– Гайз, ду ю вонна ит самсинг? Ай хэв фуд, дринкс энд кофе, кам ту ми, – окликнула нас по-английски женщина лет пятидесяти пяти. За минуту до этого она припарковала свой торговый бусик прямо вдоль Пути на грунтовой дороге посреди леса, выпрыгнула с водительского места и побежала нас догонять.

Мы с Марго переглянулись. На часах было девять утра, совсем недавно мы покинули отель, где завтрак не был включен в стоимость проживания. Его цена – десять евро с носа – показалось нам явно завышенной для здешних мест, и мы решили, что перекусим где-нибудь по дороге.

– Эмм, окей, – отвечаю я женщине. Посмотрим, что там у нее. Разворачиваемся и неспешно идем к ее желтому фургончику.

– Матвей, заводи генератор, – вдруг кричит она кому-то на чистом русском. С пассажирского места вылезает мальчик лет двенадцати.

– О, вы говорите по-русски? – не без удивления спрашиваю я.

– Земляки, какое счастье! – радостно восклицает женщина, расплывшись в улыбке. – Вы третьи по счету русскоязычные, которых я встретила за все время, торгуя здесь.

– А как долго торгуете?

– Семь месяцев уже.

Слово за слово, знакомимся. Женщину зовут Вераника (уточнила – именно через «а»). Всю жизнь она прожила в Беларуси, там родила и воспитала дочь от первого брака. Двенадцать лет назад зарегистрировалась на сайте знакомств, где наткнулась на анкету следующего содержания: «Русский, живу в Португалии, работаю электриком, ищу женщину для создания семьи». Долго не думая, наша героиня написала автору объявления. После непродолжительной переписки мужчина приехал к Веранике в гости, где произошел мэтч. Спустя год или около того у пары родился мальчик по имени Матвей. Было решено, что первое время он с мамой поживет в Беларуси, где доступнее медицина и более благоприятные условия для новорожденных, после чего семья воссоединилась в Португалии.

– И как вам живется в Португалии? – спрашиваем мы.

– Ой, несладко, – отвечает Вераника, общаясь с нами как со старыми знакомыми. – Знала бы – не переехала.

– Почему? В Беларуси лучше?

– Конечно. Во-первых, зимой здесь холодно и сыро, поскольку нет центрального отопления – в течение нескольких лет привыкала к этому. Во-вторых, все дорого. Медицина – так вообще кошмар, лучше не болеть, а качество оставляет желать лучшего. В-третьих, проблемы с работой. Муж – специалист, трудится электриком тридцать лет. Для него, слава богу, работа есть. А я всю жизнь в торговле проработала, здесь для меня подходящих вакансий днем с огнем не сыскать. Какое-то время на частной швейной фабрике шила блузки и рубашки, потом еще какие-то халтуры были, сейчас вот бусик купили, пробуем развивать свой бизнес.

– А у вас гражданство Португалии есть?

– У мужа есть, у нас с сыном – нет. Только вид на жительство. Подала документы три года назад, но они тут вообще не торопятся, так что не знаю, когда получу.

– А дома давно были?

– Да, билеты дорогие сейчас. Нам, чтобы туда-обратно семьей съездить, нужно минимум две тысячи евро только на дорогу, раньше с этим делом было проще.

– А в Беларуси у вас что-то осталось?

– Да, у меня там две квартиры. В одной дочка с мужем и внучкой живут, во второй сделала ремонт и начала сдавать, но арендаторы недобросовестные оказались, поэтому сейчас просто стоит без дела.

– Не думали вернуться?

– Да куда мне уже… Вон Матвей подрастает. Учится в португальской школе лучше всех в классе. Образование здесь, конечно, так себе. В пятом классе не все дети знают таблицу умножения.

– Матвей, нравится тебе учиться? – спросили мы у мальчика, отвлекшегося от телефона, чтобы запустить генератор.

– Ну да.

– Молодец, помогаешь маме.

– Так, – снова заговорила Вераника. – Я испекла утром беляши. Еще горяченькие. Будете? Только заранее предупреждаю, что они по пять евро. Мясо и мука здесь дорогие. А еще бензин.

Мы с Марго переглянулись, на пару секунд синхронно зависли, после чего утвердительно кивнули.

– Машина ваша или в аренду? – продолжил я допрос, пока Вераника аккуратно разворачивала фольгу, доставая оттуда два небольших беляшика.

– Наша. Купили б/у в Германии, надо отбивать вложенные средства.

– Много вообще людей здесь проходит? Вы же стоите в отдалении и, получается, только для пилигримов, идущих по Пути Сантьяго, работаете?

– Да. Сейчас только начало сезона. Вчера, например, тридцать человек прошло. Летом будет больше. Но покупают, конечно, не все.

– А нужно получать какое-то разрешение для торговли именно в этом месте?

– Да, мы специально арендовали участок у государства. Хотим подвести сюда электричество. Муж все сделает, но документы пока на рассмотрении. Очень долгая бюрократия. Пока электричество не подвели – все работает от генератора. А вообще, у меня в планах поставить здесь столики и готовить борщ и драники.

Умяв с Марго в один присест по маленькому беляшу и выпив кофе, мы снова переглянулись, считывая по глазам друг друга, что оба не наелись. В это время Вераника продолжала рассказывать нам о непростой жизни в португальской провинции. Глядя на часы, я аккуратно прервал ее речь и сказал, что нам пора. Было видно, что она не прочь была поболтать с нами еще, но пока стоит хорошая погода – нужно идти. Сегодня нам предстоит проделать длинный путь.

– Интересная встреча на Пути, – произнесла Марго, когда мы немного отошли от желтого бусика. – Необычная у женщины судьба.

– Согласен. А еще это был самый дорогой беляш в моей жизни, – задумчиво заметил я.

Протопав около часа, достигаем приграничного города Валенса, где делаем привал, чтобы отдохнуть и догрызть припасы апельсинов и печенюшек. Сидим на каменном заборе старинного форта 1661 года постройки, пьем из термосов чай и любуемся удивительной красоты зелеными пейзажами. Перед взором открывается мост, соединяющий два берега. По ту сторону реки нас ждет Испания.

Hola, Испания… В этой стране я четвертый раз, но что-то мне подсказывает, что край сей настолько многогранный, а регионы так сильно отличаются друг от друга, что можно смело обнулять счетчик посещений Испанского королевства и без зазрений совести считать, что я здесь впервые.

Преодолев на своих двоих автомобильный мост через впадающую в бурлящий Атлантический океан тихую и спокойную реку Миньо, мы покинули территорию Португалии и уже спустя несколько минут оказались в другом европейском государстве. Никаких блокпостов, шлагбаумов и прочих приграничных атрибутов обнаружено не было. Единственное, что выдавало новую страну, – это приветственная табличка «Добро пожаловать в Испанию», а также смс в телефоне от мобильного оператора с аналогичным сообщением и напоминанием об отрицательном балансе.

В одной из подворотен первого на нашем пути испанского города Туй, буквально в паре сотен метров от условного кордона, на фасаде старинного здания с заколоченными окнами красовалось слегка поблеклое граффити с предупреждающей надписью на английском «Галисия – это не Испания».

– Интересно, – подумал я вслух, – за сколько часов сотрудники какого-нибудь условного выборгского ЖКХ закрасили бы аналогичную надпись у нас?

Итак, мы в регионе Галисия. По местным меркам это что-то типа испанского Дальнего Востока, в данном случае – Дальнего Запада. Здесь есть даже свой галисийский язык, официально закрепленный в конституции. Впрочем, мне сложно отличить его от испанского, поскольку на последнем знаю лишь базовые фразы из разряда «кванто куэста», «грасиас» и «пер фавор». Плюс умею считать до шести с два раза по пять благодаря популярной песне группы «Оффспринг». Ах да, еще ж мое любимое затесавшееся в лексиконе словечко «аэропуэрто». Впервые я услышал его от таксиста в Перу. С такой нежностью и заботой он предлагал нас туда подбросить, и так игриво и мелодично, словно напевая, разбивал по слогам «аэро» и «пуэрто», повторяя эту забавную словесную конструкцию несколько раз, что с тех пор я тоже частенько так произношу.

Весь световой день топали по дорожке, останавливались, отдыхали, шли снова. Сказать, что устали, – не сказать ничего. Виды и царящая вокруг благоприятная атмосфера частично компенсируют усталость, но есть то, что нивелирует ее в полной мере, – это галисийская кухня, состоящая из разнообразных море-, точнее, океанопродуктов. Как мы путешествуем по Пути Сантьяго, свежеприготовленные морские гады путешествовали сегодня по нашим пищеводам, желудкам и кишечникам, сопровождаемые вкусным вином.

На обед вкушали каракатицу в чернилах. Когда ее ел – загадочно улыбался. Не только из-за необычного вкуса: вспомнил своего старого приятеля, который когда-то называл свою бывшую тещу за глаза Каракатицей. Почему – не знаю, вероятно, что-то личное. Наверное, по этой причине и бывшую.

На ужин тоже улыбался, в этот раз – не из-за чьей-то тещи, а из-за обилия океанических лакомств по вменяемым ценам. К исходу дня набрели на ничем не примечательную забегаловку, которую окрестили дедальней. От обычной едальни она отличается тем, что за столиками сидят преимущественно деды. Глянули в меню – разинули рты. Тут тебе и кальмары, и осьминоги, и лангустины, и гребешки. Заказали два последних блюда вместе с салатом и бутылочкой белого сухого. Официант принес огроменные тарелки, наполненные свежатиной, а еще приволок ведерко со льдом. Уже от одного вида предстоящего пиршества прежнюю усталость как рукой сняло.

– Какие большие порции, – озвучили мы мысли вслух почти синхронно.

– Путь тоже большой, приятного аппетита, – любезно произнес официант и удалился восвояси.

– Антон, смотри, панцири у гребешков – это же ракушки, символизирующие Путь Сантьяго. Именно они изображены на всех логотипах, во всех путеводителях и рядом со всеми указателями, – заметила Марго.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросил я ее, разливая вино по бокалам.

Накануне мы купили в сувенирной лавке аналогичные ракушки, чтобы приделать их с помощью специальной веревочки к своим рюкзакам. Грешно было не обзавестись еще несколькими на память прямиком из галисийской дедальни. Легким движением руки пустые панцири от гребешков, аккуратно завернутые в салфетку, незаметно переместились ко мне в карман.

Пройдено за день: 27 км.