Ты – Вячеслав Сычинский. С детства жизнь не баловала тебя: хилый, невысокий ростом, из бедной семьи, вечный предмет насмешек Ваньки Ярохова и его компании. Ты рос без друзей, а учащиеся с тобой девочки смотрели на тебя в лучшем случае с брезгливой жалостью.

Впрочем, это не сломало тебя. Когда Ярохов избивал тебя, когда его дружки отбирали твои последние талоны, когда класс смеялся над твоей старой, давно ставшей не по росту одеждой, ты лишь молча сжимал зубы и еще сильнее уходил в учебу. Ты терпел. Терпел, потому что знал: рано или поздно справедливость все равно восторжествует.

Пока одноклассники пили разбодяженный чайным грибом этанол и покуривали забористую черномахорку, пока Еотова, в которую ты был тайно влюблен, радостно познавала с Яроховым секреты полового размножения, ты изучал физику и высшую математику, читал научные журналы и выводил в тетрадях свои первые теории.

С тех пор минуло двадцать циклов. Твои старания окупились. Ты Вячеслав Сычинский – академик и начальник небольшого НИИ Экспериментального транспорта. У тебя есть трехкомнатная ячейка, жена и дети, спецпаек и уважение коллег. А что теперь есть у Ярохова?

А у Ярохова есть мама, работающая помощником килоблочного секретаря, а потому ее сына-корзина сразу после учебы переселился на двадцать этажей вниз, где возглавил гигантское НИИ Спецхрущетранспорта, получил десятикомнатную ячейку, а также шофера и черный велосипед «Чайка», на багажнике которого академик Ярохов и ездит теперь на работу. Впрочем, это не особо напрягает тебя, ведь ты знаешь: рано или поздно справедливость все равно восторжествует.

И кстати, возможно, она восторжествует именно сейчас – ведь только что из трубы пневмопочты на твой стол упала бумага за подписью самого товарища Самосборова. Приказ генсектора предписывает незамедлительно изобрести аппарат использующий для полета силу гравитации. Более того, задача по изобретению гравилета поставлена генсектором твоему НИИ и НИИ Ярохова. Победителя конструкторского конкурса ждут почет, слава и два билета в театр, а проигравшего расстрел и утилизация в шахте лифта!

Потерев руки, ты улыбаешься самым краешком губ, а затем вызываешь всех своих подчиненных. Чтобы ускорить закипевшую в НИИ работу и гарантированно победить, ты напрягаешь все свои связи и вскоре получаешь в свое распоряжение несколько талантливых физиков-теоретиков из института Хрущепритяжения.

А Ярохов тоже напрягает свои связи, и вскоре килоблочное начальство выдает в его распоряжение весь наркомат гравитации, отдел тяжелого хрущелетостроения и два квантовых суперкомпьютера в придачу.

Ты не успеваешь еще отойти от этого сокрушительного известия, как в твоем кабинете уже появляется чекистка Лена, получившая за свое поведение в блоке кличку Леночка-Стеночка. Томно постреливая глазками, она спрашивает готов ли ты к расстрелу после проигрыша в конкурсе, после чего дарит тебе журнал для ликвидируемых. Буквы на обложке гласят: «Расстреливаемся легко! Советы, хитрости, топ-10 самых крутых последних фраз».

Сжав зубы, ты выпроваживаешь чекистку и, бросив журнал в мусор, велишь ученым продолжать работу. У тебя все же есть козырь – в библиотеке НИИ нашелся древний советский учебник Капицы-старшего по теории гравилетостроения.

А через смену ты узнаешь, что в НИИ Ярохова случайно нашлось полное собрание сочинений Капицы-младшего «Строим гравилеты быстро и недорого», подробные схемы гравитационных полей Хруща и выпуск журнала «Техника молодежи» с чертежами советского пионерского гравилета «Сталиненок».

Чекистка Леночка теперь навещает твой кабинет каждую смену, игриво тыкаясь в тебя спрятанным под кожанкой маузером.

Скрипнув зубами, ты продолжаешь работать. Ничего, Ярохову не помогут его книжечки: ведь схемы нужно еще суметь воплотить в металле! Пока Ярохов топчется на месте, ты, перестав спать, есть и отправлять естественную нужду, за четыре семисменка бешеной работы создаешь рабочий прототип гравидвигателя.

Ты вложил в этот проект всего себя, и пусть ты валишься от усталости, пусть твои руки дрожат, но когда опытный образец, ревя гравитонным приводом, взлетает над стендом, на твоих глазах появляются слезы гордости. Все было против тебя, но ты сумел победить.

– Рано или поздно справедливость все равно восторжествует, – тихо произносишь ты, а затем отправляешься отмечать создание прототипа со своими учеными.

Выпив бокал с шипучим этанольным напитком и выслушав поздравления коллег, ты, шатаясь от усталости, идешь домой, чтоб рассказать о своем научном прорыве семье. Впрочем родственники не слушают тебя: по нейровизору передают репортаж об успешной постройке Яроховым корпуса для гравилета.

– Ох, вот Славик, что ты про свой двигатель жужжишь, посмотри, что нормальные ученые делают! – обрывает тебя жена. – Двигатель любой дурак сделает, а ты посмотри, как яроховский гравилет выглядит! Спортивный, дерзкий, блестящий! Сразу видно, что человек гений. Как же жалею, что за тебя вышла, а не за него.

Твой дед, разгладив усы, горячо поддерживает твою супругу и признается, что всегда жалел, что его внук ты, а не Ярохов. Твои дети бегают по ячейке и кричат, что они хотят вырасти и стать похожими на дядю Ярохова. Так, стоп!!! Только сейчас ты понимаешь, что они и так как-то подозрительно похожи на Ярохова. Твоя жена меж тем блаженно улыбается и с обожанием смотрит экран, транслирующий фото академика. Полы в ячейке почему-то мокрые, хотя кажется, сегодня за швабру она не бралась.

После ужина ты уходишь из своей ячейки и просто стоишь в коридоре до начала новой смены. Ты не хочешь, чтобы семья видела, как ты плачешь.

На следующую смену в НИИ тебя уже ждали чудовищные новости. Приказом помощника килоблочного секретаря (которым является мама Ярохова) в рамках обмена технологиями и налаживания сотрудничества между учеными килоблока прибывшие ликвидаторы увезли в НИИ Ярохова построенный тобой гравидвигатель. В обмен же тебе был доставлен разработанный Яроховым промышленный пылесос «Сос-И», предназначенный для поддержания чистоты на гравилетах.

Воя, ты мечешься по НИИ, но поделать ничего уже нельзя. Половина твоих сотрудников в ту же смену перебежала к Ярохову. Другая половина перебежала на следующую смену, когда сумела вынести из твоего НИИ все ценное.

Все рушится. Первая полоса газет украшается огромным портретом Ярохова, ставшего первым человеком, создавшим рабочий прототип гравилета. За выдающийся вклад в дело науки он становится почетным гигаакадемиком и получает новую стакомнатную жилъячейку с установленными на кухне кранами с этанолом и красным концентратом.

Прочитав об этом в газете, твоя жена мгновенно переезжает к Ярохову, а твой дед пишет заявление об удедовлении и официально становится дедом Ярохова. На его морщинистом лице улыбка. Самая счастливая улыбка в его жизни.

Это ломает тебя окончательно.

Рыдаешь в подушку.

Рыдаешь в ковер.

Рыдаешь в раковину.

Рыдаешь в проходившую мимо чекистку Леночку.

Растерянная чекистка, положив твою голову себе на колени, долго успокаивает тебя. Затем по секрету, чтобы поднять тебе настроение, говорит, что всю смену мыла расстрельную стену, чтобы тебе было приятно расстреливаться.

Меж тем дела идут все хуже и хуже. Последние оставшиеся сотрудники твоего НИИ в лице уборщицы Матрены и сторожа Степана приносят новость, что гравилет уже вовсю совершает испытательные полеты, катая по блоку Ярохова и твою жену, сидящую у него на коленях.

Плачешь.

Пьешь.

Плачешь.

Забиваешь на все и больше не посещаешь НИИ.

Время до испытаний идет, но это больше не интересует тебя, ведь вы с чекисткой Леночкой заняты планированием вашей дальнейшей жизни. Вы выбираете, в какой цвет покрасите твою расстрельную стенку, кто будет присутствовать на сбросе твоего тела в шахту лифта и как будет украшена твоя официальная похоронка.

Однажды, сидя на кухне ячейки, вы обсуждаете, из какого оружия лучше будет тебя расстрелять, и во время разговора ваши руки вдруг слегка соприкасаются. Леночка осекается, разом забыв про то, как весело щебетала о преимуществах расстрела из маузера по сравнению с Ералашниковым. На щеках чекистки появляется смущенный румянец. Ты берешь ее руки в свои. Затем притягиваешь девушку к себе и целуешь, целуешь единственного человека, что никогда не уйдет от тебя к Ярохову.

В ту смену бушевал самосбор, и чекистка осталась у тебя. Черная кожанка Леночки упала на ковер. Твой пиджак упал рядом. А дальше вы просто любили друг друга.

Под начало смены, когда Леночка спала, сладко повторяя во сне перечень расстрельных статей, ты оделся и прошел в кабинет. Теперь тебе снова было зачем работать.

Времени на разработку почти не осталось, но ты чертил, звонил в соседнии НИИ и в ликвидационный корпус. Ты требовал материалов и специалистов, ресурсов и помощников. Они выдали тебе лишь отряд ликвидаторов-стройбатовцев. Ты мрачно согласился. Тебе хватит и этого.

Следующий график ты занимался строительством все рабочее время, а после отбоя был со своей чекисткой. Ты отощал и возмужал, зарос щетиной, получил мешки под глазами и гастрит, но продолжал твердо идти к своей цели: ты строил гравилет.

Наконец наступила смена испытаний. Комиссия из двадцати двух седых академиков сперва спустилась на двадцать этажей вниз, в НИИ Ярохова. Построенный им гравилет был совершенен, как учение В. Ы. Желенина. Собранный из хрусталя, аллюминия и золотых нитей, сверкающий и легкий, он летал по блоку, перенося многотонные грузы, был украшен тремя вращающимися портретами Хрусталина, а мотор летучей машины наигрывал при работе удивительно красивый гимн, славящий мудрого лидера сектора товарища В. В. Самосборова.

Изобретению Ярохова комиссия присвоила высший балл по шкале Танцевалова. После этого комиссия поднялась в твой блок. Вернее, в то, что от него осталось.

Отряд стройбатовцев-ликвидаторов под твоим руководством разобрал весь блок под ноль, и в образовавшейся пустоте стоял твой гравилет: чудовищный в своей уродливости десятикилометровый шар из плохо обработанного бетона. Лишенный двигателей, грязный, криво слепленный из-за спешки, он выглядел жалко, нелепо и мертво.

Вздохнув от его вида, академики все же велели начать испытания. По твоему сигналу команда из тридцати гравинавтов забралась внутрь бетонного шара. Ты махнул рукой. Многочисленные шланги начали подавать в гравилет жидкий бетон. Гигатонна за гигатонной он лился внутрь аппарата. Наконец, когда он заполнил весь шар, раздался треск. Прямо на глазах охреневшей комиссии потяжелевший гравилет тупо проломил пол блока и, ломая все на своем пути, стал проваливаться в глубь Хруща, повинуясь неумолимой силе гравитации.

– То есть ваш гравилет летает только вниз? – наконец спросил кто-то из комиссии, когда к ним вернулся дар речи.

– Зато он совсем не требует топлива, а это большая выгода для народного хозяйства! – бодро отвечаешь ты.

Предсказуемо твой гравилет получил самую низкую оценку по шкале Танцевалова. А ты был и не против. Ведь какая разница, если в конкурсе теперь участвует только твой проект?

Ехидно заулыбавшись, ты заглядываешь в огромную дыру, оставленную твоим многокилометровым гравилетом. Дыру, на месте которой раньше был блок Ярохова и его НИИ. А еще сам Ярохов, твоя жена, дед и сбежавшие ученые. Ты улыбаешься, улыбаешься радостно и легко: ты знал, рано или поздно справедливость все равно восторжествует.

На следующий семисменок ты получаешь премию имени Хрусталина, грамоту от товарища Самосборова и звание лучшего и единственного ученого в области строения гравилетов. И эти новости приходят ровно в тот момент, когда вы с чекисткой Леночкой красите стены вашей общей ячейки в приятный, нежно-кровавый цвет.