Княгиня Лопухова тяжело вздохнула и отошла от окна. Ожидание было тягостным. Внезапно ее охватила жажда деятельности, жизни. Ей хотелось что-то изменить, нарушить ровный, столь незыблемый ход вещей, но именно теперь она была совершенно беспомощна.

Прошло еще много времени, прежде чем грохот экипажа огласил пустынный переулок на Патриарших.

Княгиня вздрогнула, ее лицо озарилось, а сердце судорожно сжалось в сладостном предвкушении. Она знала, почему так было, и ей было хорошо от этого.

Она быстро спускалась по мраморной лестнице и на миг остановилась в нерешительности, увидев знакомую высокую фигуру. Она встретилась с гостем взглядом, обратив к нему свое лицо, светящееся улыбкой.

– Я рада, что вы не пренебрегли моей просьбой, – проговорила она нежным голосом, протягивая ему свои тонкие длинные руки.

– Мог ли я поступить иначе? – Зотов ответил улыбкой. Несколько секунд они провели в молчании. Княгиня с трудом отвела глаза.

– Вы говорили, что-то с сыном… – напомнил Зотов, подавляя непонятное ему чувство тревоги.

– Да, да, – Надежда Федоровна кивнула, погрустнев. – У Сашеньки небольшая температура. Врачи говорят, что это обыкновенная простуда, но я все равно волнуюсь. К тому же я никому так не доверяю, как вам.

Она снова по-особенному ему улыбнулась.

– Вы знаете о моем отношении к вам, – после небольшой паузы продолжила она, жестом приглашая его садиться. – Ваша дружба очень много значит для меня.

– Ну что вы, княгиня! Я не достоин… – Зотов растерянно улыбнулся.

– Не вам решать, – возразила она ему, не спуская с него своих больших серых глаз.

Подали чай.

– И как долго на этот раз вы пробудете в Москве? – спросила княгиня, с трудом сдерживая любопытство.

– На этот раз, кажется, долго, – вкрадчиво отвечал Зотов.

Надежда Федоровна не скрывала своего удовлетворения.

– Я тоже думаю о том, чтобы переехать сюда на всю зиму, – сказала она. – Теперь в деревне ужасно скучно, и я все время одна. Признаться, раньше я мечтала о такой жизни, вдали от городского шума, но теперь все больше думаю о Москве.

– Это оттого, что вы совершенно одна, – вставил Зотов.

– Но, когда вы рядом, моя печаль развеивается, – княгиня пыталась вложить в улыбку все свое очарование. – Вы, доктор, лучшее лекарство для меня.

Зотов смущенно откашлялся.

– Боюсь, княгиня, что мое общество быстро наскучит вам, – печально отвечал он.

– Отчего вы так считаете? – Надежда Федоровна пожала плечами. – Вы считаете меня ветреной? Или вы придерживаетесь того мнения, что женщины не могут быть хорошими друзьями?

– Ну, что вы, княгиня… – Зотов опять беспомощно улыбнулся.

Ей нравилось чувствовать над ним власть, которую женщина имеет над мужчиной. Ей нравилось смущать его, смущаться самой, ей нравилось быть с ним…

– Княгиня, вы знаете…

– Я прощаю вам ваши необдуманные слова, – Надежда Федоровна остановила доктора на полуслове.

Она медленно встала. Зотов поднялся вслед за ней. Оба внезапно почувствовали напряжение и смущение.

– Помните, – неожиданно проговорила княгиня Лопухова, – я подарила вам свою жизнь.

Доктор сильно побледнел и хотел что-то ответить, но она жестом запретила ему говорить.

– Нет, нет, – воскликнула она с плохо скрываемым волнением. – Я не прошу вас вернуть ее. К тому же это так приятно – принадлежать вам, – княгиня сильно покраснела. – Я имею в виду другое… Хотя… Хорошо, – продолжала она, словно отвечая на собственные мысли вслух. Она тряхнула головой. – Где вы остановились? – спросила она после недолгого молчания.

– Недалеко от вас – Зотов ответил не сразу.

– Так забирайте свои вещи и перебирайтесь к нам. Сашенька в вас души не чает!

– Но я…

– Вы были гостем в нашем доме при Антоне Ильиче, – продолжала она хозяйским тоном. – Неужели теперь что-то изменилось для вас? Или вы хотите обидеть меня своим отказом?

– Вовсе нет, – поспешил возразить ей Зотов.

– И если для вас предрассудки имеют такое значение… Если вам не все равно, что могут подумать эти люди. Хм… Признаться, я была о вас лучшего мнения!

– Я считал, что для вас это важно, – отвечал он.

– Вы ошиблись, – княгиня грустно улыбнулась. В выражении ее лица Зотов заметил тоску. – Раньше – да. Но не теперь… Они не сделали мою жизнь лучше или хуже. Они вообще ничего не значат. Их нет. Есть только я… и вы.

Ее лицо вдруг приняло серьезное выражение. Серые глаза стали темно-синими, и ему с трудом удалось оторваться от них. Словно какая-то искра вспыхнула между ними на мгновение. В тишине было слышно дыхание обоих. Воздух плавился. Княгиня сделала первый шаг. Она подошла к доктору совсем близко. Что-то поистине дьявольское было в каждом ее движении, в изгибе шеи, в повороте головы. Ее легкие выдыхали яд, от которого кружилась голова и учащенно билось сердце. Она провела рукой по его жесткой бороде, и лицо ее исказилось в странном выражении, которое он еще никогда не видел.

Княгиня закрыла глаза и отвернула лицо, отняв руку.

Это было выше его сил. Он не мог отрицать очевидного: он любил ее. Зотов снова посмотрел на княгиню. Огромная пропасть легла между ними. Оба это знали. У них не было ничего. И было все.

Он сказал:

– Я останусь.

Она ответила:

– Хорошо.