Посвящается моим бабушкам, Валентине Прокопьевне и Валентине Яковлевне.

Пока еще дом был укутан темнотой ночи, безмятежное утро робко заглядывало в окно. Рассвет едва брезжил, все небо было лиловое и только в одном месте на востоке просвет. Арсений разлепил сонные веки. Рядом лежала Полина, она почти неслышно дышала. Он провел ладонью по ее прохладному плечу и натянул на него одеяло, чтобы согреть. Повсюду в комнате, когда-то бывшей спальне бабушки и дедушки, стояла тишина. Тишина была какой-то странной, непонятной ему и таинственной. Она будто бы приоткрывала какую-то завесу. Рассвет проникал в комнату все больше, и уже его лучи, не так сильно робея, росли, вслед за ними росла и тишина. Она захватывала собой каждый уголок пространства и даже скрадывала дыхание. Тишина несла в себе торжественность этой минуты, и сердцебиение Арсения участилось в предвкушении момента. Он лежал не шевелясь, боясь спугнуть это незнакомое и приятное чувство, распиравшее его изнутри. В окна теперь проникали ровные полосы света, в них летала пыль, будто маленькие искры. Арсений вдруг вспомнил, что бабушка рассказывала ему, как по таким столбам в комнату спускались ангелы. Они с Яркой по утрам караулили рассвет, чтобы украдкой увидеть такого ангела. Когда бабушка об этом узнала, она сказала, что ангелы не являются, когда люди смотрят специально. И они перестали.

Он глубоко задышал носом, лежа на боку, когда где-то в животе появилось сильное желание разреветься. Глаза затумались выступившими слезами. Он видел смутные очертания открывшейся двери, узнал запах бабушкиных духов «Красная Москва» и сморгнул слезы. Крупные капли покатились по переносице и виску и впитались в подушку. Бабушка вошла в спальню как ни в чем не бывало, шаркающей походкой прошла до трюмо, положила на него свое вязанье. В другой руке у нее была газета. Бабушка села на стул и открыла ее на середине, углубляясь в ее чтение. Арсений глядел на нее не моргая, все его нутро наполнилось тихой и безмятежной любовью. Он нисколько не боялся, хоть и осознавал, что бабушка была мертва уже двадцать лет. Сеня лежал на постели, дыша через рот, и смаргивал слезы. Позади него зашевелилась Полина, он отвлекся всего на секунду, и видение пропало. В комнате оставались только он, Полина и световые столбы, проникающие сквозь шторы. Торжественность момента пропала. Полина погладила его по плечу и легонько потормошила, выключая так и не заигравший будильник. Она думала, он еще спит. Арсений промокнул глаза кончиком одеяла и поднялся, не показывая лица Полине. У них так много работы сегодня. И надо было свести баланс за прошлый месяц, выбрать из приплода одну свиноматку, а лучше две, иначе со скорым появлением нового питомца зимой они не справятся.

Арсений спросил, как Полине спалось. Она ответила, что очень хорошо, а проснулась до будильника и ей никогда еще не было так легко. Она спросила, не простыл ли он, говорил хрипло и через нос. Он успокоил ее, сказав, что все в порядке.

Соседский петух почему-то кукарекал только сейчас, когда солнце совсем поднялось. Но о том, что утро наступило, Арсений знал и без него. С тех пор как Ярослав ушел в гору, прошло три с половиной месяца. Он иногда приходил в гости, но никогда с Хозяйкой. Однажды они с Полиной сами спустились к ней в горницу. Долго сидели за богатым столом, много перепробовали, а когда вернулись, было как-то не по-настоящему. Да и Яркины визиты были как будто не по-настоящему, странными и чудесными. Будто бы два мира объединялись в один. А они были в нем гостями.

Яйцо грелось под лампой, никто из него пока не вылуплялся, хотя Арсений видел, как внутри уже что-то появляется, когда он смотрел на свет. Он и ждал, и боялся того, что могло оттуда появиться. Каким он будет? В сказках Змей Горыныч говорил, придется ли ему учить этого? От таких мыслей у Арсения начинала болеть голова, и он уходил к свиньям. С ними все сразу было понятно.

После обеда Сеня наколол дров; ему позвонил Максим: он узнал, что дядя вернулся в Польшу, Марину с собой забрал, она его выхаживала после случившегося. Они позже Максиму рассказали, что случилось в избушке Лиха, все же он заслуживал знать правду. А Лихо так и не появлялось, и даже Хозяйка не знала, правда ли оно погибло. Богатырский меч имел в себе большую силу, а что на Ярослава морок не подействовал, так это просто: Лихо видело, что он потерял сознание, а чего тогда на него силы тратить? И не заметило, как он очнулся. Это и погубило его.

Деревенские не знали, что случилось в лесу, но жизнь наладилась, а дед Слава вдруг бросил пить. Говорил всем, что радость к нему вернулась, жить захотелось. Он как-то к Арсению пришел, спросил, не видал ли он в лесу чего-нибудь необычного, но тот лишь покачал головой – не было. Не стал говорить деду и прошлое тормошить. А он все стоял и не уходил, будто сказать что-то хотел. Арсений не гнал его, не торопил.

А потом дед вдруг заговорил, сказал, что долго плакал в то утро. Будто выплакал всю тоску по потерянной жизни.

Соседский петух запрыгнул на забор и снова прокукарекал. Арсений поглядел на него. Птица похлопала крыльями, будто бы обращалась именно к нему.

– Арсюш, сходил бы ты к Яру. – Полина обняла его руку. – Не нравится мне, как петух кричит. Может, он знает что-то.

– Биоритмы у него сбились. – Он вспомнил бабушку. Та тоже обращала внимание на все приметы. Но он не верил, что будет что-то дурное. Никогда еще у него на душе не было так тепло и легко. Щемящее чувство счастья поселилось над желудком с самого утра. – Сейчас сходить?

Полина ответила, что сейчас. Раз петух кукарекал в полдень, к вечеру погода могла совсем испортиться, а раз утром забыл прокукарекать – нечисть разгулялась. Да и вчера этот петух у их забора кукарекал, прямо на пороге калитки. А это верный признак того, что надо гостей ждать. Полина все боялась, что Лихо вернется, да будет еще злее, чем раньше. Арсений с женой не стал спорить, но вспомнил, что еще примета гласила, что крик петуха предвещал скорую и большую удачу. И не сказал ничего, что гость уже был, рано утром, еще до петушиных криков. И никакая бабушка не нечисть, это… Он быстро заморгал, сжал губы плотно и пошел в дом. Полина так говорила, потому что не знала ничего.

Арсений взял карабин и снова почувствовал запах бабушкиных духов. Он спустился на кухню, она была там. Стояла у окна и смотрела на улицу. Солнце светило прямо в окно, ее силуэт был темным, но легко угадываемым. Он прищурился, фигура была слегка размыта по краю.

– Арсюш, возьми барбарисок.

Он заиграл желваками, чтобы не расплакаться. Кивнул, взгляд поискал глазами барбариски и нашел их на подоконнике, там, где стояла бабушка. Ее уже не было, только запах духов остался мимолетным напоминанием о визите.

– Полина, а ты когда барбариски покупала? – Он сунул их в карман.

– Не покупала, в магазин сегодня пойду, купить?

– Нет, не надо! – Он сжал конфеты через ткань куртки и быстрым шагом вышел из дома. Огороды к весне уже выкопали и посадили семена, пришлось обойти, чтобы не потоптать ничего. Привычной дорогой он шел в лес. Там, не дойдя до Змеиной горки, был большой камень. Он скрывал вход в горницу, где можно было найти Ярослава. Он бывал там не всегда, но ящерки часто сиживали. Надо было подождать маленько, передать послание и, если Яра не было, он приходил через какое-то время. Мастерская у него там была недалеко.

Снег в лесу еще не растаял, от земли веяло холодом, а солнце грело сверху. Арсений переступал через тонкий лед и мокрый снег, искрящийся в лучах солнца. Вот и камень нужный, на нем уже ящерка сидела, грелась. Сеня ее погладил пальцем, а она не шевельнулась, только глазками поморгала. Для ящерок еще рано совсем, но, видать, эта снизу пришла, может, ждала, а может, просто на солнышке погреться вышла. Сеня спустился, в горнице никого. Сел на лавку, расстегнул куртку – тепло тут было, и вздохнул громко. Чувство не пропало никуда, только щекотно было, хотелось улыбаться, а чему, сам не понимал.

– Сеня! – Ярослав вошел в горницу. Белая рубашка-косоворотка была в зеленой пыли, волосы, руки и глаза, особенно глаза – позеленели от малахитовой пыли. Из голубых превратились в два малахита уральских. Арсений поглядел на свои руки с чернотой вокруг ногтей и в глубине каждой морщины и складки. Руки свинопаса и руки мастера – у обоих кайма рабочая под ногтями.

– Да я тут шел… решил спуститься. Думаю, неделю уж, почитай, не виделись.

Ярослав засмеялся. Смех у него был радостный, счастливый. Пока он жил в городе, они месяцами не виделись, а тут стали встречаться чаще, чем раньше. – А ты все над камнем трудишься?

Он кивнул.

– Если б я мог тебе показать… но, может, увидишь, когда готово будет.

– Может, увижу, – согласился Арсений. – Все у тебя хорошо?

– Да, а у тебя? – Ярослав вроде как насторожился, но Арсений кивнул, и тот расслабился.

У него тоже все хорошо. Змей еще не вылупился, наверху весна, солнышко светит. Ярке бы прогуляться наверху. Яр неопределенно пожал плечами, мол, у них тут свой лес есть, и без снега. А он, может, как работу закончит, так придет в гости к ним.

– К слову о гостях… – Арсений дал Ярославу барбариску и рассказал о визитах бабушки. Подбородок Ярослава дрогнул, он покрутил в пальцах леденец и сунул в рот, а фантик в карман. Он не знал об этом ничего. Хозяйка, если бы знала, сказала бы. Сеня о петушиных криках умолчал. Нет в них ничего плохого, и попрощался.

Когда вышел, ящерки уже не было на камне. Арсений вернулся домой, успокоил Полину тем, что Ярослав ничего не знал и все хорошо было под горой. А значит, и у них все хорошо, а петух… ну, кто его знает, может, хозяин его ненароком по голове ударил. А мозгов у птицы мало, вот и кукарекает невпопад.

Солнечные дни сменялись пасмурными, вместо снега шел дождь, приближалось лето. Он только что вышел из свинарника, у него было пополнение: две новые свиноматки. Арсений хотел прибавлять по одной, чтобы они постепенно привыкали друг к дружке, а продавец дал ему скидку на вторую, и он согласился. Свиньи были знакомы друг с другом, проблем быть не должно.

Так и случилось, свиньи прекрасно поладили и быстро установили иерархию. На забор залетел петух. Он деловито прошелся по краю, подергал головой с красным гребешком и поглядел на Арсения. Тот махнул на него рукой, прогоняя.

– Кыш отсюда! – Петух сразу же спрыгнул. Арсений выглянул, приоткрыв калитку: птица деловито шагала через дорогу обратно, домой. Он почувствовал запах бабушкиных духов. Обернулся, а вот она, шагала к огородам с корзинкой на изгибе руки, он понял – в лес. Весной без карабина в лесу опасно, медведи просыпаются, напасть могут, он метнулся домой, схватил его и бегом туда. Бабушки уже нет нигде. Пропал морок, ни следа. Но она же с корзинкой была, по ягоды шла. А какие ягоды весной… помнил он ягодные места, пошел туда, а сам по сторонам смотрел, нет ли чего вокруг. Хоть и знал, что она вреда ему не причинит, а вокруг много зверья разного бродит, ухо востро надо держать. Нашарил в кармане бабушкину барбариску и в рот сунул. И сладко ему, и кисло, шел, перекатывал во рту леденец. В лесу тихо, только птицы иногда голос подавали. Белка на ветке сидела, увидала его и убежала сразу. Дошел он до ягодных мест, а никого нет, приуныл Арсений, а потом глядит, совсем рядом корзинка стояла, полная жимолости. Ягода ранняя, но до июня еще далеко, а вся спелая, прямо под вербным деревом. Только почки там не распустились еще. Он взял ее да домой пошел. Полине сразу ничего говорить не стал, ссыпал ягоды в пакет, а его в морозилку убрал.

Чудеса творились, он даже не знал, что думать. На душе светло было, тепло от ее присутствия.

А через пару дней Полина нашла ягоды, стала спрашивать откуда, он и рассказал все, ничего утаивать не стал. Полина долго думала, не сердилась, а вечером испекла из них сладкий пирог. Вреда, решила она, не будет, и ягоды не пропадут.

Плюшка встала на задние лапы, ловя передними хвост петуха. Он поворачивался и пытался ее клюнуть, но куда ему до кошки. Она резво перепрыгивала через него, хватала лапами и зубами, играясь.

– Да что с этой птицей не так! – Арсений на мгновение рассердился. Соседский петух, видимо, запрыгнул на их забор и спрыгнул не в ту сторону, оказавшись у них за ограждением. Едва только Сеня приблизился к ним, Плюшка убежала в дом, запрыгнув через открытое окно кухни. Схватив петуха, Арсений вышел за ворота и почти сразу успокоился. Ну, в самом деле, залетел петух, и что? Он прошел по улице и нажал кнопку звонка у соседской калитки. Забор у соседей был не такой высокий, метра полтора, так что Арсений все прекрасно видел. Вот как петух к ним на забор запрыгивал – сначала на свой, полутораметровый, а потом с него на их, двухметровый.

– Сосед! – крикнул Арсений, – твоя птица?

Он поднял петуха повыше, а тот возьми и закукарекай. Сосед сразу прибежал, открыл и впустил Арсения, тот петуха поставил на землю.

– Он к нам в гости зачастил.

– Спасибо, если потеряю, буду знать, где искать, – сосед посмеялся. – Да он у меня старый уже… думаю, на следующей неделе нового буду покупать. Кукарекает невпопад. Я ж на него как на страховку будильника полагаюсь, а он утром не кукарекает, – сосед вздохнул. Петух кукарекнул и пошел по своим птичьим делам. Арсений еще немного поговорил с соседом о птицах и погоде, прежде чем попрощаться.

Все последующие дни Арсения не покидало чувство светлой печали. Они с Полиной сидели у камина, она уже дремала, прижавшись к его плечу, когда Арсений услышал шаги. Он не обернулся на их звук, продолжал смотреть на огонь. Он узнал покашливание и громкий чих. Полина не проснулась. Мимо прошел дед. Взял с камина Арсеньевы часы, поглядел на время и положил их обратно.

– Арсюш, ты бы вербочек завтра принес.

– Хорошо, принесу, – кивнул Арсений и моргнул – деда больше не было. Полина глубоко вздохнула. Арсений взял ее на руки и понес наверх. В камине упало горящее полено, но он даже не обернулся проверить, не попали ли искры на деревянный пол. Она почти проснулась, когда они заходили в спальню.

– Ты спи. – Он поцеловал ее в щеку. Полина перевернулась на бок, укуталась в одеяло. Арсений спустился вниз, потушил камин и заметил на каминной полке предмет. Это был старый железный ключ. Он положил его в карман своей куртки, висевшей в прихожей, и пошел спать. На лестнице его нагнал голос деда:

– Ярке скажи, чтобы он лопату с собой взял.

– Хорошо, дедушка, – не спорил Арсений. Он подумал, откуда у Ярослава может быть лопата, если он под горой, не лучше ли свою взять? Потом решил, что лучше не спорить, деду виднее, что там и как. И уже засыпая, Арсений вдруг понял одну вещь – а дом-то деда с бабушкой помнил.

Где-то у соседей кукарекал петух.

Занавески были прозрачными, окно чуть приоткрыто. Плюшка сидела под окном и ловила солнечных зайчиков. На завтрак Сеня и Полина ели пирог с жимолостью. Ветра почти не было, солнце светило особенно ярко. Арсений все думал, сказать Полине про ночной визит или не сказать? Она снова переживала из-за петуха и его кукареканья ночью. Он решил, что не стоит.

– Да старый он. Вчера опять к нам залетел. Я его соседу отнес, он сказал, что петуха менять будет. Этот и головой ударился и… – он махнул рукой. – Все хорошо, не беспокойся.

Вроде бы помогло.

Переодевшись в комбинезон, Арсений включил свет в свинарнике. Изо всех загонов на него щурили сонные глазки, свиньи приветственно хрюкали, а поросята начали носиться по загону, все заволновались при виде Арсения – они проголодались, и его появление означало, что завтрак будет скоро. Покончив с кормежкой, он развязал два снопа соломы и, взяв вилы, разнес рассыпающиеся охапки по загонам. Поросята сразу же начали подбрасывать солому в воздух и носиться по загону друг за другом, радостно повизгивая.

В двух загонах пора было отделять поросят от свиноматок, чтобы вызвать у них течку, и это лучше было делать, когда те были сытые и ленивые. В один загон всех свиноматок он еще не сводил, там они сразу начнут драться и устанавливать свою иерархию, а значит, могут и покалечиться. Чтобы избежать травм, Арсений хотел свести их через пару дней, когда они прекратят искать поросят и успокоятся. Он прислонился к стене, слушая возню и чавканье. Три недели назад он отправил Рюшу на бойню, вместо нее у него была другая свинья, купленная у соседей с другого конца деревни. Они продавали все и переезжали, скотина им была больше не нужна. Арсений хотел взять двух свиноматок из ее опороса; свинья была спокойная и опоросилась полторы недели назад. Он глядел на ее поросят: все бодрые, крупные и розовенькие. Он вытянул из общей кучки одного поросенка за заднюю ногу и поднял над головой, рассматривая. Любого возьми, сгодится. Но откармливать их нужно было уже не так, как остальных. Свинья должна была правильно развиваться и набирать вес медленно. Он положил поросенка к ее сестричкам и вышел из загона.

– Полин, я пойду к Яру схожу, посмотрю, что он там еще смастерил. Обещал же нам вазу сделать из кварца. Скоро цветы пойдут, на окно поставить в самый раз будет.

Не хотел он говорить Полине, чего ее зря тревожить. Вот когда будут хорошие новости, тогда и скажет. А что новости хорошие – он не сомневался нисколечко. Взял карабин и пошел знакомой дорожкой. Снег совсем таял, кое-где земля уже была голая, трава еще не росла. Он обходил эти места, чтобы не испачкать сапоги в грязи, и, прежде чем спускаться под камень, долго вытирал ноги о снег.

– Арсений! – Он поднял глаза, а к нему спускался сосед с кроликом в руках. – Чего это ты тут делаешь?

– Да вот, сапоги замарал, чищу. – Он пожал плечами, не прерывая своего занятия.

– А я там в лесочке силки поставил, крольчатина на ужин будет. – Сосед показал Арсению кролика. Тот кивнул и подумал, что отродясь тут людей не было, и вот нате, ходит, силки ставит. – А сапоги-то чего чистить тут? До дома далеко, чтобы жена заругала, – он снова рассмеялся.

– А я сейчас камешек отодвину, да к брату спущусь, он под горой робит, у Хозяйки мастер, – серьезно сказал Арсений и посмотрел в глаза соседа. Сосед замешкался, посмеялся и попрощался с Арсением, похлопав его по плечу.

– Шутник ты, Сенька! – По лицу видно было, что испугался. Арсений был уверен, что теперь сосед найдет другое место для силков. Нечего ему тут ходить, еще и правда увидит, как из-под камня выходит кто.

Слухи про них ходили уже по деревне. Ярослава-то видели, глаза его видели и пугались, конечно. Такие зеленые были, Сеньку тоже поначалу жуть брала, а потом привык. Арсений подождал, пока сосед не скроется за пригорком, да толкнул камень и спустился. В горнице снова никого, да оно и понятно, никто не ждал его в этот раз, недавно же был. Ящерок нет, пусто. Сенька сел на лавку и стал ждать, авось кто появится.

Час прошел, второй начался, когда Ярослав явился, видно было, что он спешил куда-то.

– У тебя что-то срочное? – Он откинул со лба волосы мокрой рукой.

– Да, – кивнул Арсений. – Дед приходил, велел вербы принести. И… лопату. У тебя взять.

– Не понял.

Ярослав сел рядышком, решил видно, что дела подождут. Арсений ему все и рассказал, про бабушку, чего Яр не знал, про деда, который ключ оставил. Дал Ярославу ключ, тот поглядел его и не узнал, никогда у них такого не было. Понял только, что старый он был очень, по ржавчине. Головка витая, бородка простая, но не слишком. Что можно под горой им отпереть, Ярослав не знал.

– А лопаты зачем?

Арсений пожал плечами.

– Дед сказал, возьми у Ярки лопату. Я думал сначала свою взять, да решил, что деду виднее, чью лучше. У тебя-то, каменных дел мастера, лопаты отродясь не было. А тут, может, под горой есть какие-то?

– Есть, а куда без них, – согласился Ярослав. – Ладно, подожди меня, я оденусь, возьму лопату и вернусь. А ты пока поешь? Проголодался, наверное.

– Да не откажусь от угощения, – согласился Арсений. Ярослав повел его по анфиладе вглубь горы. А там одна горница другой краше. И ящерки ползают, а потом и девушек увидал. Такой красоты неописуемой, аж дух захватило. Они близнецов увидели, захихикали и убежали.

– У вас тут… людей много? – осторожно спросил Арсений. Ярослав рассмеялся.

– Ящерки это. Иногда они могут человеческий облик принять.

Завел его в горницу, а там стол стоял, на нем еды много разной. Щи, каши, хлеб, икра, пироги, блины, компоты, морсы, медовуха даже была.

– Не налегай, она крепкая, – предупредил Ярослав и оставил брата. Тот поглядел, взял себе кусок пирога и налил компоту в кружку. Он рассудил, что, если лопата нужна, копать придется, а на полный живот тяжело, но сил ему надо и поел немного совсем, не досыта, а чтобы силы подкрепить. На ящерок, что заползли в горницу, уже искоса смотрел.

– Что, Арсюша, не рад мне больше? – одна на лавку забралась и девушкой обернулась. Глядит ласково, а он отодвигается.

– Не привык я, чтобы ящерица в женщину обращалась, – признался он. Пока думал, что еще сказать, Ярослав вернулся, а Сенька и рад сбежать.

– Яр, а ты не думал в деревне очки темные носить?

– Да это от пыли малахитовой, – отмахнулся он и повел Арсения другой дорогой. Они вышли посреди леса, Сенька огляделся – и куда идти? Места не очень знакомые.

– А куда ты нас вывел? Я этих мест не знаю.

– Мы недалеко от камня, где ты спустился. Просто обошли с другой стороны. Мы тут не ходили никогда. А там у камня сосед дежурит, нехорошо будет, если мы выйдем к нему.

Арсений засмеялся, рассказал, как пошутил над ним, а потом понял, что на мокром снегу следов-то его и не было больше, как будто в самом деле под камень ушел.

– Скажу ему, что фокус такой. Нам надо туда, где бабушка обычно ягоды собирала. Жимолость помнишь?

– Помню, пошли. Недалеко отсюда место.

Шли недолго совсем. Ярослав нес свою лопату, закинув ее на плечо. Сеня только сейчас ее рассмотрел: полотно и тулейка из металла, а черенок вроде и деревянный, а вроде и нет. Потом Сеня вспомнил каменные деревья в лесу под горой, куда он попал до Нового года, и понял, что черенок-то из каменного дерева!

– Ну, пришли. – Ярослав остановился, опустил лопату. До Арсения только тогда дошло, что лопата, наверное, была очень тяжелой. – Копать-то где надо?

Сеня снова ключ достал, поглядел на него, будто он мог дать ему какой-то ответ. И правда, где копать? Он задумался и оглядел поляну.

– Под вербовым деревом. Смотри, у него и почки распустились уже. – Сеня взял лопату, та и правда была тяжелее обычной, и подошел к тому месту, где корзину с ягодами нашел.

– Тут надо копать.

Попытался, а не вышло. Лезвие в землю не вошло, как будто прутиком ткнул.

– Заговоренная земля, что ли.

– Давай-ка вместе. – Братья взялись за лопату вместе и надавили, полотно глубоко вошло в землю, а потом и на черенок нажали, так и копали, пока лопата не стукнулась о что-то твердое. Братья лопату отложили, подняли из земли сундук старинный. Ключ к замку ровнехонько подошел. Открыли и обомлели. Чего в сундуке только не было: и золотые монеты, и жемчуга, и самоцветы. А таких украшений из золота они прежде даже на картинках не видали.

– Это кто же нам сокровища такие дал? А главное, за что? – шепотом спросил Арсений, будто бы боялся спугнуть их.

Ярослав немного помолчал.

– Твои сокровища все. Я только помогал добыть. Их бабушка и дед тебе показали. Они… чтобы ты Змея вырастить смог.

– Снова от Хозяйки?

Ярослав мотнул головой, закрыл сундук на ключ, а тот отдал Арсению.

– Хозяин сокровищ.

– А это еще кто такой?

Ярослав промолчал, только глаза опустил. Сеня подумал немного и понял кто.