Если крестьяне, производившие продовольствие, жили в условиях войны относительно хорошо, то народным учителям в деревне жилось непросто. Бюджет Министерства народного просвещения был фактически бюджетом нищего. Поэтому совершенно неудивительно было учительнице услышать от пришедшего в школу маляра, говорившего с добродушным юмором:

Сказать тебе от себя: и чего ты дурака валяешь! Иди на железную дорогу, сразу дадут 100 руб.

Хотя население относилось к учителям сочувственно, но им бывало горько и обидно от приношений, а попросту – подаяний, когда крестьяне приносили молока или сметаны, денег не брали, а еще причитали: «Возьми, матушка, возьми, вам жить-то нечем».

Еще хуже было то, что и это поистине нищенское жалованье учителя получали далеко не сразу. Задержка с выплатой в Уфимской губернии достигала трех месяцев.

Нельзя сказать, что власти совсем не прислушивались к нуждам учителей, но иногда на местах это происходило довольно специфически. Когда в Армавире городским учителям правительство назначило казенную прибавку к жалованью в 10 руб., стряслась оказия. До этого учителя получали дополнительное жалованье в размере 10 руб. 41 коп. в месяц от города. Когда пришла прибавка от казны, армавирский городской голова объявил, что теперь городская управа будет выдавать им ежемесячное добавочное вознаграждение лишь в размере 41 коп., тогда как 10 руб., которые учителя получали раньше от города, теперь заменено казенным пособием.

Неудивительно, что после многочисленных жалоб народных учителей на свое бедственное положение начались жалобы земств на отсутствие учителей. Во многих уездах различных губерний образовалось значительное число незамещенных учительских должностей. Несмотря на все попытки уездных земств заполучить кандидатов на свободные должности, желающих занять их не находилось по вполне очевидной причине – нищенского учительского содержания.

Не лучше обстояло дело и с содержанием казенных стипендиатов учительских институтов, семинарий и школ.

Из-за роста дороговизны положение воспитанников было откровенно безотрадное. Казенных стипендий в 12 руб. 50 коп. – 16 руб. 66 коп. в месяц не хватало даже для найма нормального жилья. Поэтому воспитанники, дети неимущих родителей, были вынуждены селиться в сырых, грязных углах, подвалах, чердаках и жить впроголодь. В связи с этим министр народного просвещения обратился в Совет министров с просьбой спешно рассмотреть вопрос о единовременном отпуске суммы на пособия учащимся.

Жизнь многих священнослужителей тоже была далеко не простой. Так, один из живших на Черниговщине псаломщиков жаловался в местную газету на свою трудную жизнь:

Служащие разных учреждений получили на дороговизну прибавки к жалованью, а псаломщики живут по-прежнему: никто о них не заботится, а жить при получаемых ими средствах совершенно невозможно. Я служу псаломщиком в приходе, имеющем 110 дворов, и этот приход дает мне дохода ровно 7 руб. в месяц; руги на мою долю приходится 12 десятин, но я прожил здесь 5 лет и ни один год не прошел для меня без прикупки хлеба, несмотря на небольшое мое семейство (4 души), а минувшим летом я был лишен возможности и засеять свое поле. Получаю 100 руб. в год жалованья, из которых 2 руб. вычитается при получении, 6 руб. плачу в эмеритальную кассу, 3 руб. – в погребальную, 12 руб. – на содержание лазарета в Ляличах, 1 руб. 25 коп. – поземельного налога за ружную землю, 6 р, в год составят разные сборы и пожертвования. Так что из 100 руб. остается мне всего 70 руб. Вот и живи на такие средства, да еще при настоящей дороговизне. Ведь сажень дров стоит 75 руб., сапоги – 35 руб.

Прожил я здесь 5 лет и ни один раз не мог нанять подводы для поездки в город, – всегда, по недостатку средств, ходил пешком.