– Уважаемые туристы, мы прибыли в горы Мехян. В вашем распоряжении есть два часа на самостоятельную прогулку. Пожалуйста, не опаздывайте.
О боги!.. Точнее, не боги, а вожди. Впервые в Северной Корее куда-то отпускают без присмотра. Очевидно, основная причина тотального контроля за интуристами – чтобы никто не вступал в контакт с местными. Помню, то же самое было в Антарктиде, когда ходить разрешалось только вдоль вешек и не давали гладить пингвинов. Пернатые могли заболеть и умереть, северокорейцы же могут начать неправильно думать, что, собственно, одно и то же. Ладно, кто мы такие, чтобы портить устаканившиеся экосистемы, созданные миллион и семьдесят лет назад соответсвенно.
Это сладкое слово – свобода. Прикидываю по навигатору – до вершины близлежащей горы около пяти километров пешком. Если очень быстро идти – могу успеть на нее забраться. Так и поступаю. Срываюсь из автобуса и по протоптанной дорожке самый первый ухожу быстрым шагом в лес. Иду молча, почти не останавливаясь, к середине пути меня догоняет парень из нашей группы по имени Лев, увлекающийся бегом. Перекидываясь словами, вдвоем лезем на вершину высотой чуть меньше двух километров, в итоге удачно на нее взбираемся.
Сидим пьем воду, отдыхаем, наслаждаемся живописным буйством зеленых красок. Я между делом произношу: «Интересно, Лев, как это нам дали возможность так далеко самостоятельно уйти?» Только заканчиваю произносить эту фразу, как на горизонте из ниоткуда появляется запыхавшийся северокорейский видеооператор от нашей группы, который, вероятно, был не очень рад, что мы двое сюда забрались. Очевидно, мужчина бежал за нами и долго догонял. Подходит ближе, достает камеру и начинает нас снимать. Лев и я смотрим в объектив, потом переводим взгляд друг на друга и оба многозначительно молчим, слегка улыбнувшись.
Позже кто-то из соседней тургруппы поведал, что видел на этой тропе двух северокорейцев, сидящих в кустах и пристально за всеми наблюдавших. Утверждать не буду, сам не обратил внимания, ибо несся стремглав вверх, зато самолично видел из автобуса вдоль дороги по пути в Пхеньян небольшую группу военных в камуфляже, у которых была приклеена по всей поверхности одежды трава.
Дневная загородная экскурсия прошла незаметно, и вот мы снова возвращаемся в столицу. По пути любопытные сограждане интересуются у гида Ми Ген, можем ли мы каким-то образом попробовать собаку. Она просит поднять руки тех, кто будет есть, набирается больше половины группы, девушка кому-то звонит по телефону, и через несколько минут объявляет, мол, приедем в отель – будет вам собака. Все-таки прощальный ужин – сегодня последний день нашего короткого, но крайне насыщенного вояжа.
Я тоже поднял руку. Говорят, в этой жизни все надо попробовать…
В Северной Корее собаку подают не в чистом виде, как могут подумать некоторые, а используют в качестве основного ингредиента для супа под названием «Посинтхан», что дословно означает «Суп, укрепляющий организм». Нет, данное блюдо в КНДР не является повседневным. Как правило, его едят три раза в год в целях профилактики туберкулеза. Согласно древним корейским поверьям, в собачатине содержится много клетчатки и белка, а собачьим жиром испокон веков здесь лечат простуду и воспаление легких. Будучи в прошлом году в Южной Корее, я интересовался у местных, где можно отведать этого супа, на что мне все только разводили руками. В Северной Корее блюдо подается во многих ресторанах, и его употребление не является чем-то зазорным.
На мой вопрос, что за порода используется в приготовлении, Ми Ген долго не отвечала, но потом показала малюсенькую картинку на экране своего смартфона. По внешнему виду очень напомнило немецкую овчарку. По словам гида, это специальная порода, которую здесь выращивают на загородных фермах исключительно с целью забоя, как у нас коров и свиней. Забивают таких собак в возрасте от шести до двенадцати месяцев. Заказ блюда нужно делать заранее. Цена вопроса для интуристов – пятнадцать долларов за порцию. Мы с моим соседом по комнате решили скинуться и разделить блюдо на двоих, что оказалось отличной идеей, ибо суп был очень сытным. Церемония поглощения прошла без происшествий. Понравилось ли мне? Не могу сказать, что испытал «щенячий» восторг, но и не плевался тоже. Суп как суп. Мясо по вкусу напоминает говядину. В принципе, если бы мне подсунули данное блюдо, не сказав, что это такое, съел бы и пошел дальше как ни в чем не бывало.
Что касается более гуманной пищи в Северной Корее – для интуристов здесь все весьма благочинно. Помимо незаменимого кимчи, подают десятки других закусок на разных тарелочках. Отдельного внимания заслуживает куксу – блюдо из холодной гречневой лапши с мясом и овощами. Когда-то давно я впервые попробовал корейскую кухню на Сахалине и с тех пор влюбился в пипимпаб. По сути, куксу – это то же самое, только вместо риса в качестве основного ингредиента используется лапша. Ням-ням.
Из других северокорейских гастрономических приколов – в одном из ресторанов девочки-официантки нас кормили прямо из своих рук. Делали барбекю на специальных жаровнях, оборудованных прямо на столе, заворачивали кусочки приготовленного мяса в лист салата, макали в соусы и по очереди засовывали снедь в ненасытные рты нерасторопных туристов, вероятно, чтобы те меньше болтали. Все вполне гигиенично, девочки были в перчатках, пальцы никто никому не облизывал – аттракцион замечательный и удался на славу. Не припоминаю, чтобы видел такое ранее. Помню только боди-суши и боди-текилу в одном злачном месте в Питере, но это уже другая история.
По словам гида, сами северокорейцы в основном едят рис, кукурузу и другие закуски. Преимущественно дома, но бывает, и захаживают в рестораны. Впрочем, большого количества забегаловок, как, например, в Южной Корее, я не обнаружил. Если быть точным – вообще не видел ни одной. В девяностые годы после распада СССР, который являлся основным донором финансовой и продовольственной помощи КНДР, в стране случился голод. Гид об этом не умалчивала, но данных о жертвах не предоставила. К слову, оценки очень разнятся. Кто-то говорит о десяти тысячах погибших, кто-то о трех миллионах. Сейчас, к счастью, такого нет, но, например, местные жители употребляют мясо не чаще раза в неделю. Дань ли это традиции либо же вынужденная диета – история умалчивает. Кстати, о традициях: северокорейцы переняли у нас традицию готовить на Новый год салат оливье.
Умяв собачий суп, переместился в номер и залип в окошко, глядя на столицу КНДР с высоты птичьего полета. Эх, похорошел Пхеньян при Ким Чен Ыне! Кто-то завистливо называет это все потемкинской деревней. Пожалуй, здесь не соглашусь. Столица КНДР выглядит очень даже достойно. Широкие проспекты, высотные дома, зелено, чисто, аккуратно. Могу предположить, что местные не так уж и жалуются здесь на жизнь. Да, у них нет разнообразия выбора, как у нас, но, по сути, он и делает многих людей несчастными. Приведем пример: в самолете предлагают на выбор три вида сока – апельсин, яблоко, томат. Заказываешь один и радуешься сделанному выбору. Стоит прийти в гипермаркет и взглянуть по полку с несколькими десятками разных брендов и сортов – впадаешь в ступор и уныние. И так во всем, что касается выбора. Я, конечно, утрирую, но примерный посыл такой.
Бесплатное жилье, медицина и образование, отсутствие преступности, телефонных мошенников, бомжей и наркоманов – предполагаю, эти факторы также влияют на учащенный пульс народного счастья. Да, в стране много ручного бессмысленного труда, зато все при деле – никто не бегает по психотерапевтам, жалуясь на прокрастинацию, выгорание и поиски себя. Если внутри что-то гложет, в помощь алкоголь и пивбары – есть возможность залиться и забыться, но не сильно, чтоб не впаяли статью. А Бога заменили вождь и партия, ведь каждый человек нуждается в опоре на высшие силы. Альтернативная форма государственного устройства. Хотя, может, и не альтернативная вовсе?
Хотел бы я жить как в Северной Корее? Эмм, пожалуй, воздержусь. Вполне возможно, находясь в таких условиях, я бы мог состояться в придумывании каких-нибудь агитационных лозунгов или партийных креативов, но, например, реализация в международных путешествиях прошла бы мимо меня, что было бы весьма прискорбно. Пришлось бы потихоньку спиваться.