Чески-Крумлов, Чехия

Перелет длился два часа, но из-за Ворона пришлось ждать еще какое-то время. В двадцать первом веке кота обыскивают чуть ли не рентгеном и проверяют его документы тщательнее человеческих!

Хозяйка мопса, ожидающая вместе со мной в специальной комнате, пропустила несколько шуточек про окрас моего питомца, мол, он черный, из-за этого его и досматривают. А ведь она была свободна минут через пятнадцать со своим светленьким хрюкающим недоразумением, и в скором времени ее шутка показалась мне очень даже смешной.

Ну, главное – Ворон оказался чист и теперь может продолжать наше путешествие до старинного городка недалеко от столицы.

Из центра Праги пришлось ехать еще несколько часов на автобусе. Уже немного переживал за друга, все-таки дороги – это большой стресс для питомцев.

Без него ехать не мог, да и кому его оставить на передержку? Седрику?

Нет уж! Со мной всегда и везде!

Купив билет и заняв нужное место, я расстегнул переноску, и кот вышел из нее с довольной мордой. Белые усы выделялись на фоне его черной шерсти, ни единого светлого пятнышка ни на пузике, ни на лапках, ни на мордочке…

– Ну что, приятель, засиделся в сумке?

– Мя-яяяя! – Ворон развалился у меня на коленях, и вся оставшаяся поездка прошла спокойно. Кот урчал, свернувшись калачиком, а я погрузился глубоко в себя.

Чески-Крумлов – прекрасный маленький городок, в котором всегда мечтала побывать миссис Бейкер.

Мама любила славянский народ и изучала в большей степени их языки: русский, болгарский, чешский. Я тоже мог свободно общаться на этих языках, мама не оставила мне иного выбора, но учеба всегда была мне интересна. Иногда родители навязывают детям образование, а у меня всегда была возможность стать кем-то другим, например банкиром, политиком или даже врачом. Но я хотел быть как родители, во мне на генетическом уровне зародилась любовь к языкам, литературе, и не было сомнений, с чем я свяжу свою жизнь.

Почему мама так любила именно Чехию? Она не успела приехать сюда просто так, как турист. Но она мечтала об этом небольшом городке очень часто. Бывало, она засиживалась у камина с глинтвейном в руках и рассматривала на телефоне исторические фото, сравнивала их с картинками фотографов и туристов. Проверяла появление новых музеев и выставок. Прокладывала маршрут и была в шаге от покупки билетов, но любимая работа не отпускала.

У нее в телефоне был целый альбом с мечтами, где она собирала картинки, визуализируя будущее. Мама ждала внуков, хотела побывать в музее Федора Достоевского в России. Хотела написать свой роман на винтажной печатной машинке, которую, к слову, я не успел ей подарить на годовщину ее свадьбы с отцом. Теперь та пылилась в моем шкафу. А еще там было несколько фотографий Чески-Крумлова.

Чем же он ее так покорил? Может быть, тут я почувствую ее присутствие и найду сюжет романа? Может быть, она поможет мне, где бы сейчас ни была?

Еще вчера я нашел и забронировал небольшую квартирку, которую сдают туристам. Сейчас встречусь с хозяйкой, заселюсь и отправлюсь на первую прогулку по окрестностям города. В душе немного потеплело, но я по-прежнему пуст.

Я писатель, и никогда не знаешь, когда появится вдохновение, когда в голове родится сюжетный поворот или диалог главных героев.

Глубокой ночью, когда ты закутался в одеяло? Неожиданно мозг отказывается отдыхать и надиктовывает тебе строчки текста. Не записать их нельзя, ведь потом пропадет идея, и момент будет упущен.

Ранним утром, когда только открыл глаза, а руки так и тянутся к клавиатуре? А иногда на совещании с редакторами или художником, когда спор профессионалов такой яркий, что его нельзя не включить в роман.

Хоть я давно этого и не испытывал, но потребность в хорошем и бодрящем кофе никуда не исчезла.

В такие моменты неожиданного вдохновения кофе всегда со мной. Я пью его, как сомелье пьет вина. Оцениваю цвет, вкус, ароматность, анализирую и определяю степень обжарки, вид кофе, его уровень кислотности.

Пить кофе – для меня целый ритуал.

Поэтому, по приезде в новый город первостепенная задача – найти место, где я смогу получить идеальный напиток. Где будет возможность его разгадывать.

Хозяйка квартиры была так гостеприимна, что напекла мне пирогов, заполнила холодильник на первое время и встретила на пороге с пивом в руках. Ох уж эти чехи. Глотнув пиво, я сразу почувствовал разницу с английским. Это было натуральным, домашним, каким-то чистым и полным. Она же и посоветовала мне уютное местечко в центре Чески-Крумлова.

– В историческом районе лучшая кофейня города, а может, и страны, – сообщила Люция, владелица квартиры. – София настоящая волшебница в вопросах приготовления кофе.

Голос у нее был низкий, а иногда прерывался, как будто ей не хватало сил, чтобы говорить ровно. Ей было лет восемьдесят, но в ней текла жизнь и энергия. Мне кажется, доживи миссис Бейкер до этих лет – была бы точной копией Люции.

– София? – переспросил я, улыбнувшись от внезапного желания сравнить эту женщину с мамой.

– Владелица кафе! Очень милая девушка, ты в нее обязательно влюбишься. – Когда Люция говорила, ее глаза блестели, а дыхание сбивалось.

– Это вряд ли. – Я приехал не для сердечных дел. – За продукты спасибо, но не стоило, я верну…

– Ничего не говори, Джейсон, иначе обидишь старушку, – нахмурилась она, и я не стал настаивать на своем. Есть другие способы отблагодарить за доброту.

Еще немного мы пообщались и обменялись контактами. Люция оставила свой адрес и предложила зайти к ней на ужин, на что я ответил, что приду, но точно не сегодня. Она ушла, погладив Ворона и пожелав нам хорошего отпуска и вдохновения.

Я с облегчением выдохнул, ведь все начиналось с чистого листа. С новой главы.

На улице сияло солнце, с деревьев начали опадать листья, и под ногами шуршала листва пятидесяти оттенков оранжевого и желтого. Тут воздух отличался от лондонского, какой-то он был сладкий и пряный.

Вчера я так и не вышел из квартиры, после ухода Люции завалился спать вместе с котом. Сон был крепкий, кровать удобная, и в квартире так уютно, что в первую же ночь почувствовал себя как дома. А сегодня день начался с вкусного завтрака и небольшой пробежки по окрестностям. Теперь пришло время проверить ту кофейню и изучить округу города.

Я шел по карте на телефоне, искал адрес, который вчера старушка написала мне на бумажке, приписав в уголочке сердечко и подпись «С+Д». Интересно, тут все люди чудаковатые или только Люция?

Если понравится кофе, то завтра вернусь туда с компьютером и немного поработаю. Накидаю план новой истории, распишу персонажей и определюсь с основной темой романа.

Мне полегчало в Чехии, да и на улицах тут было намного спокойнее, никто не обращал внимания, не просил сфотографироваться.

После отъезда из Англии начались бесконечные эсэмэс и звонки от Седрика, а теперь и Джуны. Это не давало полноценно расслабиться. Хотелось бы выключить телефон, но тогда Седрик отправит группу детективов на мои поиски, а потом наймет спецназ, чтобы доставить обратно в Англию.

Дойдя до нужного переулка, я подумал, что заблудился. Тут резко исчезли все люди, и стало видно много строительного мусора. Доски и куски кирпича перегородили проход к кафе, которое по карте находилось как раз чуть дальше, вниз по улице. На входе, где, очевидно, шел ремонт, появился мужчина уже пожилых лет, на голове рабочая кепка, а одежда испачкана побелкой. Наверное, строитель.

– Добрый день, господин, – обратился я к нему. – Мне посоветовали кафе, – я посмотрел в телефон, чтобы прочитать название, – «Love and Coffee», оно ведь там?

Он изменился в лице, как только я произнес название кафе, и что-то пробурчал сам себе.

Может быть, я ошибся с переводом улицы или не разобрался с приложением? Я указал ему на стройматериалы, которые не дают возможности дойти до предполагаемого места кофейни.

– Турист, что ли? – Мужчина спустился на две ступеньки и достал из кармана пачку сигарет, прикурив от зажигалки.

– Можно и так сказать. – Вернее будет – временный житель.

– Мы откроемся через две недели, приходи, если не уедешь еще.

– Но мне сказали, кафе работает.

– Ошиблись. Но я приглашаю тебя на открытие своего, кофе за счет заведения. – Он выбросил окурок в урну и поднялся обратно по ступенькам. – Меня Войтех зовут.

– Джейсон, – кивнул ему в ответ.

Мужчина скрылся за стеклянной дверью, которая была еще покрыта заводской пленкой, а меня не отпускало чувство, что карта не врет. И за всем этим мусором пряталось то самое кафе…

Я перешагнул палки, наступил на камни и остатки застывшего цемента, сбоку было разбросано битое стекло и части оконных рам. Через метров шесть, за небольшим поворотом, было точно такое же крыльцо, как и то, где стоял Войтех, но украшенное уличными фонариками и горшками с оранжевыми цветами. С козырька свисали лианы из искусственных кленовых листиков, а на двери висел венок из шишек и подсолнухов. Выглядело красиво.

Я аккуратно открыл дверь, увидев в заведении несколько посетителей. Аромат корицы сразу наполнил мои легкие, и захотелось замычать от удовольствия. Тут тепло, но и не жарко, а освещение мягкое, что не слепит глаза. У стойки стоял мужчина, перекрывая девушку за ней.

Между ними шла беседа, и мне показалось, что это не клиент, между ними что-то личное. Я услышал нить разговора, он говорил о своем отце и как будто извинялся, но голос был искусственный. Парень точно пытался понравиться девушке, используя мужские хитрости.

Я подошел и, не став любезничать, прервал их разговор:

– Американо без сахара, большая порция. – Их внимание моментально переключилось на меня. – Карта, – дополнил я, указывая на способ оплаты.

Я встретился взглядом с девушкой, которую до этого видел мельком из-за ее собеседника. Темные глаза были словно магнит. Я не мог отвести от них взгляда, а она, в свою очередь, тоже не двигалась как завороженная. Может, я напомнил ей кого-то? Или она узнала меня, может, поклонница? Но она смотрела так, будто мы были знакомы и она не верила, что я стоял перед ней.

Казалось, что время остановилось, все звуки исчезли. Были только я и она. Сколько прошло секунд? Или минут? Кто первый отведет взгляд?

– София? – Парень разрушил тот мыльный пузырь, в котором мы очутились, смотря друг другу в глаза.

Он сказал «София»? Значит, она и есть владелица кофейни.

– Да, Кристоф, извини, – ответила она ему, немного растерянная. – Никаких проблем, правда. Мне нужно работать. Еще увидимся.

Парень попрощался с девушкой, и только сейчас я заметил, что в кафе стоит собака. Ее шерсть была густой и шелковистой, коричневого цвета, что придавало ей особую символичность в этом месте. Как талисман, символ заведения. Она ткнула носом в его ладошку, прощаясь на языке животных, и побежала в угол помещения, где была постелена лежанка.

В этот момент у меня завибрировал телефон – Седрик уже целый день уговаривал меня дать интервью литературному журналу и рассказать о следующем романе. Так, конечно же, он пытался выяснить, есть ли подвижки и начал ли я вообще работу. Я не люблю заранее делиться ни с ним, ни с кем-либо еще о своих планах и наработках, да и говорить все же пока не о чем.

– Ваша карта, а кофе будет готов через пару минут. – Ее голос был мелодичным, наполненным нежностью. – Присаживайтесь за любой свободный столик, я принесу заказ.

– Спасибо.

Я боялся снова взглянуть ей в глаза и утонуть в них. Сконцентрировал все свое внимание на телефоне и повесил пальто на вешалку у двери, нервно сев за свободный столик, спиной к стойке.

Девушка принесла мне горячий кофе, но я продолжал ее игнорировать, взглянул лишь на изящную женскую кисть, которой она поставила поднос с чашкой на стол. Никаких длинных и ярких ногтей, как у Джуны, у нее аккуратный нежно-розовый маникюр, такой классический и королевский. Не будь я писателем женских романов, никогда не обратил бы на такие детали внимание…

Кофе был невероятный.

Такой же, как взгляд Софии…

Таинственный, необычный, чарующий. Допив, я понял, что совсем забыл разгадать его. Перед глазами стоял образ девушки, которая украдкой продолжала на меня смотреть, когда относила заказы другим посетителям. Ее кудрявые волосы, в которые захотелось запустить руку, ее фигура, которую подчеркивал темно-синий фартук, ее голос…

Что происходит? Почему я веду себя как подросток, увидев красивую девушку?

Все из-за Люции и ее слов, что я непременно влюблюсь в Софию. Это она запрограммировала меня на эти эмоции.

Довольно!

Я ушел из кафе, раздраженный своей реакцией, и решил, что работать тут будет невозможно. Придется подыскать что-нибудь другое.