О, как я чувствую накопленное бремя

 Отравленных ночей и грязно-бледных дней!

 Вы, карты, есть ли что в одно и то же время

 Приманчивее вас, пошлее и страшней!

 Вы страшны нежностью похмелья, и науке,

 Любви, поэзии – всему вас предпочтут.

 Какие подлые не пожимал я руки,

 Не соглашался с чем?.. Скорей! Колоды ждут.

 Зелёное сукно – цвет малахитов тины,

 Весь в пепле туз червей на сломанном мелке…

 Подумай: жертву накануне гильотины

 Дурманят картами и в каменном мешке.

Цвести средь немолчного ада

То грузных, то гулких шагов,

И стонущих блоков и чада,

И стука бильярдных шаров.

Любиться, пока полосою

Кровавой не вспыхнул восток,

Часочек, покуда с косою

Не сладился белый платок.

Скормить Помыканьям и Злобам

И сердце, и силы дотла —

Чтоб дочь за глазетовым гробом,

Горбатая, с зонтиком шла.

О нет, не стан, пусть он так нежно-зыбок,

Я из твоих соблазнов затаю,

Не влажный блеск малиновых улыбок —

Страдания холодную змею.

 Так иногда в банально-пёстрой зале,

 Где вальс звенит, волнуя и моля,

 Зову мечтой я звуки Парсифаля,

 И Тень, и Смерть над маской короля…

 Оставь меня. Мне ложе стелет Скука.

 Зачем мне рай, которым грезят все?

 А если грязь и низость – только мука

 По где-то там сияющей красе?..