Царицын для борьбы с воцарившейся анархией были направлены один член Временного правительства и члены исполкома совета рабочих и солдатских депутатов.

На военном положении оказался Томск. Из-за роста грабежей и анархии исполком рабочих, солдатских и офицерских депутатов и представителей социалистических партий принял такое решение и прибег к использованию войск. Части оцепили казармы 25-го и 38-го полков, где скопилось много солдат из амнистированных уголовных преступников, те открыли огонь. Произошло настоящее сражение, в котором были ранены более 20 человек. Затем 1500 человек были арестованы, а местная милиция провела облаву в притонах и арестовала еще 800 человек.

В Дорогобуже местный гарнизон разграбил водочные склады и перепился. В результате чего введенные в город для прекращения беспорядков войска застали его в состоянии похмелья. Из 13000 ведер водки, находившихся в Дорогобуже, 6000 было уничтожено. Остальное грабители выпили и развезли по окрестным железным дорогам. Убытки составили более 1 млн руб., так как много спирта было разлито, а еще больше сгорело. После восстановления порядка в городе были оставлены казаки.

В Белоруссии ширились аграрные беспорядки. Большинство земель перешло в фактическое владение крестьянских обществ. Запрещая частные лесные заготовки для городов и железных дорог, крестьяне сами рубили леса для своих нужд в казенных и частных лесничествах, полностью игнорируя культурные насаждения.

В Волынской губернии крестьяне ежедневно вывозили лес из имения Стецкого на 100 подводах. К июню убытки уже достигали 100 000 руб.

Было множество случаев запашек крестьянскими обществами оставленных помещичьих земель. Уполномоченные комиссары выезжали на места для убеждения и воздействия, но от этих разговоров было мало толку.

Был разгромлен замок князя Святополк-Мирского. Погром начался после того, как там обнаружили зарытые в землю 3000 пудов хлеба. В погроме участвовало два запасных батальона, нашедших потайной погреб с бочками старой водки. Потом к солдатам примкнули агитаторы, требовавшие расхищения княжеского имущества. Погром едва не затронул жителей местечка и был предотвращен лишь угрозой солдатского комитета привести войска и переколоть погромщиков.

В Закавказье на железной дороге беспорядки устраивали солдаты. Они разгромили станцию Самтреди. На станции Сандар солдаты, прибывшие с поездом, разгромили товарный склад, разбили две бочки с вином и подвергли оскорблениям станционных служащих. На станции Сан-дин солдаты проходившего воинского эшелона ворвались в контору, где избили начальника станции.

В Рогачеве около 400 рабочих стекольного завода арестовали администрацию и вступили во владение заводом и миллионным имуществом, завещанным на благотворительные цели.

Гораздо ближе к центру страны, чем Украина и Белоруссия, в Рязанской губернии, воцарилась полная анархия. Рабочих, пленных и беженцев повсюду снимали с работ, из-за чего часть полей была вовсе не засеяна или засеяна плохо. Власти на местах запретили рубить лес, что грозит городам остаться на зиму без дров. Цены за вывозку из лесов бревен крестьяне назначали колоссальные, а пиленый материал они же требовали продавать по ценам 1912 г. Воцарился полный произвол. Волостной комитет вмешивался во внутренние распорядки имений и запретил распахивать земли под посев озимых.

В Скопинском уезде все земли частных владельцев объявлены общественной собственностью; арендные договоры нарушены; крестьянами решено переделить земли по числу ртов.

В Саратовской губернии во многих местах и экономиях земля отобрана у владельцев и оставлена лишь самая необходимая.

Да и в самой столице в первые дни революции прокатилась волна самозахватов. Если большевики расположились таким образом в особняке Кшесинской, то и отдельные лица не стеснялись захватывать целые дома. Так произошло с домом № 23 по Курляндской улице. Он был захвачен тремя совершенно посторонними лицами. Они отстранили домовладельца от управления всем имуществом в доме, устроили домовый комитет и обратились к квартирантам с воззванием, в котором в самых грубых выражениях предлагали домовладельца не признавать, а квартирную плату вносить им. За короткий срок они получили около 30 000 руб. В отличие от большевиков эти не принадлежавшие к какой-либо революционной партии лица оказались под судом. За захват чужого имущества двоих приговорили к трехмесячному аресту, а одного – на 1 месяц. Поскольку собранные с квартирантов деньги были растрачены, эти же лица были обвинены еще и в растрате.

В Петрограде дворники отказались убирать тротуары и мостовые, заявив, что это их не касается. В результате на улицах, даже в центральных районах, образовалась невероятная грязь. Следующим шагом стал митинг дворников, собравший до 15 тыс. человек. На нем выступали ораторы, призывавшие дворников к объединению. На митинге дворники выдвинули следующие требования к домовладельцам: 100 руб. жалованья в месяц, светлая и сухая квартира, кровать с матрацем, отопление и освещение квартиры, а также двухнедельный отпуск. При этом дворники отказались свозить снег во дворы, сбрасывать его с крыш, дежурить по ночам и оказывать личные услуги домовладельцам. По окончании митинга огромная толпа направилась к зданию, где размещался Совет рабочих депутатов, и откуда с балкона произносили речи его представители.

Бастовали дворники и в Москве, в результате чего уже через три дня улицы города оказались завалены мусором и навозом.

Поскольку речь зашла о мусоре, отдельно стоит остановиться на доме Кшесинской, в котором располагались большевики-ленинцы, совершенно загадившие его. Газета «Петроградский листок писала»:

Заплевали, засыпали окурками и сором. Шелковые портьеры заплеваны, шелковая мебель замарана, порвана, поломана; с мебели с кожаной обивкой срезана кожа. В верхнем этаже дома находится ванная комната с огромным мраморным бассейном. В этом бассейне на 1,5 аршина толщиной набросан слой всякого мусора: окурков, шелухи от подсолнухов, кожи от колбасы, спичечных и папиросных коробок. Вот символ! Таким мусором закидан весь Петроград, вся Россия! Где ленинцы и большевики – там мусор, там все заплевало, все загажено, там шелуха от подсолнухов, там окурки. Но этот сор можно сжечь, сплавить в реку, от него можно очиститься. Страшнее и омерзительнее тот сор, которые они стараются запорошить глаза малосознательных солдат и рабочих.