– Как Лили это сделала? – спросила Эшли, перечитывая письмо. – Как она решилась снова летать? Должно быть, это так страшно.
Робин задумалась.
– Думаю, не летать было еще страшнее.
Эшли посмотрела на дорожку, где шел забег на четыреста метров. Юноша грациозно прыгал через планку, а неподалеку девушка готовилась к метанию копья. Сестры увидели, как она разбежалась по дорожке, метнула копье, оно взмыло в небо, а затем вонзилось в зеленую траву. Девушка подпрыгнула от радости, обернувшись к маме, машущей ей. Еще один рекорд.
– Конечно, трудно делать то, что не любишь, – тихо сказала Эшли. – Скоро твой забег?
Робин взглянула на часы.
– Двадцать минут.
– Ну, поехали на старт?
Эшли посмотрела на письмо, затем резко кивнула.
– Если бабушка смогла снова сесть за штурвал, я проеду двести метров. Погнали!
Она развернула свое роскошное гоночное кресло и решительно покатила к старту. Робин поспешила рядом.
– У тебя куча времени научиться, не гони сразу. Сегодня не перенапрягайся.
Эшли рассмеялась.
– Не напрягаться? Будет сделано! – с сарказмом бросила она.
Рванув вперед, она ловко закрутила колеса и помчалась к зоне разминки. Робин вздохнула и повернулась к Заку.
– Все нормально? – спросил он, обнимая ее за талию, будто так и надо.
– Теперь да. Надеюсь, она не переборщит.
– О, переборщит, – весело сказал Зак. – Мы можем только подбадривать, правда, Мали?
– Точно, – кивнула Мали. – Мама ненавидела, когда за нее что-то делали. Я с детства знала, что нужно держаться в стороне и дать ей действовать самой. Если нужна помощь, она попросит. Иначе – идет напролом, как и мы все.
Робин улыбнулась, прижавшись к Заку, и осмелилась поцеловать его. Его ответ заставил ее вспыхнуть, но сейчас было не время.
– Можно позже пригласить тебя на ужин? – спросила она.
Он поцеловал ее снова.
– Звучит отлично.
Робин не была уверена, что дотерпит до вечера, но диктор объявил старт паралимпийских гонок, и волнение за Эшли заглушило предвкушение. Вспомнив, как сестра вчера выпала из кресла, Робин запаниковала. Зачем она уговорила ее участвовать? Эшли не тренировалась, не освоила технику, впервые села в гоночное кресло только вчера. Спринт на двести метров – чистое безумие.
– Эшли! – крикнула она, но Зак заглушил ее поцелуем.
Когда она оторвалась от его губ, Эшли уже стояла на старте, сжав губы в знакомой решительной улыбке.
– Не могу смотреть, – прошептала Робин.
– Хорошо, – сказал Зак, обнимая ее. – Я посмотрю за тебя.
Судья дал старт, и Робин зажмурилась. Она всем сердцем хотела, чтобы бабушка Джинни видела это, но тут же поняла, как глупо не смотреть самой. Выстрел – и толпа заревела.
– Вперед, Эшли! – крикнул Зак, за ним Мали и Трей.
– В повороте ровно, Эшли! – раздался голос Дилана. – Так, теперь вперед! Вперед!
Робин не выдержала, открыла глаза и увидела сестру, вылетающую из поворота впереди. Руки яростно крутили колеса, тело наклонилось вперед. Соперники дышали в спину, но в глазах Эшли горел огонь. На последних семидесяти метрах Робин знала: никто ее не догонит. Эшли не позволила бы. Такой она была на велосипеде и чудом снова стала собой.
– Вперед, Эшли! – закричала Робин.
Сестра пересекла финиш, и диктор объявил рекорд.
– Похоже, у нас сегодня появилось несколько будущих звезд, друзья! – прокричал он. – Запомните: вы их впервые увидели здесь, на Оаху!
Робин бросилась к Эшли, обнимая ее не за победу, а за то, что она снова почувствовала себя живой, счастливой, настоящей.
Наутро Робин была не такой живой. Голова раскалывалась, во рту пересохло. Она потянулась за водой, но рука коснулась чего-то теплого, мягкого, волнующего.
– Зак, – шепнула она, сразу оживая.
Он лежал рядом, обнимая ее. Они валялись на диване в спортивной форме, окруженные коробками от пиццы и бутылками пива после вчерашней импровизированной вечеринки. Это был не романтический ужин, о котором они мечтали на стадионе, но на это было еще много времени. Прошедшая ночь была праздником общего триумфа – и не только.
– Слава богу, вы наконец вместе, – поддразнил тренер Тайлер, блеснув редким юмором. – Это сводило меня с ума.
– Я думал, вы встречаетесь, – сказал Коди, слегка покачиваясь после бутылки пива, отмечая трех рекрутеров, пригласивших его обсудить гранты.
– Теперь встречаемся, – твердо сказал Зак.
Этого Робин хватило.
Коди был не единственным, кто мечтал об университете. Дилан, вернувшись с встречи с комитетом по легкой атлетике, предложил Эшли место в паралимпийской команде с немедленным зачислением. Он также договорился о встрече с химическим факультетом, чтобы возобновить ее учебу в сентябре. Вчера Эшли бурлила энергией, рассылая письма риелторам в Оксфордшире, чтобы начать продажу дома бабушки Джинни и купить квартиры в Гонолулу.
– Отдельные квартиры, – уточнила Робин.
– Отдельные, – кивнула Эшли.
– Но рядом, – хором добавили они.
Кажется, после этого открыли шампанское, и вечер закрутился. Теперь Робин выскользнула из объятий Зака и пошла за водой. Наполнив стакан, она подошла к окну, любуясь крышами Гонолулу и манящим пляжем. После экскурсии по местам бабушки Джинни остров стал ей еще дороже, и она радовалась, что сделает его домом.
Прощаться с Англией навсегда она не хотела – там остались друзья и родня, а родители говорили о покупке квартиры для всей семьи. По «Фейстайму» они поделились успехами и планами, договорившись о визите.
– В конце концов, от Китая тут рукой подать, – сказал отец.
Робин с трудом представила карту без Англии в центре, но поняла, что он прав. Разве не японцы, наступая в Китае, угрожали Тихому океану в сорок первом, запустив цепь событий?
– Воды! – прохрипел кто-то.
Робин обернулась и увидела Эшли, ввалившуюся на кухню с несчастным видом. Она налила стакан, и сестра осушила его залпом.
– О, другое дело. Сколько мы вчера пили?
– Слишком много, – вздохнула Робин. – Но было весело.
– Изумительно, – улыбнулась Эшли, оживая. – Я счастлива, Робин. Разве не чудо? Ворчливая бабуленция – а на самом деле счастлива.
Робин обняла ее.
– Так рада за тебя, Эшли. Правда.
– Рада, что ты с Заком разобралась, хоть и могла бы поторопиться!
– Думала, он с тобой.
Эшли ухмыльнулась.
– Знаю, что ты так думала. Смех, конечно.
– Чего?! – Робин шлепнула сестру по руке. – Ты нарочно меня накрутила? Ах ты… вертихвостка!
– Ага, – весело призналась Эшли. – Но сработало же? Ты бы не поняла, что к нему чувствуешь, пока не решила, что теряешь его.
Робин покачала головой:
– Думаю, поняла бы, но времени упустила уйму.
– Как и бабушка. Не верю, что они с дедушкой Чарльзом чуть не расстались.
– Дедушка бы не позволил, слава богу. Они были так счастливы.
Робин вспомнила деда и бабушку – крепкую пару, несмотря на разницу. Чарльз, спокойный и логичный, идеально дополнял взрывную Джинни. Его смерть десять лет назад разбила бабушке сердце. И Робин тоже. Чтение подробностей их романа стало подарком этих странных двух недель на Гавайях, помогшим обеим сестрам найти своих мужчин.
– Хитрый квест бабушки Джинни удался, – сказала Робин.
Эшли улыбнулась.
– Похоже, да, храни ее Господь. Но мы не закончили, правда?
Она была права. Восьмая подсказка ждала. Робин огляделась, найдя письмо на столе, под коробкой от пиццы, с разводами от стакана.
– Бабушка бы одобрила, – сказала она. – Хоть это был и не май-тай.
– Сегодня выпьем, – ответила Эшли.
– Сегодня?! – ахнула Робин, чувствуя пульсацию в голове.
– Да ладно, сестренка, к вечеру оклемаешься. Закали характер, если хочешь тусоваться со мной.
Робин застонала, взяв письмо.
– Посмотрим, Эшли. А пока вот подсказка:
Ты была со мной с самого начала, и теперь я возвращаю тебя к истокам. Признаю, твоя бабушка была далеко не безупречна, но меня спасли любовь, дружба, а также сила серебрянокрылых ангелов и верность достойных сестер.
– Мило, – сказала Эшли, – но слегка бесит. Бабушка Джинни говорила, что восьмая, последняя коробка спрятана там же, где была первая?
Робин уставилась на нее:
– В аэропорту? С Микалой? Я его прикончу!
– Только если я не доберусь до него первой! Эй, Зак! – Эшли повернулась к гостиной и энергично пнула спящего Зака. – Просыпайся, пора искать сундук с сокровищами!
– Прямо сейчас? – пробормотал он, потирая глаза.
– После чая, – ответила Эшли.
Зак умоляюще взглянул на Робин.
– Что сделаем?
– Чай попьем, – рассмеялась она.
– Я выпиваю одну чашку вашего странного напитка, и потом идем?
– Похоже на то.
Он покачал головой:
– Вы, английские девчонки, такие суровые.
– Ну, некоторые из нас, – самодовольно согласилась Эшли. – Робин, ставь чайник. Я разбужу Дилана.
Дилан, как и Зак, не горел энтузиазмом от идеи спешного отъезда, так что Робин пришлось сбегать за выпечкой, чтобы подкрепить парней, прежде чем они загрузились в ее крошечный «Мини». Робин свернула на знакомую дорогу к аэропорту, все еще не веря, что всего две недели назад они с Эшли прилетели сюда и начали квест, который, как они надеялись, завершится сегодня.
– Бабушка Джинни гордилась бы нами, – сказала Эшли с пассажирского сиденья.
– И нами, – сухо добавил Дилан с заднего, где они с Заком теснились, неудобно поджав длинные ноги.
Эшли оглянулась на него.
– Жаль, что вы не познакомились.
– Да уж, – кивнул Дилан. – Она, похоже, была потрясающей. Но, знаешь, я готов довольствоваться второй версией, если оригинала не предлагают.
Эшли показала ему язык, а Робин не сдержала улыбку. Кажется, ее бойкая сестра нашла достойного соперника в Дилане, и это радовало. Она поймала взгляд Зака в зеркале заднего вида – он тепло улыбнулся. Он знал, как много значила для нее бабушка Джинни и чего стоила эта охота. Но, похоже, в итоге она обрела нечто большее. Теперь Робин была полна решимости довести дело до конца.
Она припарковалась на служебной стоянке и повела всех в зал вылета. Проверив график смен, Робин знала, что Микки должен быть на месте, но его стол оказался пуст.
– Микки?
– Нет меня, – раздался глубокий голос из-за стола.
Робин покачала головой и перегнулась через стойку. Там, как ребенок, прятался Микки.
– Ты что делаешь?
– Прячусь. Увидел тебя – ты выглядела слегка злой.
– И ты точно знаешь почему.
Он поднял на нее глаза, широко улыбаясь.
– Конечно, дорогая.
– У тебя последняя коробка, да?
Его улыбка стала еще шире, и он разжал руки, показав маленький, но идеально сделанный сундучок на коленях.
– Все время была у меня.
– Можно взять?
– Только с сестрой. Так сказала твоя бабушка. Нельзя брать, пока Эшли не вернется. Она здесь?
– Еще как, – отозвалась Эшли. – И если думаешь, что Робин злая, ты меня еще не видел!
Микки громко рассмеялся, выпрямился, поставил сундучок на стол, но все еще придерживал его рукой.
– Я просто выполняю указания вашей бабушки, девочки. Но, честно, я рад, что вы здесь вместе – и в такой замечательной компании. Она была бы счастлива.
– Откуда тебе знать? – спросила Робин.
– О, я не раз болтал с Вирджинией. Смены длинные, особенно ночью, а она любила трепаться по «Фейстайму». Сказала, что я напоминаю ей гавайца, которого она знала когда-то, – Калани.
Робин кивнула.
– Отец Лилиноэ. Инженер в «Джон Роджерс», потом в Хикэм-Филд.
– Точно. Он тоже не был в восторге от того, что она сделала с его дочерью.
– Она тебе рассказывала? – одновременно воскликнули обе сестры.
– Ага, – серьезно кивнул Микки. – Не сразу, но со временем. Сказала, что я для нее как священник на исповеди, которому она может признаться. Мне это польстило. Жаль, моя мама не слышала, она бы гордилась.
– Но они с Калани помирились, – сказала Робин, вдруг почувствовав потребность показать, что она тоже знает о прошлом Джинни.
– Еще как. Она говорила, что понимала его гнев, но по-настоящему осознала его, когда у нее появились свои дети. Увидела, как люди готовы разрушить свой мир, чтобы защитить мир своих детей. – Он вдруг посмотрел на Эшли. – Сказала, что для Лилиноэ она была готова отдать свои ноги после той авиакатастрофы, а для тебя сделала бы в пятьдесят раз больше.
– Правда? – тихо спросила Эшли.
– Да. Еще говорила, что война с ее болью и испытаниями научила ее беречь сердце. Если оно бьется правильно, сказала она, все остальное со временем встанет на свои места.
Эшли посмотрела на Робин, ее глаза блестели.
– Она была права, – сказала она, сжав ее руку. – Она была так права.
Микки вытер глаза и снова улыбнулся.
– О, и еще она говорила, что большинство проблем решает идеальный май-тай.
Эшли улыбнулась в ответ.
– Воистину мудрая женщина. Значит, есть только одно место, где стоит открыть этот сундучок.
– «Роял Гавайен»? – предложила Робин.
– Именно! Поехали, ребята, за май-тай!
– Май-тай? – позеленел Зак. – Прямо сейчас?
– Похмелиться надо, – хором ответили все.
Зак застонал, взглянув на Дилана.
– Во что мы влипли?
– Без понятия, – покачал тот головой, – но черт возьми, хочу узнать.
Они устроились за столиком у золотых песков Вайкики, заказав май-тай и большой кувшин воды.
– За бабушку Джинни! – предложила Робин, и все охотно поддержали тост, хотя, как она заметила, только Эшли по-настоящему отпила коктейль. Робин улыбнулась сестре.
– И за нас.
– За нас, сестренка! Пусть мы обе сияем, как летала бабушка. Пора читать последнее письмо?
Робин кивнула, но, доставая ключ, чтобы открыть коробку, почувствовала слезы. Она неловко потянула за замок. Ей хотелось завершить поиски, но теперь, когда момент настал, что-то удерживало. Внутри лежало последнее письмо бабушки. Прочитают – и ее будто не станет.
– Мы сможем перечитывать его сколько угодно, – сказала Эшли, словно угадав ее мысли. – И у нас останутся воспоминания.
Робин улыбнулась.
– Когда ты так поумнела?
– Когда мы снова стали близки? А теперь открывай этот чертов сундучок, я не могу ждать!
Робин глубоко вдохнула, повернула ключ и заглянула внутрь. Там лежал белый конверт, как она и ожидала. Вынув его, она заметила кое-что, от чего громко рассмеялась. Она повернула сундучок к Эшли, и та тоже расхохоталась.
– Синяя тушь!
– Тут только одна, – сказала Робин.
– Хорошо, что мы будем жить рядом. Дай сюда!
Эшли схватила тюбик и, к удивлению парней, использовала стакан с май-тай как зеркало, нанеся блестящую синюю тушь. Затем передала его Робин, которая, вновь почувствовав себя беззаботным подростком, сделала то же. Они вместе, с глазами, сияющими, как океан перед ними, развернули последнее письмо бабушки и начали читать.