Пятно жерла стеною огибая,

Минутно лёд туманный позлащён…

Мечта весны, когда-то голубая,

Твоей тюрьмой горящей я смущён.

Истомлена сверканием напрасным,

И плачешь ты, и рвёшься трепеща,

Но для чудес в дыму полудня красном

У солнца нет победного луча.

Ты помнишь лик светила, но иного,

В тебя не те гляделися цветы,

И твой конец на сердце у больного,

Коль под землёй не задохнёшься ты.

Но не желай свидетелям безмолвным

До чар весны сберечь свой синий плен…

Ты не мечта, ты будешь только тлен

Раскованным и громозвучным волнам.

Полюбил бы я зиму,

Да обуза тяжка…

От неё даже дыму

Не уйти в облака.

Эта резанность линий,

Этот грузный полёт,

Этот нищенски синий

И заплаканный лёд!

Но люблю ослабелый

От заоблачных нег —

То сверкающе белый,

То сиреневый снег…

И особенно талый,

Когда, выси открыв,

Он ложится усталый

На скользящий обрыв,

Точно стада в тумане

Непорочные сны —

На томительной грани

Всесожженья весны.

Нежны травы, белы плиты,

И звонит победно медь:

«Голубые льды разбиты,

И они должны сгореть!»

Точно кружит солнце, зимний

Долгий плен свой позабыв;

Только мне в пасхальном гимне

Смерти слышится призыв.

Ведь под снегом сердце билось,

Там тянулась жизни нить:

Ту алмазную застылость

Надо было разбудить…

Для чего ж с контуров нежной,

Непорочной красоты

Грубо сорван саван снежный,

Жечь зачем её цветы?

Для чего так сине пламя,

Раскалённость так бела,

И, гудя, с колоколами

Слили звон колокола?

Тот, грехи подъявший мира,

Осушавший реки слёз,

Так ли дочерь Иаира

Поднял некогда Христос?

Не мигнул фитиль горящий,

Не зазыбил ветер ткань…

Подошёл спаситель к спящей

И сказал ей тихо: «Встань».