Уфф… Даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, начну с классики: в Багдаде все спокойно. Ну как спокойно… Относительно. За день увидел вдалеке всего два клуба дыма, и вряд ли это были курительные комнаты или кальянные.

Позавтракав, выдвинулся исследовать город, но сперва заскочил в близлежащий обменник, дабы сбагрить американские доллары и обзавестись иракскими динарами, после чего прикупил в соседней палатке местную сим-карту. Для ее оформления требуется паспорт и отпечатки пальцев, которые берут с помощью специального устройства. Продавец, узнав откуда я приехал, радостно провозгласил: «Бутин – гуд, Дзеленски – джуд». Не знаю, что конкретно он имел в виду, знаю только, что на арабском языке не произносится буква «п», ну да ладно. Иракскому геополитику, торгующему симками, со стороны виднее. Этого непонятного Бутина потом еще упоминали в разных местах неоднократно.

Обзаведясь мобильным интернетом и установив местное приложение для вызова такси, я смог легко ориентироваться в пространстве и планировать логистику по городу. Начал с посещения монумента памяти жертв режима Саддама Хусейна, представляющего собой занятное сооружение в виде двух полусфер. Рядом с монументом на площади в камеру фотографа позировала иракская молодежь – вероятно, выпускники какой-то багдадской гимназии. Напросился на совместное фото. Не отказали. В качестве охраны монумента – бронированные джипы с аккуратненько натянутыми на дула целлофановыми пакетами и сохнущими после стирки штанишками. Кстати, военных по городу – ну прям очень много. За день, наверное, повстречал минимум несколько сотен.

Внутри мемориала – неоднозначная экспозиция, посвященная жертвам режима Саддама Хусейна. На стенах – десятки тысяч фотографий погибших людей, сгруппированных по разным социальным группам: студенты, научные работники, врачи, религиозные деятели, военные. Есть стенды о женщинах и детях. Присутствуют орудия пыток и личные вещи некоторых погибших. Впрочем, присутствует и бечева, с помощью которой был казнен через повешение сам Саддам. Клин клином, так сказать.

Харизматичный Саддам Хусейн рулил Ираком двадцать четыре года. Конечно, он из тех диктаторов, коих не стоит однозначно рисовать черной краской. Светлые тона в его портрете выделяются за счет весьма просвещенной социальной политики, которую он проводил в соответствии с идеологией своей партии БААС. Социальное обеспечение при Саддаме было самым высоким в арабском мире. Например, золотые медалисты средних школ в Ираке могли отправиться на бесплатное обучение на инженера или врача в Европу с гарантированным трудоустройством на родине по возвращении. Чтобы быть уверенным, что стипендиаты не разбегутся по миру, – их родня описывала в залог возвращения свое имущество. Равноправие женщин было не на словах, а на деле – их немало работало в правительстве и на ответственных должностях. Встретить в городе даму в чадре или хиджбе в те времена можно было нечасто. Бюджетная поддержка бесплатного и качественного образования и медицины делала жизнь для простых иракцев комфортной и благополучной, а благодаря рыночной экономике можно было еще и неплохо зарабатывать, но при условии, что ты знаешь край. А край был обозначен четко: любая нелояльность к режиму и Саддаму лично, включая «нездоровое критиканство», жестко каралась – в лучшем случае люди исчезали без особой огласки, в худшем – отрезались языки, уши и другие части тела.

Оборотной стороной этой просвещенной, но абсолютной личной диктатуры было то, что в окружении Саддама не было людей, которые могли бы дать трезвый совет и отговорить его от непоправимых ошибок, приведших к краху страны и личной гибели. Таких судьбоносных «фейлов» было несколько, и все они были связаны с внешней политикой:

• рассчитывая на блицкриг, начал в 1980 году войну с Ираном, затянувшуюся на восемь лет с применением химического оружия и закончившуюся ничем, кроме потери миллионов жизней и подрыва экономики страны;

• не договорившись о цене на нефть, оккупировал в 1990 году Кувейт, игнорируя обреченность этой авантюры в силу тогдашней геополитической обстановки;

• бессмысленно лупанул в 1990 году по Израилю и Саудовской Аравии, отрезав себе путь к политическому отступлению;

• пытался бестолково и неудачно, а главное – стратегически бессмысленно, организовать в 1993 году покушение на президента Буша-старшего во время его визита в Кувейт, что спустя десять лет вдохновило его сына на кровную месть.

Каждой из этих ошибок можно было избежать, окажись в команде Саддама люди, способные сказать правду в глаза, но когда окружение нацелено только на то, чтобы сдувать пылинки и говорить, что верховный главнокомандующий все делает правильно, – чувство реальности теряется и избежать ошибок невозможно.

А самое паршивое для последующего поколения иракцев – то, что Саддам физически истребил любую мало-мальскую оппозицию, и, когда его не стало, на политической сцене не оказалось разумных людей, способных строить будущее. Теперь, как в фильмах для взрослых, «результат на лицо»: в стране много лет царит беззаконие и бардак.

Закончив осмотр сложной экспозиции, я вышел из странного здания и вдохнул воздух поглубже. После увиденного и прочитанного стало откровенно грустно. Впрочем, грусть длилась недолго – следующим местом посещения в Багдаде был смешной памятник сохранению иракской культуры. Что в нем забавного? Дело в том, что по внешнему виду он очень напоминает многорука, неумело открывающего бутылку вина. Почему так выглядит – не имею ни малейшего понятия. Кстати, несмотря на то что Ирак – мусульманская страна, алкоголь здесь вполне легально продается в специализированных магазинах. Лично я не покупал, но видел парочку алкомаркетов, проезжая мимо на такси.

Чуть позже решил осмотреть Багдад свысока, затесавшись в городском парке на колесо обозрения вместе с иракской детворой. С виду – типичный арабский городейко. Чем-то напоминает район Дейра в Дубае, только чуть побольше да погрязнее. Вдали на горизонте что-то дымилось. Глядя на город с высоты птичьего полета, наткнулся взглядом на расположившиеся неподалеку «Мечи Кадисии» – это такие красивые триумфальные ворота, которые по указу тщеславного Саддама воздвигли из стали, вылитой из танков противника в честь «победы» Ирака в бессмысленной войне с Ираном. Впрочем, руководители Ирана тоже думали, что они победили, так что поди их разбери. СССР, кстати, поставлял Ираку вооружение, а лидеру Ирана Хомейни эмпатичный Брежнев регулярно слал открытки, но тот на них не отвечал. То ли не доходили, то ли обиделся.

Спустившись с колеса обозрения, захотел осмотреть «Мечи Кадисии» вблизи, но, подойдя ближе, уперся в забор и ворота. Путь мне преградил улыбающийся в тридцать два зуба усатый военный, который напрочь отказывался пропустить меня к достопримечательности, ибо она находится в так называемой «зеленой зоне» – на правительственной территории, куда без специального пропуска проход запрещен. Вместо доступа к монументу жизнерадостный боец, бронежилет которого был усеян разными штуками, включая осколочные гранаты, маркер салатового цвета и ножницы, предложил сфотографироваться с ним в обнимку на память, потом взял номер моего телефона и попросил отправить ему совместные селфи. Всем своим коллегам, проезжавшим и проходившим в тот момент мимо, военный тыкал в меня пальцем и громко кричал «русси, русси», улыбаясь до ушей. Те улыбались в ответ. Лучше бы к воротам пропустил, ну да ладно.

Продолжая неспешно прогуливаться по шумному Багдаду, добрел до уютной пешеходной улочки Бутаннаби, где местные торговцы продают книги. В 2008 году здесь произошел ужасный теракт, унесший жизни десятков людей. По пути видел заброшенные здания, по фасаду изрешеченные пулями. Прошелся до набережной реки Тигр и бессмысленно прокатился десять минут на лодочке. Река довольно унылая. Вдалеке на берегу опять что-то дымилось. Пришвартовавшись и спустившись на землю, зашел в интересную аутентичную кафешку, дабы испить чаю. Кто-то из завсегдатаев бесцеремонно подсел и принялся допрашивать, кто я, откуда. Отношение к одинокому туристу – либо нейтральное, либо положительное. За все время ни разу не испытал к себе никакого негатива.

Чуть поодаль стояла небольшая мечеть. На входе меня приветствовал прихожанин, знавший пару фраз на русском языке. Узнав, что я из Петербурга, мужчина восторженно произнес: «Сталинград», – я его поправил, мол, не Сталин, а Ленин. Впрочем, Ленин, Сталин – для них примерно одинаково.

Вечерело. Отправился в район Казимия смотреть Золотую мечеть – популярную местную святыню, которая была воздвигнута пять сотен лет назад. На входе прошел несколько тщательных досмотров в целях безопасности, даже пришлось сдать телефон. Сама мечеть впечатляет: внутри вся в маленьких зеркалах, снаружи – в золоте. В радиусе очень много людей: кто молится, кто отдыхает на ковриках, кто ходит по кругу. Воссоединился с местными, осознав, что все люди (да и вообще все живое) – одно целое, а ты – всего лишь капля в океане. Послушав муэдзина и немного пофилософствовав про себя, отправился на поиски харчевни, дабы желудок воссоединился с заслуженным ужином. Нашел непримечательную кафешку на открытой террасе прямо на берегу реки Тигр. Голодный как тигр, быстро умял за обе щеки средней паршивости кебаб, знатно продрог и поехал отогреваться в популярное среди местных кафе «Бейрут» с интерьером, состоящим из тысячи книг. Сижу в окружении исключительно одних мужчин, пью чай, курю кальян и пишу эту главу. Стоящие на полках книги определенно помогают.

В путешествии день кажется очень длинным, и это здорово. Секрет биохакинга найден: чтобы продлевать жизнь, нужно проживать больше таких дней.