Должен признаться. Я влюбился. Удивительное чувство. Давно такого не испытывал. Мы провели вместе три потрясающих ночи, о которых я буду помнить всю оставшуюся жизнь. И мне кажется, это вполне взаимно.
Имя субъекта – Багдад. Замечательный город. Сегодня пришла пора с ним прощаться. Маловероятно, что мы встретимся с ним вновь, но я запомню его таким, какой он запечатлелся в моем сознании, – приветливым, немного обшарпанным, но точно самодостаточным и гордым.
Спасибо этому дому, двигаем к другому, по крайней мере – пытаемся. Аус с утра запозднился на часок, но благо приехал. В Ираке вообще никто никуда не торопится – здесь это крайне не приветствуется. В самом начале путешествия я было взял быстрый темп, но на третий день синхронизировался с местными и теперь тоже нахожусь в расслабленном состоянии – неспешно плыву по течению величественных рек Тигр и Евфрат. Аккурат между ними пролегает наш сегодняшний маршрут в древний город Ктесифон. Слышали о таком? Лично я – нет, а между тем это некогда столица Парфянского царства и, на минуточку, Ктесифон в VI–VII веках спорил с Константинополем за право называться крупнейшим городом мира. Очевидно, проспорил. От столицы осталась арка да кусок дворца. Симпатичное антично-аутентичное местечко. Сейчас оно на реконструкции и подойти близко нельзя, но можно обойти сбоку и залезть на забор – оттуда будет хорошо видно гигантскую арку. Плюс за вход платить не нужно.
Едем дальше. Через редкие леса возвышающихся к небу пальм по пыльной дороге подъезжаем к Вавилону – «вратам Бога», как переводится ставшее нарицательным название этого древнего, некогда могущественного города. Близлежащие угодья живописные и крайне колоритные. Очевидно, древние месопотамцы знали толк в выборе места для строительства первой цивилизации.
Ожидание: рабы, несущие жрецов на носилках и размахивающие опахалами – все это на фоне древних руин.
Реальность: новострой и высокие современные заборы из кирпича, как у домов на Рублевке. Нет, в целом интересно, но бутафорией, конечно, сильно отдает. Саддам Хусейн в свое время таким образом решил воссоздать прообраз Вавилона, о котором еще Геродот писал, что красивее в мире города он не видел.
Предположительно в этом же месте когда-то были Висячие сады Семирамиды – одно из семи чудес света. Еще тут умер Александр Македонский. А еще где-то здесь античные застройщики заявили о строительстве комплекса под названием «Вавилонская башня», который должен был возвышаться до небес. Запустили рекламу, собрали деньги с инвесторов, начали строительство, но проект превратился в недострой. В те времена у людей был единый язык, но не было эскроу-счетов, поэтому, чтобы не возвращать деньги вавилонянам, хитрые застройщики придумали легенду, по которой Бог заставил строителей заговорить на разных языках, из-за чего они перестали понимать друг друга, не могли продолжать строительство и разбрелись кто куда по земле. Все поверили. Профит.
Если пройти чуть дальше от новодела, вместо Вавилона курильщика предстает Вавилон здорового человека – нормальные руины древнего города, какими они и должны быть. Поодаль можно увидеть античную статую льва – символ древнейшей цивилизации. Рядом местные пацаны гоняют в футбол. То, что мячик может отрикошетить на ценную реликвию с многовековой историей, никого особо не смущает. Над фейковым и нормальным Вавилонами на искусственной насыпной горе возвышается резиденция Саддама Хусейна, в которой тщеславному правителю ни разу и не довелось побывать. Впрочем, у него их было около сотни по всему Ираку, так что невелика потеря. Интерьер под стать бывшему владельцу – все дорого-богато. Внутри дворец отделан барельефами с историческими и религиозными сюжетами. С балкона второго этажа открывается крышесносный вид на руины древнего месопотамского города с одной стороны и на реку Тигр – с другой.
В 2003 году Вавилон оккупировали войска США. Американцы на время сделали резиденцию Саддама своим командным штабом. Затем захватчики/освободители (нужное подчеркнуть) покинули страну, а некогда роскошный дворец пришел в запустение – обшарпались стены, были выбиты стекла, на обломках самовластья везде написали чьи-то имена и нарисовали граффити. Новые власти не знали, что с этим делать, и не придумали ничего оригинальней, чем не делать ничего. Решили оставить как есть. Сейчас дворец является местом культурного и не очень отдыха. Сюда приезжают семьями – сделать селфи, покататься на роликах, поиграть в мяч, побить в бубен с прекрасной акустикой да поплясать. Мне посчастливилось побывать во дворце в пятницу – выходной день, когда толпы местных стекаются сюда на уикенд. Аусу даже сложно было найти место для парковки. Рядом с дворцом разбит парк, в котором продают чипсы, попкорн и сладкую вату. Вход на территорию, где находится это произведение диктаторского искусства, стоит чуть меньше доллара. Не знаю, понравился бы такой прейскурант бывшему хозяину угодий, но как есть.
Когда я находился в толпе иракцев, делающих селфи на фоне резиденции Саддама, я тоже фотографировал на телефон и периодически в мой объектив попадали местные женщины – иногда нечаянно, иногда специально. В один из таких моментов на это обратил внимание небритый мужчина, находившийся поблизости. Он подошел, молча взял у меня из рук телефон, проверил последнее фото, на котором были запечатлены женщины – вероятно, из его семьи, – удалил это фото, а также удалил из удаленных. Справедливо. Нужно мне все же было спросить разрешения. Парень вернул телефон, и я постарался дружески похлопать его по плечу. Он посмотрел мне в глаза и промолчал. Я испытал небольшой стыд. Ну что ж, бывает.
Вдоволь нагулявшись по столице Междуречья, я прыгнул к Аусу в авто и навсегда попрощался с некогда великим Вавилоном. Мой путь лежал в не менее великий город Кербала – здесь мне пришлось проститься и с самим Аусом. Он высадил меня на центральной площади, а сам отправился домой в Багдад. Я же неспешно побрел в сторону визитной карточки города – огромной шиитской мечети Имама Хуссейна, представляющей собой гигантский храмовый комплекс, сопоставимый по размеру с Зенит-Ареной в Петербурге. Эта мечеть считается одной из главных святынь в мусульманском мире наряду с Меккой и Мединой.
Свежих покойников со всех уголков Ирака свозят сюда в гробах, дабы совершить ритуальный обряд перед тем, как душа навсегда распрощается с телом. Сюда же ежегодно стекаются в качестве паломников миллионы пока еще живых людей из разных концов нашей планеты. Святыня работает круглосуточно, без перерывов на обед и прочих неожиданностей, являясь настоящим церемониальным конвейером. В момент моего здесь присутствия на территории этой огромной мечети в одночасье находились пару десятков тысяч живых посетителей и пару десятков мертвых. У места очень мощная энергетика, здесь царит особая атмосфера, от которой по-настоящему захватывает дух, а сама мечеть и ее убранство впечатляют как снаружи, так и внутри. А еще впечатляет то, что она стала моим домом на одну ночь, и это был очень интересный опыт.
На контрольно-пропускном пункте, коих здесь несколько по периметру, всем был безразличен мой цвет кожи, национальность и религиозные предпочтения. Никто не спросил ни слова, когда я решил проникнуть внутрь священной мечети, нужно было лишь пройти тщательный досмотр в целях безопасности. На входе крутится лента, стоят металлодетекторы, а охранники отслеживают подозрительные предметы через экраны мониторов – все как в аэропорту. Передо мной на ленту поставили гроб с телом, который медленно полз через рамки. Вдруг у охранников что-то запиликало, им пришлось открывать крышку гроба и заглядывать внутрь. Я смотрел на это все с выпученными глазами, стоя следующим в очереди. Тот неловкий момент, когда не можешь высказать свое негодование за нерасторопность впереди стоящему человеку, потому что он лежит.
Пройдя досмотр и попав на территорию комплекса, я сдал рюкзак в специальную камеру хранения, умылся под краником, снял обувь и зашел внутрь. Весь пол устлан мягкими коврами, которые регулярно пылесосятся. На коврах сидят люди – кто молится, кто просматривает шортсы в телефоне, кто просто отдыхает. Побродив часик-полтора по шикарным залам с зеркальными потолками, с которых свисают гигантские люстры, я приземлился под одной из них в уголочке на ковер, чтобы сделать записи в телефоне по свежей памяти. Стрелки часов слились воедино, сообщая, что уже полночь, я занял горизонтальное положение и решил подремать. Буквально через пару минут мою попытку уснуть прервал смотритель, грозно сказал что-то на своем смотрительском, в духе «Нельзя тут спать, пес, выметайся вон», и указал в сторону выхода.
Я находился в небольшом недоумении. Перед расставанием Аус сказал, что спать в мечети можно и что он всегда так делает, когда бывает в этом городе. Я даже специально не стал искать гостиницу по такому случаю. Ладно, посижу еще в телефоне – хоть так не выгоняют. Заприметив мою внешность, слегка отличающуюся от местной, подошли иракские подростки и стали расспрашивать через онлайн-переводчик – кто я, откуда и что здесь делаю. Спросили, мусульманин ли я, на что получили мой неоднозначный ответ «Бог внутри» и жест в виде прижатой к сердцу ладони. Когда узнали, что я приехал из России, самый смекалистый спросил, могу ли я взять его с собой, так как он мечтает уехать из Ирака.
Осознав, что я не готов оказать ребятам содействие в вопросах эмиграции, они отстали. Я же окончательно проснулся и пошел искать розетку, чтобы зарядить телефон. Ходил туда-сюда, наблюдал процессии, не прекращающиеся даже ночью. В итоге промаялся так до пяти утра. Зал наполнился людьми на утренний намаз – протолкнуться было практически невозможно. И тут я заприметил, как смотритель гоняет других спящих, они встают и дружно куда-то уходят. Я решил проследовать за ними, спустился по лестнице на уровень ниже и – о чудо! – увидел там покойные палаты с большим количеством спящих на коврах людей.
Барометр моей радости этим ранним утром уверенно пополз вверх. Оказывается, здесь есть специальный зал, где официально разрешено отдыхать всем посетителям мечети в тишине, не мешая при этом остальным. Я прилег среди таких же других уставших людей и почти сразу же откинулся. В итоге проспал так около шести часов. Проснулся ближе к полудню от того, что уже другой служитель мечети пытался забрать мой стоящий рядом стаканчик с водой, подумав, что это мусор.
Опыт ночевки в мечети был прекрасен и осядет в моей памяти надолго. Не припоминаю, чтобы ночь, проведенная в условном одиночестве, когда-нибудь давала мне столько положительных эмоций, как эта. Единственное, о чем жалею, – что не взял с собой теплые носочки, уж больно замерзли ноги.