Вот уж где не было недостатка в теориях заговора, так в этой авиакатастрофе. Причем на правительственном уровне.
10 апреля 2010 года под Смоленском разбился «Борт № 1» Республики Польша. При крушении Ту-154М погибли 96 человек, в том числе – президент Польши Лех Качиньский, его супруга и целый ряд высокопоставленных польских политиков и военных.
На борту воздушного судна находились 88 пассажиров и восемь членов экипажа, летевших на мемориальные мероприятия в Катынь (урочище в 14 километрах к западу от Смоленска), чтобы отдать дань памяти польским офицерам, расстрелянным в 1940 году по решению специальной «тройки» НКВД в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б). Расстреляно было 21 857 человек.
Самолет, совершавший перелет по маршруту Варшава – Смоленск, при заходе на посадку упал в лесопосадке в 300 метрах от взлетно-посадочной полосы аэродрома Северный.
Поляки были приглашены в комиссию по расследованию авиакатастрофы и совместно с российскими специалистами участвовали в расследовании. Но спустя шесть лет после катастрофы, в 2016-м, по решению министра обороны Польши Антония Мацеревича была создана комиссия по повторному расследованию катастрофы под Смоленском. Нужна она была для опровержения официальных результатов следствия и поисков доказательств теракта: в 2016 году даже была инициирована эксгумация останков жертв катастрофы.
СПУСТЯ СЕМЬ ЛЕТ, В 2023 ГОДУ, НОВОЕ РУКОВОДСТВО МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ ПОЛЬШИ ЗАЯВИЛО, ЧТО СОЗДАННАЯ В 2016-М КОМИССИЯ МАЦЕРЕВИЧА ЛГАЛА И ЗАНИМАЛАСЬ РАСТРАТОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫХ СРЕДСТВ: «НАСТАЛ ДЕНЬ КОНЦА ТРАТЫ СОТЕН МИЛЛИОНОВ НА ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ, КОТОРАЯ НЕ ИМЕЕТ НИЧЕГО ОБЩЕГО С ОБЪЯСНЕНИЕМ ПРИЧИН КАТАСТРОФЫ».
Польское Минобороны пояснило, что единственным документом, определяющим ход и причины катастрофы, следует считать отчет Комиссии по расследованию авиационных происшествий Государственной авиации МВД Польши от 2011 года. То есть расследование, проведенное совместно с российской стороной. Несмотря на это, теории «смоленского покушения» до сих пор сохраняют определенную популярность в польском обществе, да и в российском тоже.
1. Русские специально нагнали туману под Смоленском, чтобы разбился самолет, а потом добивали выживших в лесу.
2. Диспетчеры специально завели самолет в землю.
3. Это был спланированный теракт ФСБ, и самолет взорвали изнутри (вариант этой версии – ФСБ сделала это в сговоре с премьером Дональдом Туском).
Ни одна из этих версий не подтвердилась. А дело было так…
10 апреля 2010 года польское правительство и руководство обороны страны летели в Смоленск на траурные мероприятия по случаю 70-й годовщины Катынского расстрела.
В 8:10 утра военный экипаж Ту-154М польских ВВС получает под роспись сводку погоды по маршруту. Там упомянуты все города, которые есть по пути, но нет самого главного – отсутствует сводка по погоде в аэропорту прибытия – в Смоленске.
А ведь от этого, вообще говоря, зависит – можно туда лететь или нет. Позволяет высота облачности сесть на этот аэродром или нет, есть там горизонтальная видимость или нет, и многое другое. Аэродром назначения – военный аэродром Смоленска Северный. Одним из запасных аэродромов экипаж выбирает Витебск, который в тот день вообще не работает. Командир – 35-летний Аркадиуш Протасюк.
На подходе к Смоленску диспетчер сообщает, что погода в городе стремительно ухудшается. Со стороны Калужской и Тульской областей наползает густой утренний туман…
На час раньше их, в 9:15, в Смоленске садится польский Як-40 с журналистами. Наблюдая, как тот заходит на посадку – они идут слишком высоко над полосой, – диспетчер дает им команду уходить на второй круг. Но поляки команду не выполняют и благополучно приземляются.
Следом заходит российский Ил-76, а погода продолжает ухудшаться, и русский командир, прекрасно знающий местный аэродром и подходы к нему, не рискует садиться в таких условиях.
После двух заходов он уходит на запасной во Внуково. Облака опускаются на высоту 80 метров, горизонтальная видимость падает до 400 метров – условия для посадки становятся неприемлемыми.
Диспетчер сообщает польскому Ту-154 об этом, но Аркадиуш Протасюк решает попробовать. Он связывается с чудом севшим до этого польским Як-40.
Экипаж Ту-154: Ребята, Рафал, с той стороны, перейдите на 123,45.
Экипаж Як-40 (обращается к Аркадиушу Протасюку): Арэк, мы приветствуем тебя сердечно. Ты знаешь в общих чертах, здесь полный каюк. Видно метров 400, и, по нашему ощущению, нижний край облаков менее 50 метров.
Экипаж Ту-154: А вы произвели посадку уже?
Экипаж Як-40: Ну нам повезло в последний момент сесть. Можно, конечно, попробовать…
Экипаж Ту-154: Скажи, а толстые ли эти облака?
Экипаж Як-40: Насколько мы помним, на 500 метрах мы были еще над тучами.
Экипаж Ту-154: На 500 метрах над тучами… Ладно, спасибо, а русские уже прилетели?
Экипаж Як-40: «Ил» сделал два захода и куда-то улетел.
Аркадиуш Протасюк обращается к директору протокола Мариушу Казане.
Аркадиуш: Господин директор, появился туман. В этих условиях, которые есть сейчас, мы не сможем сесть. Попробуем подойти, сделаем один заход, но, скорее всего, ничего из этого не выйдет. Так что спросите, пожалуйста, у шефа, что будем делать. Топлива нам так много не хватит, чтобы ждать до бесконечности.
Казане: Значит, у нас проблема. Пока нет решения президента, что делать дальше.
Аркадиуш: Если мы здесь не сядем, у меня точно будут неприятности. Заходим на посадку. В случае неудачного захода уходим в автомате.
Два года назад, в 2008-м, они уже отказались садиться в Тбилиси из-за погодных условий, и к экипажу были приняты меры: Лех Качиньский требовал посадить самолет в Тбилиси, но командир экипажа Гжегож Петручук отказался выполнить президентский приказ, не рискнув жизнями президентов Польши, Литвы, Эстонии, Украины и премьер-министра Латвии, находившихся на борту самолета, и приземлился в азербайджанском аэропорту Гянджа. Вторым пилотом на том рейсе был Аркадиуш Протасюк.
Впоследствии командир Гжегож Петручук был награжден серебряной медалью Министерства обороны Польши, несмотря на угрозы со стороны президента, однако в дальнейшем он был отстранен от полетов особой важности.
Памятуя о случившемся, Аркадиуш решает попробовать. Это можно сделать только в одном случае: если на высоте 100 метров они не увидят землю, то должны немедленно уйти на второй круг, – об этом же им напоминает диспетчер.
Дверь в кабину экипажа открыта, и туда постоянно заходят посторонние лица – нарушается принцип стерильной кабины. В том числе и главком польских Военно-воздушных сил Бласик, который находится в состоянии легкого алкогольного опьянения – он выпил в процессе полета.
С опозданием на полтора километра Ту-154 начинает снижение: теперь, чтобы догнать глиссаду, им надо снижаться быстрее. На повышенной вертикальной скорости они так и будут лететь до самой земли. Что это означает: например, Ту-154 перед посадкой должен снижаться с вертикальной скоростью 3–4 м/с. То есть каждую секунду он должен терять 3–4 метра высоты. Они же теряют больше и на повышенной скорости устремляются к земле.
Самолет идет выше глиссады (выше положенной траектории снижения) на 100 метров, но диспетчер говорит, что они движутся точно по глиссаде. У Аркадиуша всего пять заходов в таких сложных условиях, последний раз был полгода назад.
Он никак не может погасить поступательную скорость, и автоматика сама ставит малый газ.
Штурман не докладывает о пролете контрольных точек, не сообщает о высоте принятия решения. Он имеет самостоятельный налет на лайнере всего 26 часов и отсчитывает высоту по радиовысотомеру (левый пунктир), а положено по барометрическому высотомеру (правый пунктир).
Рис. 22. Разница высот в восприятии экипажа и по факту
А перед аэродромом овраг! Поэтому, когда их высота 80 метров относительно аэродрома, радиовысотомер показывает им 100 метров (от глубины оврага) и штурман думает, что высота 100, а на самом деле она 80!
Полосы в тумане не видно, на высоте принятия решения надо уходить на второй круг, но командир продолжает снижаться, судорожно ища землю в облаках! А их нижний край на высоте 25 метров.
Второй пилот хочет уйти на второй круг и произносит: «Уходим» – и немного тянет штурвал на себя. Но этого явно недостаточно – самолет продолжает лететь к земле, – если бы он довел свои действия до конца, катастрофы удалось бы избежать.
На высоте 50 метров диспетчер приказывает экипажу прекратить снижение и перейти в горизонтальный полет: «Горизонт, 101», в кабине срабатывает сигнализация «Pull up» – тяни вверх. Аркадиуш Протасюк продолжает снижаться. Увидев перед собой деревья, он тянет штурвал на себя, дает двигателям взлетный, но Ту-154 так быстро из снижения не выводится, потому что машина тяжелая и инерционная – ей нужно время.
На скорости 300 км/ч левым крылом они цепляют деревья и переворачиваются.
Причиной катастрофы была названа ошибка экипажа и психологическое давление на него, способствующим же фактором явились системные ошибки в подготовке польских военных летчиков. К свежеиспеченному командиру, имеющему малый налет в этой должности, всего 500 часов, был назначен еще менее опытный экипаж! Неопытный, неслетанный экипаж. Военные летчики во всем мире летают мало, а уж на Ту-154 и подавно. Польша здесь не стала исключением. В общей сложности им пять раз было сообщено о неприемлемых условиях для посадки.
ЭТА АВИАКАТАСТРОФА СТАЛА КРУПНЕЙШЕЙ ПО ЧИСЛУ ЖЕРТВ, В КОТОРОЙ ПОГИБЛО ПЕРВОЕ ЛИЦО ГОСУДАРСТВА.
Практически сразу после катастрофы Агентство внутренней безопасности Польши получило информацию от вдовы погибшего Анджея Пшевозника, Иоланты, о том, что кто-то пользуется банковскими картами ее мужа. Первая транзакция была совершена в день катастрофы, и еще несколько – в последующие дни. Всего с карт в рублевом эквиваленте было снято более 60 000 рублей. По этим фактам в России было возбуждено уголовное дело в отношении четырех призывников срочной службы, которые стояли в оцеплении в день катастрофы, трое из них ранее были судимы.
В день ареста подозреваемые дали признательные показания: один из них на месте катастрофы обнаружил сумку с кошельком, из которого взял банковские карты, принадлежавшие Анджею Пшевознику. На счетах похищенных банковских карт находились денежные средства, эквивалентные 379 000 рублей. А в кошельке на картонке были написаны и пин-коды к картам. Они попытались снять всю сумму, но в связи с установленным лимитом снятия им удалось обналичить только 59 000 рублей. Спустя 3,5 года после авиакатастрофы они были осуждены на различные сроки до двух лет лишения свободы.
1. «Смоленск-Северный – это не аэропорт, а военный аэродром, разница есть. Поляки совершили ряд курсантских ошибок. За такое в аэроклубе наказывают нещадно и отстраняют от полетов».
2. «На круг они зашли на высоте 600 метров вместо 500, пришлось догонять глиссаду. А из трех барометрических высотомеров давление на пороге полосы было выставлено только на одном – у бортинженера»[44].
3. «Садились по радиовысотомеру, который показывал неправильную высоту, а положено по барометрическому – между полосой и шоссе там овраг, барометрическому высотомеру это по барабану, а радиовысотомер показал, что высота большая, вот они и стали снижаться до берез. Одну срубили, а вторая оказалась толстая и срубила им левое крыло – фотографии от местных в свое время были опубликованы».
4. «Самолет завалился влево и пошел по земле колесом. Так что никаких бомб на борту не было, угробились они исключительно из-за собственной дурости».
5. «Неслетанные несчастные пилоты умом понимали, что гробятся, но от страха перед начальством не бунтовали».
6. «Браво командиру Ил-76 Олегу Фролову, командиру от Бога! У него хватило и летного, и человеческого фактора уйти на запасной аэродром. Этот летчик, как никто другой, знает этот аэродром. Спасибо тебе еще раз, Олег Валентинович! А поляки пусть со своим мнением так и остаются. Я считаю и действия диспетчера правильными, Паша все правильно сделал!»
7. «Первое столкновение произошло на глубине 15 метров ниже уровня взлетно-посадочной полосы на расстоянии 1100 метров до полосы и левее на 400 метров – это при том, что диспетчер не уставая повторял: “на курсе, глиссаде”, то есть что отклонений по курсу и по высоте нет.
Экипаж заметил, что заход не удался, только когда снизился относительно оврага и обнаружил, что высота на высотомере стала меньше высоты аэропорта. Потому что считали высоту от земли (по радиовысотомеру). А надо было от порога полосы (по барометрическому высотомеру). Это обстоятельство вкупе с непрекращающимися голосовыми оповещениями о том, что земля близко, и привело наконец к решению об уходе на второй круг, который экипаж начал было выполнять, но тут внезапно на самолет набросилась русская береза.
Хотя у командира и был под носом барометрический высотомер, но ему было не до того, он искал землю, а высоту диктовал штурман по радиовысотомеру. В результате…»
Пользователи обсуждали множество вопросов относительно происшествия: почему собственность поляков им не отдают, если обломки – это их собственность? Почему полякам до сих пор не отдали «черные ящики» с самолета, в чем проблема? Ведь экспертизы были завершены, расследование российской стороной проведено и завершено, выводы сделаны: «Или вы, ребята, боитесь чего-то? Тогда возникают вопросы: чего именно?» Отдали бы вещдоки полякам и развеяли сомнения народа, у которого произошла трагедия, если ни в чем не виноваты.
Другие, напротив, говорили о том, что в составе комиссии по расследованию крушения делегация от Польши была и принимала участие в работе комиссии. Была ли от польской делегации в расследовании комиссии скрыта какая-нибудь информация? Нет, не была. Отсюда, как пишет часть пользователей, следует, что сейчас возникающие вопросы у польской стороны по поводу расследования трагедии с самолетом Ту-154 Польша должна задавать себе сама.
Также часть комментаторов писали о том, что было бы удивительно, если бы этот заход закончился чем-то другим. Речевой информатор кричал: «Ground ahead! Pull up!» – а экипаж все равно продолжал заход. А какой там рельеф – аэродром был на горе. Самолет ушел уже ниже аэродрома, перед носом – склон горы, вот автоматика и предупреждала – «земля над головой!».
Еще обсуждали то, что километрах в шестидесяти был аэродром Шаталово. Как там погода была, можно было сесть там? Ведь тогда торжественную встречу и все запланированные церемонии можно было бы не срывать, а только задержать на часок-другой. Успели бы, наверное, за это время машины президентского кортежа отправить на такое расстояние и обратно…
Зато после всего этого, как отмечали пользователи, в Смоленске дороги немного привели в порядок, так как высокие чины начали приезжать один за одним и были очень удивлены их качеством. А деревья под глиссадой в итоге спилили.