Вот уже четыре семисменка ваша экспедиция, отправленная на поиски буржуев, поднимается по магистральной шахте лифта.
Полет пока проходит без происшествий. Да и какие могут быть происшествия, когда мимо иллюминаторов гондолы смена за сменой проносится однообразная вереница давным-давно заброшенных этажей?
Из-за вынужденного безделья каждый член экспедиции коротает время как может. Тигран Шерханович в сотый раз начищает свою ручную митральезу, автоматон Е-Роха-21+ отпускает неприличные шуточки в двоичном коде, Герман Крафт мастерит на переносном верстачке какие-то полезные вещицы из мусора, Иван Стреляло постреливает глазами на красавицу-радистку Анну Марию Аэлиту фон дер Морзе, а та, морща от его взглядов тонкий аристократический носик, крутит колесики рации, прослушивая эфир.
Поступающие сообщения не радуют. На Сверхфабрике-17 банды мародеров осаждают топливные склады, один за другим встают заводы, а температура в блоке продолжает опускаться все ниже.
Что еще хуже, гибнут две другие посланные Сверхфабрикой-17 экспедиции – в попавшем под самосбор шахтоходе нарушается герметичность, а вертолифт разбивается, задев винтами стенки шахты, после чего целую смену вы слышите по рации отчаянные крики его команды падающей в раскинувшуюся под ними бесконечную шахту.
Мрачные новости приносят отчаяние, а за иллюминаторами как назло все продолжают и продолжают мелькать бесконечные незаселенные этажи. Однако на пятый семисменок полета у вас внезапно появляется надежда.
Вы швартуете монгольфьер на безымянном этаже, чтобы набрать в пустующих ячейках топлива для горелки, как вдруг в одном из коридоров Лиза замечает засохшие лужи крови. Пройдя по ним, вы находите несколько стрелянных гильз, по виду явно не подходящих ни к одному оружию, что есть на Сверхфабрике-17. А это значит, что другие жители Гигахруща уже совсем близко от вас.
На шестой семисменок происходит первый контакт с аборигенами Гигахруща. Длится он недолго – встреченный вами человек в оборванном ОЗК с криком убегает от вашей экспедиции.
Еще через семисменок появляются следы жилья. Высадившись на этаже, вы видите совсем недавно заброшенные ячейки, черную слизь, несущую явные следы граблей и достаточно свежий мусор. Из любопытства ты поднимаешь одну из смятых оберток. К ней прилипли крошки чего-то белого. Ты принюхиваешься и тут же кривишься. Без сомнения, перед тобой концентрат, но такого низкого сорта, какой у вас на Сверхфабрике-17 и в биореактор кинуть бы постеснялись. Покачав головой, ты возвращаешься на монгольфьер.
Проходит еще несколько смен. Вы бросаете якорь-кошку на очередном этаже. Запас топлива для горелки подходит к концу, поэтому ваш кочегар Дыментий Топкин отправляется на заготовку линолеума для горелки.
Решив размяться, ты идешь вместе с ним. В компанию с тобой напрашивается и Лиза, которой становится все более и более интересен быт низкоразвитых аборигенов Гигахруща.
Вы двигаетесь по коридорам. Большая часть ячеек разорена, все ценное выломано и вытащено. Всюду голые стены, и лишь через полчаса блужданий вы наконец находите целый десяток уцелевших ячеек.
Вы с Дыментием тут же начинаете сдирать с полов линолеум, сгружая рулоны бесценного топлива на тележку, а Лиза меж тем с восторгом мечется по кухне, то собирая в рюкзак осколки местной керамики, то спешно зарисовывая в альбом примитивные орнаменты обоев.
В самый разгар работы в ячейку внезапно входят четверо небритых, разящих этанолом туземцев. Одеты они в изношенные ОЗК, с шевронами на рукавах. «Ликвидационный корпус пограничных блоков» – успеваешь прочитать ты. Гости выглядят явно недружелюбно. В руках они сжимают остро заточенные грабли, а у одного из них на ремне даже висит кустарно собранный автомат.
Немая сцена.
Не делая резких движений, сообщаешь аборигенам, что вы пришли с миром. Кажется, речь твоя их не заинтересовала. Не слушая тебя, туземцы с какой-то странной алчностью осматривают ваши ладные куртки из искусственной кожи, блестящие защитные очки и удобные сапоги. Один из аборигенов подходит к стоящему у стены рюкзаку Лизы и одним движением вытряхнув из него только что собранную профессором коллекцию керамики, накидывает опустевший рюкзак себе на плечи.
Лиза с негодующим воплем кидается на мужчину, а тот в ответ резко отвешивает профессору Д’Еот оплеуху, после чего отталкивает девушку прочь.
Достаточно.
С криком:
– Дыментий, выноси этих свиней! – ты выхватываешь свой верный «Вальтер-Скотт» и обрушиваешь его рукоять на голову первого из ликвидаторов. Дыментий же пускает в ход свои кулачищи выбивая, дурь из еще двоих. Последний хватается было за автомат, но вы валите его на пол и очередь уходит в стену.
Однако победу праздновать рано. Не успеваете вы отдышаться, как с ближайшей лестницы уже слышится топот кирзовых сапог, а минуту спустя коридор заполняет целый десяток ликвидаторов с огнеметами наперевес.
Чертыхаясь, опускаешь пистолет. Повязав вас по рукам и хорошенько избив, ликвидаторы вытаскивают вас в коридор. Следующий час вас куда-то ведут. Лестницы и коридоры, коридоры и лестницы. Больной свет редких ламп, грязные стены, проржавелые трубы и худые, больного вида люди в обносках, спешно скрывающиеся за гермами при вашем появлении.
Вы минуете казармы и входите в кабинет, на двери которого виднеется табличка «ОГБ». Грязная, с подозрительными бурыми следами на стенах, комната содержит в себе пару столов, привинченные к бетону стулья перед ними и двух хмурых людей в засаленных кителях.
Ты пытаешься объяснить им произошедшее недоразумение, но в ответ следует лишь удар в зубы и приказ молчать. Вас рассаживают перед столами и начинают показывать какие-то бумаги.
Вскоре выясняется, что огэбэшники требуют от вас расписаться в документах, подтверждающих, что вы являетесь агентами блоков торгового комитета, жрецами Чернобога, спекулянтами, бетоноворотчиками и заодно злостными нарушителями методик Танцевалова. Последним документом является заявление на оформление блочной прописки, ибо без нее вам не полагается выдача талонов на расстрел.
– Какие чернобожники, какая методика Танцевалова, какие талоны на расстрел, вы что, желемыша тут все объелись? – не выдержав, орешь ты.
Огэбэшники в ответ просто валят тебя на бетон, начиная как можно более убедительно бить. Кричит Лиза, матерится Дыментий, однако связывающие их веревки не позволяют им тебе помочь. Избиение длится долго, однако внезапно из коридора начинают доносится крики. Один из огэбэшников выходит посмотреть, а через секунду длинная очередь швыряет его обратно, а в кабинет вваливается Тигран Шерханович Бенгальский, держащий в руках свою дымящуюся митральезу. Рядом с ним стоит Кремень Железобетонович Суровый, сжимающий крупнокалиберную винтовку с примотанной к ней подствольной паровой дисковой пилой.
Немая сцена.
Избавившись от веревок, вы, прихватив с собой полумертвого от страха огэбэшника, кидаетесь прочь.
Весь блок охвачен хаосом и смертью. Мечутся горящие ликвидаторы, носится туда-сюда раскидывающий самодельные зажигательные бомбы Герман Крафт, стреляет по врагам Иван Стреляло, строчит из парабеллумов прикрывающая его спину Анна Мария Аэлита фон дер Морзе, размазывает по стенам уцелевших аборигенов Е-Роха 21+. В общем, всюду смерть, разрушение и полный триумф продвинутых технологий Сверхфабрики-17.
Заполнив трупами несколько коридоров, вы наконец-то вырываетесь из блока и кидаетесь обратно к монгольфьеру. Спешно погрузившись на борт, вы рубите трос якоря, и воздушный шар стремительно поднимает вас вверх по лифтовой шахте, унося с опасных этажей.
Весь остаток смены вы ведете допрос захваченного огэбэшника. Узнать удается не много. Ни он, ни его товарищи с буржуями не сталкивались. Никаких подробностей он рассказать не может. Впрочем, стоило Тиграну Шерхановичу подержать огэбэшника над раскрытым бортовым люком, как тот мгновенно вспомнил, что в нескольких тысячах этажей выше живут одичавшие сектанты, называющие себя егорианцами, которые вроде бы жалуются всем на притесняющего их буржуя.
Единогласно вы решаете попытать удачу в тех местах, но при этом продолжать попытки контакта с аборигенами, дабы собрать больше информации о буржуях. Увы, это решение стоит вам дорого – ведь кажется, запас удачи вашей экспедиции начинает подходить к концу.
В блоке № у90–234 местные жители сразу, без всяких слов открывают огонь, убивая попытавшегося с ними заговорить Германа Крафта.
В блоке № ЧР-НБГ-66–6 едва не складывает голову Иван Стреляло, попытавшийся стрельнуть папироску у жреца чернобожников.
В блоке же № ВШШ-БТ-М-350 вас и вовсе атакуют какие-то сектанты с вырезанными на лбах спиралями. От их слов бетон под вашими ногами вдруг становится жидким. Ты чудом успеваешь вытащить угодившую в серую хлябь Лизу, а вот пленного огэбэшника и бесстрашного Кремня Железобетоновича Сурового навсегда поглощает бетонная пучина.
Проходит еще несколько смен. Наконец вокруг начинают тянуться этажи где, по словам сгинувшего особиста, должны жить егорианцы. Делать нечего – вы устраиваете очередную высадку.
Коридоры здесь темны. На закопченных стенах вы видите странные, непонятные символы, похожие на недорисованные пятиконечные звезды. Издалека слышится шум голосов. Наученные горьким опытом, вы обвешиваетесь гранатами и патронными лентами, надеваете бронекирасы и уходите во тьму.
Вскоре вы входите в длинный зал, в центре которого горит огромный костер. Вокруг него сидят аборигены в странных одеждах.
Вас замечают. В зале повисает тишина. Вы наставляете на людей оружие, но с пола поднимается старый длинноволосый жрец. Кося стеклянным глазом, он просит вас не бояться и говорит, что люди на этом этаже исповедуют религию мира и добра и не причинят никому вреда первыми.
Обстановка чуть разряжается. Вы опускаете оружие, и егорианцы приглашают вас к костру. В руки вам дают бутылки с мутной брагой и запеченные в золе брикеты концентрата.
После еды начинаются разговоры. Егорианцы много говорят о жизни своей общины и своей странной религии. Они рассказывают о являвшем чудеса пророке Егоре. О том, как однажды он, например, лишь одной своей женой смог накормить целую толпу, о том, как Егор силой мысли превращал винтовку в праздник, о В. Ы. Желенине, который был отцом пророка Егора, и о том, что только батюшка пророка Егора хороший был вождь, а все остальные плохие, если даже не сказать хуже.
В общем, сектанты несут какую-то абсолютную, дичайшую ахинею, которая не только ничего не объясняет, но и запутывает тебя еще больше. Украдкой ты кидаешь взгляд на Лизу, но всегда проницательная профессор Д’Еот, кажется, понимает их речи не больше тебя.
Отчаявшись пробиться через потоки преданий о чудесах пророка Егора, ты начинаешь осторожно расспрашивать сектантов о том, знают ли они, кто такие буржуи.
От этого вопроса аборигены мгновенно мрачнеют. Их жрец долго молчит, а затем, вытащив трубку, набитую синим мхом, хорошенько затягивается, вдыхая дым, и вдруг начинает рассказывать очень странную легенду.
Жрец говорит, что якобы когда-то очень-очень давно люди жили в совершенно другом мире. Центром того мира был висящий во мраке огонь, и назывался тот огонь «Звезда по имени Солнце». Вокруг же этого огня вращались бетонные шары, на которых жили люди. Было этих шаров четыре и назывались они так: Венера, Почва, Красная планета Маркс и Культурно-газовый гигант Санкт-Юпитербург. Жилось тогда всем привольно и весело, но длилось это лишь до той поры, пока на людей внезапно не напали коварные буржуи. Хитростью они заперли пророка Егора в гроб, после чего лишившееся своего вождя человечество было обречено. Так буржуи и обратили людей в жестокое рабство.
Черные времена настали. Под игом буржуев люди трудились в глубоких рудниках Почвы, гибли в холодных каменоломнях Красной планеты Маркс, заражались в джунглях Венеры различными венерическими заболеваниями. Последним оплотом свободного человечества стали станции, висящие вокруг Культурно-газового гиганта Санкт-Юпитербурга, а последней защитой людей были тысячекилометровые кибертитаны класса ВЧК, что расшифровывалось как «Внеземные человекоподобные колоссы». Раньше кибертитаны добывали на Санкт-Юпитербурге газ и культуру, но после того, как ученые активировали на них секретный протокол под кодовым названием «Ноль-Ноль моя оборона», сверхмашины переключились на борьбу с буржуазной агрессией.
Десятки циклов длились бои, но даже титаны не смогли остановить флот буржуев. И тогда, понимая, что свободе людей приходит конец, потомок пророка Егора, а именно профессор Вавилов Вавилович Летов, раскрыл на планете Санкт-Юпитербург названные его именем врата. Через них и случился исход людей, погрузившихся внутрь семи оставшихся у них титанов класса ВЧК.
Сорок циклов водил Вавилов людей между мирами, пока наконец не привел их в Гигахрущ, ставший человечеству новой Гигародиной и новым Гигадомом. Титаны были оставлены, люди расселились по этажам и принялись наслаждаться свободной жизнью. Но к сожалению, даже сюда, в мир Гигахруща, смогли просочиться коварные буржуи. Именно они и являются ответственными за самосбор, случающееся в блоках вредительство и то, что нынешняя молодежь совсем распустилась и перестала жить по методике Танцевалова.
Охренев от услышанного, ваша экспедиция долго сидит в абсолютном молчании. Наконец Лиза робко говорит, что по идее в каждой легенде должна быть доля правды. Согласившись с этим, ты начинаешь выспрашивать укуренного синим мхом сектанта о том, видел ли он когда-нибудь настоящего буржуя. К твоему удивлению, егорианец яростно кивает.
Жрец рассказывает, что если идти отсюда на запад семь смен, то там будет блок № АН-КП-112, власть в котором захвачена злобным буржуем-кровопийцей. Из этого страшного места то и дело приходят военные экспедиции, что нападают на егорианцев и похищают их детей, уводя тех в страшный капиталистический блок.
– А там точно буржуи есть? – недоверчиво спрашиваешь ты.
В ответ жрец горячо кивает, сообщая, что тем блоком управляет самый настоящий, взаправдашний буржуй, наподобие тех, от которых люди спасались с планеты Почва.
Ты переглядываешься с остальной командой монгольфьера.
– Семисменок туда и семисменок обратно, – негромко говорит Тигран Шерханович. – И наверно, еще смен пятнадцать на полет до Сверхфабрики. Это впритык совсем. Топлива там на четыре семисменка осталось, не больше.
– За семисменок долететь можно, – поправил его Дыментий. – Правда, почти падать придется, но получится.
– Выбора нет: время кончается. – Слова Лизы раздались в наступившей тишине. – Сверху в шахте только неизвестность. А здесь есть надежда. Доверимся егорианцам. Семисменок туда, семисменок обратно. Семисменок вниз. И еще один семисменок будет в запасе.
Приказав автоматону Е-Рохе-21+ сторожить монгольфьер, вы начинаете собираться в путь. Бутыли с водой, патроны, брикеты пищконцентрата, все это укладывается вами во вместительные брезентовые рюкзаки. На пояс все члены экспедиции вешают пенобетонные гранаты, фляги и ножи-мачете которыми удобно прорубаться через заросли борщевика. Проверив и смазав оружие, вы готовитесь выступать. Именно в этот момент к вашему воздушному шару подходит возглавляемая жрецом делегация егорианцев.
Сектанты кланяются и приносят вам дары, по их словам, способные помочь в битве, буржуем. Лизе они вручают ветхий томик «Капитала» Маркса. Утративший почти все страницы, затертый до дыр, почти нечитаемый, он зато снабжен нарисованными егорианцами картинками, иллюстрирующими жизнь пророка Егора и проводимые им комплексные мероприятия по гражданской обороне.
Затем жрец достает трехлитровую банку. В ней он смешивает желтую гуашь, солидол и сахарин. Сектант поясняет, что таким образом он сделал ненастоящий мед, мед поддельный, иными словами, «липовый». Добавив к фальшивому меду несколько щепотей белой плесени, егорианец хорошенько встряхивает банку и дает ее Тиграну Шерхановичу, наказав хранить ее содержимое до самой битвы с буржуем.
Тебе же сектанты выдали здоровенный моток золотого провода, объяснив, что золото есть единственный металл, который имеет власть над буржуями, а потому связать пленника нужно именно таким кабелем, и ничем больше.
Совершенно охренев от всех этих даров, вы благодарите егорианцев и, провожаемые шумом картонных колоколов сектантов, уходите в темноту коридоров, навстречу абсолютной неизвестности ждущей вас впереди.