На Бергамота напали. Какой-то зверь впился в детектива малюсенькими острыми когтями. Сначала они были ледяными, а через несколько секунд вдруг обожгли как раскаленные угли. Бергамот свалился с подоконника. Он боролся со зверем, размахивая лапами. Пытался снять со своей спины монстра, но его когти, казалось, впились слишком глубоко.

– Чегерит! – кричал монстр.

– Чогоит! – пищал монстр.

– Что горит? – наконец спросил монстр голосом… мадам Бланки.

Бергамот замер. Когти монстра стали ослабевать. Детектив сфокусировал взгляд, отряхнулся и увидел вокруг себя огромную лужу. Нет, что вы! Это была вода! Чистейшая водопроводная вода. А рядом с Бергамотом с пустым ведром в лапах стояла мадам Бланка и озиралась в поисках источника огня. Она услышала крик Бергамота, схватила приготовленное заранее ведро, открыла номер своим ключом и, не разобравшись, плеснула воду, окатив Бергамота с головы до кончика лап.

– Это… Это пёс знает что такое! – возмутился Бергамот.

– Я приношу свои глубочайшие извинения, – начала мадам Бланка дрожащим голосом. – Но вы тоже хороши! Зачем кричите «пожар», если никакого пожара нет! – мадам Бланка вспомнила, что постоялец заплатил за месяц вперёд и решила, что с ним теперь можно не особо церемониться. На рецепции для таких случаев висела табличка с предупреждением: «Деньги, уплаченные вперёд, не возвращаем!».

– А-а-ай! – Бергамот махнул лапой и поспешил вернуться к наблюдательному пункту у окна. Конечно, британской кошки напротив уже не было. – Ох, мадам Бланка! Вы даже не представляете, какую птицу вспугнули! – с досадой сказал Бергамот, имея в виду потенциальное преступление.

– От чего ж! Прекрасно понимаю! Когда-то и я, знаете… Отбиваться приходилось от женихов! – мадам Бланка подмигнула, очевидно, думая, что Бергамот влюбился в какую-то кошачью особу.

Она не знала подробностей, но ей непременно хотелось, чтобы это была хорошенькая кошачья особа. Но ни о какой влюблённости речи идти не могло. Во-первых, влюбляются от нечего делать, а Бергамот был загружен работой. Во-вторых, с преступниками, жертвами или подозреваемыми детектив не заводил шуры-муры. Такое уж у него было правило. А грустная британская кошка явно относилась к одной из категорий.

Мадам Бланка не спешила покидать номер Бергамота и долго и подробно рассказывала о женихах, от которых в своё время ей приходилось отбиваться. Так, по её словам, проверить правдивость которых не представляется возможным, она отбивалась от мейн-кунов, короткошерстных ориенталов, пушистых невских маскарадных, канадских сфинксов и бесхвостых бобтейлов. Все они готовы были бросить к лапам мадам Бланки целый свет, но когда она уже была готова подарок принять, тут же пропадали.

Бергамот делал вид, что слушает мадам Бланку, но мысли его были далеко. Он начинал сомневаться в своей удачливости. Он постарался откинуть сомнения, но это у него плохо получилось. Мысль о том, что ему немного не повезло переросла в мысль о том, что он самый неудачливый детектив на свете и, скорее всего, его кто-то сглазил. Он хотел было выяснить, кто же это мог быть, но вспомнил, что с его «удачей», пожалуй, он провалит это дело и ещё больше расстроится. Тогда Бергамот понял, что надо действовать. На этот случай у него была припасена новенькая, блестящая, из дамасской стали… булавка.

Он сказал мадам Бланке, что ему надо отлучиться, извинился и закрылся в ванной комнате, предварительно захватив с собой несессер. Бергамот достал булавку, изловчился и приколол её к собственной шерсти на левой задней лапе. Повертелся перед зеркалом и убедился, что булавку не видно. Бергамот вернулся в номер в надежде, что мадам Бланка уже ушла, но владелица гостевого дома сидела в кресле и дожидалась детектива. Бергамот вздохнул и уже приготовился дальше слушать истории про её женихов, но тут в дверь постучали. Бергамот немного быстрее, чем того требовали приличия, подошёл к двери. Распахнул её и обомлел.

– Работает! – изумлённо сказал он вслух, имея в виду булавку.