Парни вернулись через пару часов с пакетами из хлебной лавки и термокружками с кофе.

– Вы приготовили кофе у нас или?..

Я больше не считала «Love and Coffee» только своей кофейней или наследием только моей семьи. После всего пережитого эти люди вправе считать себя частью этого места.

Валери, или милая Валери, как любила называть ее бабуля, – она делала и делает все для кофейни, словно это ее второй дом. Может быть, так оно и было. Ведь после потери малыша тут она расцветала и заново училась жить.

Джейсон тоже обрел в этой кофейне немало. Он нашел меня. И хоть я сомневалась в статусе наших отношений сейчас, не знала, как скоро мы будем вместе, но он тоже начал жить, оказавшись в стенах «Love and Coffee».

Кристоф… сейчас мне было больно за него. Его отец натворил столько бед, и, будучи его сыном, наверняка винил себя. Но ранее Крис почувствовал притяжение кафе, он выбрал нас с Валери и делал все, чтобы быть рядом с нами. Он вернул потерянный десятилетием назад дом и вновь обрел свою Ри.

И теперь они моя семья.

– Софи! Хватит рыдать, прошу тебя. – Валери теребила цепочку на шее, вся заплаканная и уже охрипшая от слез и истерики, но наконец, пришедшая в себя. Она успела умыться и причесать свои короткие волосы, но красные глаза и яркие веснушки выдавали ее состояние. А сейчас еще поругала меня за чувственность и потом заявила следующее: – С этого дня мы больше не будем плакать.

– Ага. – Я сомневалась, что смогу быстро вернуть привычную себя, где вместо слез предпочитала смех и улыбку.

Парни организовали небольшой стол, все сели вокруг моей кровати, и мы блаженствовали, откусывая свежий хлеб.

– Вы не ответили, – с набитым ртом заговорила я и глотнула горячий напиток. – Кофе приготовили в кофейне?

– Да, – ответил Джейсон за всех. – Кофемашина не пострадала, но там начался ремонт. Оборудование скоро приедет, поэтому не переживай сильно. Кафе откроется раньше, чем ты успеешь восстановиться и оправиться от всего.

– Так это Войтех устроил пожар? – спросила я.

– Нет, – сказал Кристоф, слыша имя своего отца. – Тебе еще не все успели рассказать. Но… думаю, эту часть тебе лучше выслушать от Джейсона, когда мы уйдем.

– Если вы знаете…

Валери положила руку мне на плечо и просто попросила выслушать всю историю Джейсона.

– Софи, мы все не идеальные. Честно, не думала, что скажу это, но Джейсон просто пытался поступить правильно. Мы все были глупцами, – говорила она, глядя на Кристофа. – И второе правило, которое мы вводим сегодня, – это всегда разговаривать друг с другом, прежде чем делать выводы. Если бы мы не выгоняли Джейсона, возможно, ничего этого не случилось бы. Если бы я не упрямилась и поговорила с Крисом, мы бы давно зарыли топор войны…

– Кхм, – откашлянулся Кристоф.

– Хорошо, – закатила глаза Валери. – Я бы одна зарыла топор войны. Так лучше?

– Гораздо. – Кристоф притянулся к ее губам и оставил быстрый поцелуй.

– Поэтому… сейчас мы с Крисом идем домой и оставляем с тобой Джейсона. – Она хитро улыбнулась, только не понятно, какой идее: где она уходит с Кристофом или где я остаюсь с Джейсоном. – А ночью с тобой подежурю я, – она показала указательным пальцем себе на грудь и потом перевела палец на Кристофа, – утром на смену заступит Крис.

– Зачем это? – не понимала я.

– Я объясню, – коротко сказал Джейсон.

Мы допили кофе и доели булочки. Болтали на нейтральные темы, и даже не верилось, что мы пережили за последние дни. Была надежда, что уж теперь я ступлю на белую полосу жизни. Когда-то ведь должна закончиться череда этих трагических событий…

Кристоф и Валери оставили нас в палате одних, и тут воцарилось неловкое молчание.

– Джейсон Бейкер, начни уже рассказывать, что произошло, или, клянусь, я снова попрошу ввести меня в кому! – Может, тогда он мысленно поторопится все объяснить?

Он взял телефон и начал его нервно крутить в руках. Он искал подходящие слова и спустя какое-то время начал говорить:

– В тот день, когда мы договорились встретиться, я действительно планировал прийти к тебе вечером и забрать после работы и никуда не собирался, но мне пришлось улететь из Чехии в Лондон ближайшим рейсом. Несколько дней до меня дозванивался Седрик, и зачем-то я решил ответить на его чертов звонок.

Я потянулась за его рукой, и мы сцепили ладони в замок. Не хочу, чтобы он думал, что я по-прежнему далеко от него.

– У меня была подруга. Как ты, наверное, уже догадалась, ее зовут Джуна. – Я поежилась от услышанного имени и вспыхнувшей в груди ревности. – Она… мы не встречались официально. Она не являлась моей девушкой и спутницей жизни, но мы проводили вместе время. – Он не говорил, что они занимались сексом, но это и так было понятно по его виноватому выражению лица. – В ней всегда было что-то странное, но я просто думал она такая… странная и на этом все. Ничего такого.

– В смысле странная?

– Она любила все преувеличивать.

– Не понимаю.

– Джуна хотела, чтобы весь мой мир крутился вокруг нее, и я, дурак, этого вовремя не заметил. Видел в ней просто веселую девчонку со своими странностями. А она требовала меня. Хотела меня. Мечтала обо мне.

– Это называется просто – любовь, – сказала я, думая, что девочка просто безответно влюбилась в Джейсона.

– Это называется болезнь, зависимость, – не соглашался он.

– Что, если ты ошибся?

– Седрик тогда звонил мне, чтобы сообщить, что в моей квартире в Лондоне произошел суицид. Точнее, его попытка. – Я закрыла глаза руками, и все становилось ясно. – Джуна наглоталась таблеток, но ее вовремя откачали. Я бы не сорвался в Англию, если бы полиция не нашла ее предсмертную записку, – он заключил последние слова в воздушные кавычки, – где она во всем винит меня. Седрик как-то смог сохранить это все втайне от прессы, но иначе бы все могло закончиться большим скандалом. «Писатель романов довел девочку до суицида» – уверен, эти заголовки повлияли бы не только на меня, но и на все издательство, в котором я работаю. Десятки людей могли бы лишиться хорошего заработка.

– Джейсон…

Я выдохнула и теперь почувствовала себя подростком, который не разобрался во всем и, вместо того чтобы думать, повелся на поводу у эмоций.

– Не все умеют справляться с безответной любовью, да я и не думал, что Джуна испытывает ко мне что-то настолько масштабное, – воскликнул он и встал со своего места, начиная ходить из стороны в сторону. – Я предельно точно дал ей понять, что мне не нужны отношения, не нужна девушка, жена и кто-либо еще. Она говорила, что ее все устраивает.

Эти слова втыкались в меня словно иголки в живую плоть. Но Джейсон не заметил этого и даже не смотрел в этот момент на меня.

– Я прилетел в Лондон и выполнил кое-какие рекламные обязательства. Джуну показали врачам, и в итоге ее положили в клинику. Я убедился, что она под контролем специалистов, что ее лечат.

– Лечат?

– У нее созависимость. Она утратила контроль над своей жизнью. – Джейсон винил себя в случившемся с ней. – Ей провели какие-то тесты. У нее была депрессия, причем, оказывается, очень долгая и запущенная. Поэтому я должен был срочно вылететь в Лондон, я чувствовал, что там все серьезно. С Вороном были проблемы по прилете, и я оставил его тебе. Клянусь, я хотел лично все объяснить, попрощаться на какое-то время, но тебя не оказалось в кофейне, и Валери не попалась мне на глаза. Я быстро написал записку с объяснением.

Я сглотнула, вспоминая, что в ней было написано…

– Ты попросил меня в этой записке забыть тебя.

– Нет! – закричал он на меня и упал мне в ноги. – Это невозможно, ох… София! Я оставил тебе свой другой номер телефона, потому что тот, что был у тебя, действовал только на территории Чехии! Мы с тобой были так увлечены друг другом, что даже не обменялись страницами в социальных сетях!

– Что?

– Я ломал голову, почему ты пропала и не звонила мне. Делал все возможное, чтобы вернуться к тебе, и каждый день без тебя был пыткой! Даже Седрик смирился с тем, что я уезжаю из Англии к тебе.

– Уезжаешь?

– Да, глупышка. – Он целовал мое лицо, щеки, шею. Так неистово и дико. – Я переезжаю. К тебе. Навсегда. Ты и я. – Поцелуй в губы. – Мы не можем больше существовать по раздельности, веришь?

– Верю, – сказала ему в губы и увлекла к себе на кровать.

Так боялась, что если сейчас меня зайдут проверить врачи или медсестры, то сразу выгонят из больницы, но плевать. Он мой.

– Ты моя, волшебница.

Его рука гладила меня по ребрам и спускалась ниже. В животе разливалось тепло и невероятное удовольствие от его прикосновений.

– А ты только мой, Джейсон Бейкер.

Я отстранила голову и посмотрела в его серые глаза, в которых больше не видела грозового неба и тревог. Нет… Сейчас в них была только любовь цвета серого рассвета, когда после ночного шторма на горизонте наконец поднимается солнце.

– Почему вы охраняете меня? – Я отстранилась от него, вспомнив их осторожность и слова Валери.

Джейсон опустил голову мне на грудь и выдохнул.

– Только ничего не бойся, ладно? – Он сказал это спокойно, но излишняя хрипота в голосе выдавала его собственный страх.

За меня?

– Обещаю. – Я гладила его по голове, но успокаивала этим саму себя.

– Войтех не устраивал пожар, он действительно тебя спас. Мы узнали, что ты установила камеры, и взломали компьютер. Джуна каким-то образом сбежала из лечебницы и добралась до меня. Вернее… до тебя.

Камеры… как же я сразу не вспомнила!

– И что теперь?

– Ждать. – Джейсон поднялся на локоть и положил вторую руку мне на бедро. – Я уверен, ее поймают, но тебе пока что лучше не быть одной.

Положение дел удручало, но других вариантов не предвиделось.

– Ты прощаешь меня? – с надеждой в голосе спросил он.

Неужели он не чувствовал, что во мне не осталось никаких обид на него? Я сама не заметила момент, когда отпустила это чувство. Наверное, когда он поймал меня падающей со стула? Тогда я открыла глаза и почувствовала лютое облегчение. Как будто мне вернули воздух, и я уж точно не шла ко дну. Именно в тот момент я наконец-то вынырнула.

– «Неважно, насколько ты сильно любишь: сила любви бессмысленна, если она перевешивает способность прощать»[17], – цитировала я.

Джейсон задумался, и я чувствовала, как он перебирал в своей голове все произведения, которые читал, и искал в них эту цитату.

– Откуда это высказывание?

– Колин Гувер, «Все твои совершенства». – Я была довольна, что смогла удивить его этой неожиданной литературной фразой в нашем разговоре. – Когда ты уехал, я решила, что было бы неплохо отвлечься и что-нибудь почитать. Твои книги я не смогла открыть, но наткнулась в книжном магазине на красивую обложку и взяла книгу, причем даже не читая ее аннотации.

– И как тебе эта книга?

– Не спрашивай. – Я рыдала, читая историю Квинн и Грэма, и не думала, что осилю что-то подобное еще раз. Но я действительно отвлеклась от своей жизни, погружаясь в историю.

Эта цитата запала мне в душу. Любовь может быть очень сильной, но если мы не умеем прощать ошибки и обиды, то она теряет свою ценность. Я не хотела из-за всего произошедшего разрушать то великое, что мы, возможно, сможем построить с Джейсоном. Второй шанс – это не вторая попытка. Второй шанс – это то, что делает нашу любовь настоящей.

– Хочешь принять душ? Говорят, тут отличная и очень уединенная ванная комната.

– М-м-м, не откажусь.

Я мечтала о теплой водичке. Мне казалось, я отвратительно пахла потом и костром, а все тело по-прежнему в копоти.

Джейсон был подготовлен…

Этот мужчина принес мое махровое полотенце и все-все средства из ванной комнаты.

– Джейсон! – Я смотрела на оккупированную нами больничную душевую и не могла поверить, во что она превратилась.

– У нас есть два часа, прежде чем вернуть это место в прежнее состояние, – предупредил он. – Я обо всем договорился, и, конечно, спасибо Валери за помощь.

Я еще с трудом держалась на ногах, в них чувствовалась слабость и неуверенность, несмотря на недавний вкусный перекус кофе с хлебом и все капельницы, которые мне ставили медсестры. Джейсон осторожно развязал шнурки, на которых держалась больничная сорочка, а потом снял мои трусики, опускаясь передо мной на колени и целуя коленки. Небольшая ванна набиралась водой, от нее исходил пар и приятный аромат розы и лаванды. Он добавил туда мои эфирные масла.

– Чувствую себя в санатории, а не в больнице.

Из меня вырвалось несколько стонов, и только тогда Джейсон подхватил меня на руки и опустил в теплую воду.

– Хорошо?

– Идеально.

Он вылил немного шампуня себе на ладонь и начал бережно мыть мои волосы и массировать кожу головы. Ему приходилось осторожно сидеть на бортике ванны, чтобы все это делать, но если я была перед ним голая, то на нем полный набор одежды.

– Сними хотя бы футболку. Тут жарко, – молила я.

Он ополоснул мыльные руки и стянул футболку одним ловким движением. Остановился передо мной и дал полный обзор на свое мужское тело, по которому я так сильно скучала. Темная дорожка волос скрывалась под его боксерами, я не сдержалась и потянулась к ней. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние между нами. Я прикасалась через ткань к его возбужденной плоти, он дернулся, и я услышала его мучительный стон.

Капли мыльной воды резко попали мне в глаза и их начало щипать. Наш момент близости был испорчен, а я все жмурилась и пыталась ополоснуть чистой водой, но становилось не легче.

– Подожди. – Джейсон выключил душ и попросил наклонить голову назад, аккуратно ополаскивая мои волосы и промывая лицо. – Мы успеем наверстать упущенное, волшебница. Но позже.

Хорошенько меня намыв, он усадил меня, укутанную в полотенце, перед зеркалом, как в салоне красоты, и нанес на волосы кондиционер, а потом начал сам расчесывать мои кудряшки. Посмотрела на него через отражение в зеркале и залюбовалась его сосредоточенным лицом. Каждым своим движением он боялся причинить мне боль или как-то неосторожно дернуть волосы.

– Готово, – сказал он.

Я переоделась в свою пижаму, которую мне тоже принесли ребята, и уткнулась лицом в голую грудь Джейсона. Слышала его быстрый ритм сердца и неглубокое дыхание.

– И что теперь? – Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него.

– Наверное, нам с Крисом нужно поменяться комнатами, – шепчет он. – Но вообще, я планировал обосноваться в твоей спальне и твоем сердце. Навечно, если можно.

– Ты снимал комнату у Валери?

– Да, – засмеялся он. – Что насчет второй части моего заявление?

– Я согласна.