Неразгаданным надрывом

 Подоспел сегодня срок:

 В стёкла дождик бьёт порывом,

 Ветер пробует крючок.

 Точно вымерло всё в доме…

 Жёлт и чёрен мой огонь,

 Где-то тяжко по соломе

 Переступит, звякнув, конь.

 Тело скорбно и разбито,

 Но его волнует жуть,

 Что обиженно-сердито

 Кто-то мне не даст уснуть.

 И лежу я околдован,

 Разве тем и виноват,

 Что на белый циферблат

 Пышный розан намалёван.

Да по стенке ночь и день,

В душной клетке человечьей,

Ходит-машет сумасшедший,

Волоча немую тень.

Ходит-ходит, вдруг отскочит,

Зашипит – отмерил час,

Зашипит и захохочет,

Залопочет, горячась.

И опять шагами мерить

На стене дрожащий свет,

Да стеречь, нельзя ль проверить,

Спят ли люди или нет.

Ходит-машет, а для такта

И уравнивая шаг,

С злобным рвеньем «так-то, так-то»

Повторяет маниак…

Всё потухло. Больше в яме

Не видать и не слыхать…

Только кто же там махать

Продолжает рукавами?

 Нет. Довольно… хоть едва,

 Хоть тоскливо даль белеет

 И на пледе голова

 Не без сладости хмелеет.

 Мелко, мелко, как из сита,

 В тарантас дождит туман,

 Бледный день встаёт сердито,

 Не успев стряхнуть дурман.

 Пуст и ровен путь мой дальний…

 Лишь у чёрных деревень

 Бесконечный всё печальней,

 Словно дождь косой, плетень.

 Чу… Проснулся грай вороний,

 В шалаше встаёт пастух,

 И сквозь тучи липких мух

 Тяжело ступают кони.

 Но узлы седых хвостов

 У буланой нашей тройки,

 Доски свежие мостов,

 Доски чёрные постройки —

Всё поплыло в хлябь и смесь,

Пересмякло, послипалось…

Ночью мне совсем не спалось,

Не попробовать ли здесь?

Да, заснёшь… чтоб быть без шапки.

Вот дела… – Держи к одной! —

Глядь – замотанная в тряпки

Амазонка предо мной.

Лет семи всего – ручонки

Так и впилися в узду,

Не дают плестись клячонке,

А другая – в поводу.

Жадным взглядом проводила,

Обернувшись, экипаж

И в тумане затрусила,

Чтоб исчезнуть, как мираж.

И щемящей укоризне

Уступило забытьё:

«Это – праздник для неё.

Это – утро, утро жизни».

Сердце дома. Сердце радо. А чему?

Тени дома? Тени сада? Не пойму,

Сад старинный, все осины – тощи, страх!

Дом – руины… Тины, тины что в прудах…

Что утрат-то!.. Брат на брата… Что обид!..

Прах и гнилость… Накренилось… А стоит…

Чьё жилище? Пепелище?.. Угол чей?

Мёртвой нищей логовище без печей…

Ну как встанет, ну как глянет из окна:

«Взять не можешь, а тревожишь, старина!

Ишь затейник! Ишь забавник! Что за прыть!

Любит древних, любит давних ворошить…

Не сфальшивишь, так иди уж: у меня

Не в окошке, так из кошки два огня.

Дам и брашна – волчьих ягод, белены…

Только страшно – месяц за год у луны…

Столько вышек, столько лестниц – двери нет…

Встанет месяц, глянет месяц – где твой след?..»

Тсс… ни слова… даль былого – но сквозь дым

Мутно зрима… Мимо, мимо… И к живым!

Иль истомы сердцу надо моему?

Тени дома? Шума сада?.. Не пойму…