– Почему ты такая красная? Неужели настолько разозлилась?
– Я бежала от собак. – Элиан останавливается на лестнице и оборачивается на меня. Его дымчато-голубые глаза невероятно горят от веселья, а на щеке появляется милая ямочка от полуулыбки. – Я вышла из автобуса и тут же услышала лай. Я до ужаса боюсь собак, если хочешь знать, а там их было около пяти. И они были большими.
– Дурашка, тут все собаки домашние. Максимум, что они могут сделать, – зализать твое лицо до смерти. Или играть с тобой, пока у тебя ноги не откажут. Разве не заметила, что они все ухоженные?
– Не очень-то удобно их рассматривать, когда ты бежишь. – Мы поднимаемся на второй этаж и подходим к его комнате, которая находится ближе всех к лестнице.
Внутренний интерьер не то чтобы изысканный или какой-то обжитый. Довольно просторная комната включает в себя двуспальную кровать, шкаф, рабочий стол и стул. А еще около шкафа, прямо на стене, находится некая доска почета, на которой стоят кубки, а на специальных выемках висят медали. Они самые разные, но золото определенно преобладает. А сверху этой доски нарисован силуэт пловца, который стоит рядом с надписью:
«Рекорды созданы для того, чтобы их бить».
Я узнаю эту цитату. Это говорил Майкл Фелпс, американский пловец, причем самый известный. Когда-то именно его интервью были моей личной мотивацией для всех тренировок, а еще я до сих пор могу наизусть пересказать все его легендарные заплывы. Их я пересматривала до дыр. Озвучивать этого вслух я, естественно, не буду. Ложь плотно вошла в мою жизнь и пустила корни далеко за пределы близкого круга общения.
Еще здесь есть ванная, и я не удивлена, что именно Элиан выбрал самую крутую комнату. Уверена, что он просто так решил и парни его послушали – говнюк обладает определенным авторитетом, этого нельзя отрицать.
– Итак, что тебе нужно сделать? – Я аккуратно ставлю сумку недалеко от стола и неловко встаю около Элиана, который расселся на стуле. Я не знаю, куда деть руки, поэтому сцепляю их за спиной.
– О господи, Ева, ты как грешница в церкви. Прыгай на кровать, можешь включить себе что-то на ноутбуке, пока я буду делать химию. Думаю, проверить правильность ты явно не сможешь.
– Не то чтобы я собиралась это делать. – Я сажусь по-турецки на кровати вместе с альбомом. Пока Элиан будет пыхтеть над заданием, я спокойно займусь своим пейзажем, который собираюсь отправить на конкурс. – Кстати, я сфотографировала твое расписание. Теперь ты не отвертишься, поплавок.
– Может быть, сузим круг твоих обязанностей? Волнуюсь за то, что ворую у тебя слишком много времени. – Элиан прикладывается головой о стол, приглушенно говоря это.
– Лоренто сказал, что если твой средний балл упадет, то он скрутит меня в спасательный круг и выкинет прямо в океан. Так что рот на замок и делай задания.
Каждый из нас погружается в свое дело, и в комнате воцаряется атмосфера работы.
Как-то так вышло, что спустя час работы он перебрался с тетрадками ко мне на кровать, и теперь мы вместе лежим на животах и продолжаем заниматься делами. Удивительно, но с ним мне комфортно рисовать. Обычно я надеваю наушники, чтобы полностью уйти в другую реальность, а еще прошу Ноан не заглядывать в наброски. Мне гораздо проще работать в одиночестве, но присутствие Элиана вообще не ощущается. Наоборот, как-то подозрительно легко я чувствую себя, а поток бесконечных мыслей, который ни на секунду не покидает голову, смог затихнуть и дать мне передышку.
– Вопрос, – неожиданно говорит Элиан, который развалился рядом со мной.
– Ответ. – Я заглядываю в его исписанные страницы с формулами и какими-то сложными вычислениями.
– Почему ты убежала от меня?
Твою мать. Я знала, что он захочет это узнать, но пыталась убедить себя, что Элиану плевать и он сразу же забыл мой позорный поступок. Я закусываю губу, экстренно пытаясь придумать ответ, который удовлетворил бы его любопытство.
– Ну… Хм. Просто почувствовала, что очень сильно хочу домой. Понимаешь, я могу воспринимать тебя только понемногу. Потом ты начинаешь жутко бесить. – Ой, Ева, мы что, в очередной раз врем? Господи, да, я делаю именно это.
– О боже, так и скажи, что просто не можешь устоять перед моим обаянием, детка. – Элиан потягивается, издавая при этом хриплые сексуальные звуки, и я чувствую, как что-то темное и совершенно забытое вибрирует внизу живота.
Он смотрит на мой рисунок и одобрительно хмыкает. Я же в свою очередь карандашом рисую созвездие Большой Медведицы в его тетради, стараясь не испортить его формулы и вычисления. Какое-то время мы молчим, просто пялясь в наши бумажки, и это ощущается тяжеловато: вопрос и куча обсуждений зависли в воздухе, и никто из нас не хочет говорить на эту тему. Делаем вид, что между нами ничего не изменилось – а на самом деле изменилось абсолютно все.
– Лежать с тобой, конечно, приятно, но нам пора уже выдвигаться в бассейн. – Бабочки в чертовом животе от его слов буквально оживились и начали размножаться. – Сегодня ты меня снимаешь, помнишь?
– Да, поэтому надевай парадные трусы, поплавок. Будем очаровывать твоих подписчиц. – Я звучу хрипло, но стараюсь не выдать грязные мысли.
– Главное – произвести впечатление на комиссию. Черт, мне больно даже думать об этом. Ты просто представить не можешь, насколько мне страшно от всего этого. Иногда я даже задумываюсь о том, что в действительности не хочу ни в какую Академию резерва.
– Почему тебя пугает это? Ну, ты боишься не пройти или такая заветная мечта уже не отзывается прежним трепетом в сердце?
Элиан зависает около двери в ванную вместе со спортивной сумкой в руках. Его плечи немного опускаются, а взгляд упирается в одну точку. Он чем-то напоминает игрушку, у которой вдруг сели батарейки. Я практически слышу, как шестеренки в его голове крутятся, пытаясь обработать мой вопрос и выдать на него ответ. Он также молча закидывает в сумку шапочку, чехол с очками и бежевый жгут, все еще смотря невидящим взглядом перед собой.
– А тебя не пугает будущее? Тебе, конечно, еще предстоит учеба, но все равно. Не страшно выходить в свободное плавание, где нужно будет самореализовываться? – Под его вопросом я немного сжимаюсь и отвожу взгляд на рисунок, поглаживая угол листа.
– Я настолько уверена в своем предназначении, что ни разу не сомневалась в правильности выбранного пути. Хочу сказать, что мои цели на сто процентов принадлежат мне. Но вот смогу ли я их достичь… Сложный вопрос, обдумывание которого я постоянно оставляю на потом. Страшно ли мне? Конечно, да. Но мне хочется верить, что все получится. Или хотя бы в то, что я сделаю все от себя возможное, чтобы открыть собственную лавку с самодельными свечами.
Да, моя заветная мечта выглядит именно так. Я безумно хочу радовать людей свечами, которые с самого детства вызывают ассоциацию с уютом и комфортом. Я уже даже пробовала делать их – Ноан до сих пор зажигает свечу с лавандой и черникой, когда садится за учебу. И этот запах распространяется на всю общагу, что льстит мне. После этого девочки из других комнат тоже заказали у меня свечи с разными запахами. Я знаю, что делаю их качественно и безумно красиво – использую авторскую роспись под каждого человека, потому что иметь дома индивидуальную свечу, которой больше нет ни у кого, – это особое наслаждение.
Но все упирается в деньги. Материалы, качественные материалы, стоят очень дорого. Иногда я хочу плакать и рвать на себе волосы из-за того, что живу в материальном мире. Но такова реальность, как бы грустно ни было. Именно поэтому я предпочитаю не задумываться о вопросе будущего – меня до чертиков пугает перспектива остаться ни с чем.
– А я боюсь, что подведу всех. Но больше я боюсь, что подведу самого себя.
– А теперь ложимся на живот и делаем стрелочку. Держим минуту, не забываем дышать. Поехали. – Лоренто свистит прямо около моего уха, и я практически подпрыгиваю на месте.
Парни, словно дрессированные, ложатся на животы, поднимают корпуса и ноги от пола, складывая руки в стрелу над головами. Получается некая полянка из подкачанных парней – мечта всех девушек, иначе я обозвать это не могу.
Кряхтение, тяжелые вздохи раздаются с разных сторон, но никто даже не думает сдаться. Я аккуратно подхожу к Элиану и немного приседаю, чтобы сфотографировать то, как он делает упражнение. Не то чтобы я могу считаться фотографом, но кадры получаются неплохие. В голодное время продам их для женского журнала и стану самой богатой девушкой в мире. Боже мой, этот зад в черных спортивных шортах должен быть использован в рекламах для завлекания людей в тренажерный зал.
Я уже создала ему отдельную страницу, на которой будут только тренировки, питание и еще полезные штуки. На него уже подписались полсотни девушек, которые не перестают оценивать сегодняшнее короткое видео с его отжиманиями. Не могу осуждать их, я сама буду пересматривать это еще не один раз.
– Гутьеррес, руки выше. Из-за тебя еще пятнадцать секунд к основному времени. – Это адресовано Кайдену, который расслабил руки в локтях. Лоренто, как коршун, кружит над парнями, строго контролируя технику каждого упражнения.
На суше, то есть на тренировках в зале, все парни преображаются. Привычные шутки, драки, смех и тихие разговоры ушли на второй план. Каждый слушает тренера и делает все на износ, следя за техникой и общим ритмом. Кажется, будто я попала на занятия по подготовке к Олимпиаде, потому что некоторые упражнения тренера вызывают дикий восторг. Кстати, даже Лоренто переменился. В этом небольшом пространстве с ковриками для йоги и тренажерами он чувствует себя на своем месте и уделяет внимание каждому, получая удовольствие от процесса.
– Левая нога вверх, правая рука делает гребок кролем. Оттягивает момент погружения, держим пятнадцать секунд. – Снова свист, и парни синхронно начинают делать «гребок» руками, медленно опуская их под себя согнутой в локтях. – Пальцы вместе! Чувствуйте свое предплечье, принцессы. Думайте о том, как работают ваши мышцы, когда отталкиваются под водой. Полная концентрация!
Спустя тридцать повторений парни меняют руки, продолжая трястись, стоя на коленях. Я вижу, как с их лиц капает пот прямо на коврики, вижу, как их ноги подрагивают от напряжения, но никто не сдается. Они теряют равновесие и начинают сначала. Они хрипят сквозь стиснутые зубы, но продолжают имитировать гребок. Мое сердце глухо стучит о ребра, потому что я наблюдаю за тем, как воля и дисциплина побеждают лень и слабость. Прямо перед моими глазами парни становятся сильнее, перебарывают себя, а это очень интимный момент.
– Встали. – Свист, но уже не такой резкий и громкий. – Мягко потянулись к ногам. Аккуратно, медленно. Чувствуйте свою спину, вы должны ощущать, как задняя поверхность бедра тянется. Дышите ровно, не задерживайте воздух. Принцессы, вы сегодня особенно хороши. Все, собирайте коврики. Пятьдесят двойных прыжков на скакалке, и марш переодеваться к воде. Даю вам на все двадцать минут. Кто опоздает, тот будет убирать бассейн после тренировки. Вперед. – Снова свист, и парни, вытирая пот со лбов, идут к двери в инвентарную, на которой висят самые обычные черные скакалки с серыми ручками.
Я пью воду, незаметно обмахиваясь от жары и запаха пота, который заполняет это маленькое пространство. Открытое настежь окно ни разу не спасает от скопления тестостерона, а еще моя свободная кофта с длинным рукавом только усложняет ситуацию.
Я выхожу вслед за тренером, хотя все еще испытываю смущение и вину, когда остаюсь с Лоренто один на один. Вообще, пока что в бассейне я ощущаю себя лишней. Между парнями и Лоренто складывается определенная связь, и иногда они понимают друг друга без слов. Шутки внутри команды, какие-то совместные воспоминания, которые мне недоступны, показывают, что я здесь лишняя. Хотя парни, с которыми я уже успела за сегодня познакомиться, очень добры ко мне и стараются давать расшифровки даже тем упражнениям, которые я знаю слишком хорошо. Ностальгия не отлипает от меня, но и чувство потери ощущается слишком ярко.
– Не возникает желания вернуться? – неожиданно спрашивает тренер, когда мы спускаемся из тренажерного зала в бассейн. – Я же вижу, как ты поворачиваешься в мою сторону на каждом свистке, и даже не думай говорить, что это из-за громкого звука, – против рефлексов никуда не денешься, Ева.
– Я не смогу вернуться, даже если буду хотеть этого. Прошло слишком много времени, да и каких-то высот я никогда не хотела достичь. – Одним легким взмахом руки Лоренто показывает в сторону своего кабинета, и я, конечно же, иду за ним. – Тренер, в общем, простите меня за тот раз. Я поступила мерзко, но так сложились обстоятельства.
– Обстоятельства, из-за которых ты пришла в душный спортзал с пятнадцатью потными парнями в одежде с длинным рукавом? – Все мои внутренности сжимаются в один комок, а от лица отливает краска. Я закусываю щеку изнутри, просто пялясь на тренера. – Те же обстоятельства всегда заставляли тебя прикрываться полотенцем, когда ты вылезала из бассейна, даже чтобы пройти десять шагов до инвентарной?
– Я не понимаю, к чему вы ведете, – говорю я слишком испуганно. Черт возьми, почему я не могу контролировать реакцию своего тела в стрессовых ситуациях?
– Понимаешь, Ева. И я всегда все понимал, даже если тебе казалось, что ты хорошо скрываешься. Поэтому мне не нужны твои извинения. Никакой обиды я не держу. Мне нужно, чтобы ты делала что-то со своей проблемой. – Он садится за стол и складывает руки перед собой. – Раз уж нас снова свела судьба, то я просто не могу оставить тебя в покое. Как я могу тебе помочь?
Я просто смотрю на него и ощущаю, как грудь тяжело поднимается в тревожном глубоком вздохе. Рука, которая держит телефон, подрагивает, а в ногах как будто накопилась невыносимая усталость, заставляя их покалывать от напряжения.
В голове пустота. Я не чувствую ничего, кроме страха, который ледяной колючей лавиной скатывается на меня. Мне хочется убежать отсюда – домой, в безопасность. Я желаю, чтобы этот разговор просто исчез, был стерт, удален и уничтожен. Уши нещадно горят от досады и из-за того, что меня буквально подловили за руку, требуя ответа.
Знаете, что самое страшное для человека, который страдает от расстройства пищевого поведения? Узнать, что все его глупые и отвратительные привычки и ужимки поняты. Осознать, что другие видели, как ты прикрывала живот и специально выгибала ноги, чтобы они казались меньше. Понять, что другие замечали, как ты ешь маленькими кусками, стараясь всегда оставлять на тарелке хоть какой-то остаток пищи, лишь бы не доедать порцию до конца. Услышать, как другие обсуждают то, что ты вызываешь рвоту после еды.
Да, я думала, что этого не видит никто. Но моя иллюзия развеялась первый раз, когда Ноан заметила, что я несколько дней пила только воду и бегала в туалет каждые десять минут. Она точно так же, как и тренер, села передо мной и потребовала рассказать, почему я вытащила батарейки из наших весов и избегаю смотреть в зеркало.
И вот сейчас я снова нахожусь в этой ситуации, но раскрываться гораздо тяжелее и больнее. Особенно перед мужчиной. Особенно когда этот мужчина тебя тренировал в чертовом купальнике, который ты ненавидела всей душой.
Резко для самой себя я начинаю ярко чувствовать свое тело: живот, бока, задницу, ноги и руки. Я ощущаю каждую складку, каждый неидеальный участок, и это доставляет боль.
– Мне не надо помогать. У меня все хорошо, – наконец отвечаю я с долей злости, чувствуя, что во рту становится сухо.
– Ева, пожалуйста. – Лоренто смотрит в стол, словно ему тоже тяжело. – Я не пытаюсь тебя задеть или унизить. Ты прекрасно выглядишь, если хочешь знать мое мнение. Но если тебе тяжело, то я могу тренироваться с тобой. Сделаем тебя еще лучше, но вместе. Без бассейна, только в зале. В любое удобное время…
– Мне не нужно это, – грубо и с истеричными нотками перебиваю я тренера, пока слезы медленно подбираются к глазам. – У меня все хорошо, ладно? Можно я пойду к бассейну, чтобы подготовиться к съемке Элиана? – Я не дожидаюсь ответа и пулей вылетаю из кабинета, направляясь к туалетам. Слезы все-таки затапливают глаза, а губы дрожат от унижения, которое я испытала только что.
Закрыв дверь в маленькую комнату с унитазом, раковиной и зеркалом над ней, я сажусь прямо на крышку и закрываю руками лицо, призывая себя успокоиться. Я понимаю, что Лоренто не хотел меня обидеть. Он просто не осознает, насколько подобные разговоры являются триггерными. Я правда ценю его неравнодушие, его искренность в глазах, даже после моей подставы. Но такие темы я отвергаю. Слишком болезненно слышать даже намеки на то, что необходимо худеть. Чертово слово «похудение» должно быть стерто с лица земли.
Однажды я обедала вместе со знакомыми с моего курса, и они начали говорить про спорт, диеты и утренние пробежки. И даже тогда, когда разговор никак не касался моей фигуры, я сидела, словно на горячей сковородке: мне было так некомфортно, что весь аппетит испарился в воздухе. Это работает именно так, по крайней мере, для меня: все разговоры, касающиеся тела, воспринимаются в штыки. Я сразу проецирую все на себя и думаю, что так они намекают на мое обжорство и лишние килограммы.
Я встаю, чтобы умыть лицо и посмотреть на себя в зеркало внимательнее. Я поднимаю светлую кофту, вставая на носочки, чтобы увидеть живот. Чуть спустив штаны, я вижу красноватый след от резинки прямо около пупка – очередные мысли о лишних отеках тут же рождаются в голове.
Еще один бонус: я не могу объективно оценивать свое тело. То есть смотря в зеркало, я вижу исключительно складки и жир, которых даже может не быть в действительности. Повернувшись боком, чтобы оценить живот, я замечаю, что он не идеально плоский. Я провожу мокрой ладонью по нему и чувствую мягкость, которую искренне ненавижу. Я не понимаю, как выгляжу. Более того, я даже не знаю свои объемы и размер одежды, потому что все равно покупаю вещи, которые висят на мне.
Расправив кофту и штаны, я вытираю руки о бумажные полотенца и наконец выхожу из туалета. Из раздевалки слышатся смех и звук воды. Парни уже переодеваются перед тренировкой. Я спешу в бассейн, приняв очередное важное для себя решение.
Элиан придурок, и это официальное заявление. На тренировке он зачем-то начал спорить с Лоренто о цикличности гребков, и теперь его оставили убирать лишнюю воду с пола. А меня заставили раскладывать по полкам инвентарь, который тренер предварительно свалил в одну кучу. При чем тут вообще я? Тот же вопрос я прорычала, когда меня буквально за волосы затаскивали обратно в бассейн.
– Ты тоже в команде, Ева. Твой компаньон обоср… оплошал, а значит, что и ты тоже. Меньше слов, больше дела! – Вот такой ответ я получила от Лоренто. Класс.
Я разбираю лопатки для гребков, чтобы сложить их по парам, пока Элиан сзади машет шваброй так, будто мечтает разогнаться и взлететь на ней. Когда очередная порция брызг снова опускается на спину, я уже не выдерживаю и поворачиваюсь к нему со злым лицом:
– Поплавок, а ты знаешь, что воду нужно сметать в специальный слив в полу, а не мне за шиворот?
– А что, я разве делаю как-то по-другому? – Невинные глаза – и снова удар по полу, только теперь капли долетают мне до шеи. – Упс. – И еще раз, на этот раз сильнее.
– Беги, сукин сын. – Я вскакиваю с корточек и бегу за ним вдоль бортика, ощущая, как ноги одеревенели из-за неудобной позы.
Я не могу нормально разогнаться, потому что сланцы скользят и слетают с ног, а прикладываться головой о кафель – сомнительная перспектива.
Элиан выставляет швабру горизонтально между нами, и я с дурости хватаюсь за нее. Он тут же разворачивает нас так, что я оказываюсь спиной к бассейну в опасной близости к краю бортика.
– Умеешь плавать, детка? Ставлю тачку Кая, что ты пойдешь ко дну сразу же.
Ха-ха-ха, идиот. Знал бы он, что я могу вытворять в воде. Конечно, с его скоростью я не сравнюсь, но вот удивить говнюка смогу. Могу, но не буду.
– Ты не посмеешь, Элиан.
– Мы возвращаемся к старому разговору, – хмыкает он. – Что меня остановит?
– Желание иметь детей в будущем. Клянусь, Элиан, я…
Он делает маленький, почти незаметный толчок вперед, но этого хватает, чтобы я оступилась и потеряла опору под собой. Я лечу в воду, но не отпускаю швабру, поэтому Элиан присоединяется ко мне, наваливаясь сверху. Рефлекторно я выдыхаю носом воздух, чтобы вода не попала в него, а еще ноги сами начинают двигаться, но это не помогает.
Я крепко зажмуриваю глаза, потому что хлорка та еще едкая дрянь. Я чувствую, как руки Элиана обнимают меня за талию, притягивая ближе к себе. Между нами не остается пространства, грудь прижимается к его груди, посылая искры во все тело. Мы как будто остановили время, замерли напротив друг друга в стихии, которая для нас обоих является домом.
Легкие горят, а темнота в глазах усиливается, поэтому я начинаю активнее двигать ногами, инстинктивно выворачивая стопы вовнутрь, потому что так правильнее грести. Мы синхронно всплываем, барахтаясь и пытаясь отдышаться. Я открываю глаза, промаргивая пелену из слез и воды, и сразу же понимаю, что мое лицо прижато к лицу Элиана. Он глубоко дышит около моего носа, и я сглатываю, низом живота ощущая выпуклость в его плавках.
– Я думал, что тебя надо спасать, – почти шепотом говорит он, не отворачивая головы, – а ты справилась и без меня.
– Ты держал меня, пока я пыталась совладать с паникой.
– Держу тебя до сих пор, Ева.
Я осмеливаюсь поднять голову и сразу же оказываюсь в плену его глаз. Наши носы почти что соприкасаются, а его хватка на моей талии усиливается, и я втягиваю живот, хотя его пальцы даже не дотрагиваются до меня в этом месте.
– Два буйка, вы вообще страх потеряли?! – Злой голос Лоренто, раздающийся из-за спины, прерывает магию момента, и мы начинаем смеяться, корча рожицы. – Быстро вылезли из моего бассейна! Швабра где, олухи?
– Тренер, кажется, мы ее утопили, – говорит Элиан, помогая мне подняться по мокрой металлической лестнице.
– Моя жена за эту швабру утопит вас. А потом меня. Быстро достали и пошли вон отсюда, идиоты. Господь, если ты меня слышишь, я редко тебя о чем-то прошу, но сейчас я готов умолять: сделай так, чтобы команда этих придурков не довела меня до могилы. Аминь.