– Док, а напомни, на кой мы туда премся?

– А пес его знает. Чтобы сделать фото на фоне тумана.

Приблизительно такой диалог состоялся с Валентином на склоне горы на половине пути к месту нашей сегодняшней стоянки. Шли медленно, останавливались часто. Сказать, что этот день выдался сложным, – ничего не сказать. По десятибалльной шкале примерно на одиннадцать. Честно говоря, не припоминаю, когда приходилось испытывать нечто подобное. Прошлогоднее восхождение на Килиманджаро по сравнению с первыми днями у подножия Аконкагуа кажется романтической прогулкой на лужайку за ромашками. Впрочем, какой-либо основательной подготовки перед горой у меня тоже не было. Ежедневные пробежки от компьютерного кресла на кухню и обратно – пожалуй, это все.

Мы вышли из базового лагеря, взяв с собой все необходимое снаряжение для штурма горы, а также газ, горелку, палатку и еду. Примерный вес моего рюкзака – около двадцати килограммов. У парней плюс-минус так же. Тащить это все по жаре вверх под углом тридцать-сорок градусов – удовольствие весьма сомнительное. Каждый шаг, который я делал, отдаленно напоминал мне шаг Нила Армстронга при высадке на Луну, с той лишь разницей, что у него это был «шаг для всего человечества», мой же в целом лишен какого-либо вселенского смысла, но надо идти, раз уж вписался в этот блуд.

На склоне горы нам предстоит сделать несколько ночевок выше базового лагеря, чтобы организм зафиксировал высоту и было легче штурмовать вершину. В итоге сегодня за пять часов не без надрыва преодолели расстояние в четыре километра и вышли на высоту 5050 метров, где установили палатку, основательно обложив ее камнями, чтобы не унесло, схомячили по паре бутербродов и отправились добывать воду для приготовления чего-нибудь горяченького.

Недалеко от лагеря протекал грязный, как я после недели в горах, ручей. Опций не так много: или кипятить мутную воду, или рубить снег. Поэкспериментировали, в итоге приготовили, если можно так выразиться, с помощью газовой горелки некий сублимат, отдаленно напоминающий чечевичный суп. Температура кипения на такой высоте отличается от равнинной – смесь едва была сварена и, соответственно, едва была съедобна. Помесил я это все добро в своей алюминиевой миске, осилил буквально две ложки, в итоге сплюнул пищу богов себе под ноги и хрипло произнес: «Пацаны, извините, я спать». Открыв палатку, медленно, но уверенно устремился в направлении своего мятого спальника, уже ждавшего меня в расстеленном виде. Впервые жутко разболелась голова. Хотелось просто занять горизонтальное положение, закрыть глаза и не двигаться.