К тому моменту, как Джованни Аньелли и еще восемь состоятельных инвесторов в 1899 году основали «Фиат», государству Италия, объединенному под Савойской короной, исполнилось всего тридцать восемь лет. Джованни родился в 1866 году, а это значит, его детство прошло в стране, словно лоскутное одеяло сотканной из пестрых, разрозненных кусочков, среди которых было и Папское государство. Он достиг совершеннолетия в стране, которая была новичком среди европейских государств и, подобно ему самому, стремилась найти свое место в большом мире.

Под руководством Джованни «Фиат» стал двигателем роста и индустриализации нового государства. Семейство Аньелли пережило две мировых войны и эпоху фашизма, успешно передавая бразды правления компанией из поколения в поколение. И сегодня Джон, Джиневра, Лапо и их тетушки, дядюшки и кузены стали продолжателями этой династии.

История семьи Аньелли тесно связана и переплетена с историей самой Италии. Ее благосостояние росло вместе с благосостоянием страны, а ее успехи помогали обеспечивать богатство и процветание современной Италии.

Если бы основатель «Фиата» воскрес из мертвых, что сказал бы он о транснациональной компании «Стеллантис», созданной его праправнуком Джоном Элканном, где «Фиат» – всего лишь один из четырнадцати брендов, под которыми выпускается продукция шестого по величине автопроизводителя в мире? Ведь во многом то, каким Джованни видел «Фиат», определило облик Турина. Что подумал бы он о том, каким стал город в наши дни, если бы мог пройтись сегодня по его улочкам?

Вне всякого сомнения, Джованни испытал бы облегчение, увидев, что центр города отстроили, не оставив и следа от разрушений после бомбежек, которые были везде на момент его смерти в 1945 году. В самом деле, в наши дни центр Турина во многом выглядит таким, каким был в годы его юности. Кафе «Бурелло», где Джованни собирался вместе с другими молодыми людьми, которые разделяли его страсть к автомобилям, давно уж нет, но вокзал Порта Нуова сияет, как новенький, и все так же многолюден. Теперь добраться из Турина в Милан или Рим можно всего за несколько часов. Палаццо Брикеразио, где он вместе с восемью партнерами подписал учредительные документы «Фиата», теперь отреставрировано, и там помещается филиал «Банка Селла», частного банка для состоятельных клиентов и символа экономической мощи Турина. Впрочем, Джованни наверняка задумался бы о том, почему на этом здании нет даже таблички, которая указывала бы на его историческое значение.

Быть может, ему захотелось бы заглянуть в кафе «Платти», где появился на свет «Ювентус», – ведь там и теперь подают обеды, выпечку и кофе – или в одно из исторических кафе Турина – например, «Бичерин» или «Баратти&Милано». Савойский дворец, где Джованни бывал на официальных церемониях, теперь превратился в музей.

Джованни умер до того, как Италия по результатам голосования 1946 года стала республикой.

Какой восторг он испытал бы, узнав, что завод в Мирафиори, подвергшийся бомбежкам в июне 1944-го, вновь работает, по-прежнему принадлежит его семье и по-прежнему выпускает автомобили. Хотя, должно быть, решение Джанни превратить завод Линготто в торговый комплекс с кинотеатром вызвало бы у него недоумение. Наверняка он отметил бы, что картинная галерея «Пинакотека Аньелли» в верхнем этаже этого комплекса – одно из тех мест в городе, что по-прежнему носят имя его семьи, как и бульвар Корсо Джованни Аньелли. Джованни всегда поддерживал положительные перемены и прогресс, а потому, несомненно, одобрил бы решение Джона продать офисные помещения в Линготто провайдеру цифровых услуг, компании «Реплай», основанной в 1996 году бывшим служащим «Фиата» Марио Риццанте. Зал заседаний Джованни с обитыми деревянными панелями стенами и деревянными же шкафами сохранился в неприкосновенности за закрытыми дверями и охраняется Главным управлением по охране архитектурного наследия Италии как историческая достопримечательность.

Увидев новый стадион «Ювентуса» «Аллианц Стадиум», рассчитанный на 41 000 посетителей, с магазинами и музеем, он испытал бы прилив гордости, тем более что «Ювентус» – первый футбольный клуб Италии с собственным стадионом. Пожалуй, даже Джованни не мог мечтать о том, что футбол станет одним из немногих видов спорта, способных объединить людей со всего света, и не предполагал, что он превратится в серьезный бизнес, где за сезон-2022/23 двадцать главных клубов принесут совокупный доход в 10,5 миллиарда евро.

Три семейных поместья Джованни по-прежнему выглядят так же, как и при нем, хотя дом на Корсо Маттеотти продали, а резиденцию Нази на Виа Принчипе Амедео теперь занимает Фонд Луиджи Эйнауди. Джон перенес штаб-квартиру «Эксор» в дом Джованни и Клары с видом на парк Валентино, вытянувшийся вдоль Виа Джузеппе Дзакоза, – буквально в двух шагах от первого завода «Фиата», открытого Джованни на Корсо Даниэле. Джон пристроил к нему крыло с ультрасовременными офисными помещениями, но Джованни узнал бы конференц-зал на главном этаже, поскольку именно в этом помещении располагался его собственный кабинет с цветочным декором на потолке. Не изменилась и лестница, ведущая наверх, а домашний персонал, как и прежде, начищает до блеска ее кованые перила с латунным покрытием.

В 2017 году его бывшая резиденция также стала штаб-квартирой Фонда Аньелли, который занимается различными аспектами образования и профессиональной подготовки, по случаю 50-летия со дня учреждения этой организации и 150-летия со дня рождения Джованни.

Сейчас основные средства компании по-прежнему вложены в автопроизводство. Инвестиционный портфель «Эксора» также был бы одобрен Джованни, поскольку по состоянию на середину 2023 года 67 % его рыночной стоимости составляют легковые и грузовые автомобили и тракторы и лишь незначительную часть – вложения в компании из сферы здравоохранения, такие как «Филипс», а также «Ла Стампа» и «Ювентус». Однако, оглядывая современный Турин, Джованни не мог бы не задаться вопросом: а где же заводы и тысячи рабочих, которые выходили бы из ворот после смены? В 1940 году на предприятиях «Фиата» работало более 60 000 человек в Турине, 22 000 в Мирафиори и еще почти 20 000 в Линготто. Заводы «Фиата» были частью городского пейзажа. Теперь же предприятие по производству грузовиков «Фиата», сталелитейный завод «Феррьере», производитель дизельных двигателей «Гранди Мотори», железнодорожный завод «Фиат Ферровиариа», завод по производству шаровых опор и рычагов «РИВ» и «Фиат Авиационе» либо закрыты, либо проданы другим компаниям. Турин больше не является промышленным городом в том смысле, в каком он был когда-то.

Как, впрочем, и Детройт, который, в отличие от Турина, совсем не похож на то место, каким его узнал Джованни. В 1981 году компания «Форд» продала свое предприятие в Хайленд-Парке, и теперь часть помещений сдается в аренду под склады, а остальная часть пустует на фоне городского пейзажа, испещренного заброшенными домами и разрушающимися фабриками. Как капиталист, Джованни, быть может, понял бы экономические мотивы, заставившие с 1970-х годов переводить рабочие места во всех отраслях промышленности в страны с низким уровнем оплаты труда. Но что он подумал бы о последствиях этих решений для общества? Сделавшись пионером современного сборочного конвейера, Генри Форд – человек, которого Джованни считал образцом для подражания, – собирался произвести огромное количество автомобилей, чтобы снизить цены на них, потому что знал: успех компании напрямую зависит от относительно низких цен на автомобили и зарплат достаточно высоких, чтобы рабочие могли себе их позволить. Джованни тоже понимал, как важны справедливая оплата труда и достойные условия.

А вот в наши дни работники предприятий по производству автомобилей Детройта вряд ли смогут позволить себе электромобили, которые сами же и делают. Для них это некий предмет роскоши, предназначенный для людей, у которых в гараже и так уже по три машины. В погоне за прибылью производственный сектор как будто повернул время вспять, вернувшись в 1920-е годы и ликвидировав рабочие места для среднего класса. А ведь для формирования именно среднего класса и Форд, и сам Джованни приложили столько усилий.

Учитывая огромную роль Джованни в создании автомобильной промышленности, нетрудно представить, как он огорчился бы, увидев, что Турин, некогда автомобильная столица Италии, растворяется где-то вдали, за поворотом, пока высокоприбыльная «Стеллантис» под управлением Джона на всех парах летит в будущее. Завод Джованни в Мирафиори был пропорционален итальянскому экономическому чуду, но оказался слишком велик для Турина и «Стеллантис». Пик численности штатных работников на заводе пришелся на 1971 год, когда он составлял 38 684 человека. По состоянию на 2023 год совокупный штат всех итальянских предприятий «Стеллантис» – 48 000 человек, и эти цифры отражают снижение количества автомобилей, производимых компанией «Фиат». В 1972 году оно достигло пика, составив два миллиона единиц, тогда как в 2023 году в Италии выпущено всего 541 000 автомобилей. С момента достижения пика в 1,1 миллиона человек в 1971 году численность населения Турина неуклонно падает и в 2023 году достигла самой низкой отметки с 1951 года – 860 826 человек (именно в 1951 году впервые начались массовые миграции из Южной Италии). Прирост населения, полученный в результате экономического бума, практически сведен на нет, что отражает сокращение производства автомобилей в Турине.

Парадокс семьи Аньелли как династии предпринимателей, разумеется, заключается в том, что для сохранения сильных позиций в современной автомобильной промышленности, как, несомненно, хотел Джованни – учитывая, что альтернативой была бы продажа «Фиата», когда у семьи был шанс, – Джон предпочел согласиться на уменьшение доли «Эксора» с контролирующей позиции в ФКА до 14,2 % в «Стеллантис». И по сей день в автомобильной промышленности континентальной Европы и Соединенных Штатов все еще присутствуют семьи, доминировавшие во времена Джованни: Аньелли в Италии, Пежо во Франции, Пиехи в Германии, Форды в Соединенных Штатах. Но, несмотря на преемственность поколений, потомки Джованни в наши дни должны положить начало чему-то принципиально новому, отличному от того, что делалось в прошлом, по мере ухода промышленности все дальше от двигателей внутреннего сгорания. Укрепление позиций Китая, сокращение численности населения в Европе, переход на электромобили и снижение доступности автомобилей для молодого поколения в городских условиях – все это означает, что ничего нельзя принимать как должное.

Италия и сама сейчас оказалась в парадоксальной ситуации. Профессионализм генерального директора «Стеллантис» Карлоса Тавареса позволил извлечь из слияния впечатляющую прибыль и дивиденды и виртуозно использовать преимущества масштаба слившихся компаний, снижая издержки. В 2023 году рентабельность «Стеллантис» достигла 12,8 %, что примерно вдвое больше, чем у «Фольксвагена». Джованни и его внук Джанни свято хранили любовь к «Фиату» и Турину, в то время как Джон, ориентированный на международный уровень, привык видеть более широкую перспективу инвестиционного портфеля «Эксора».

Джон диверсифицировал инвестиционный портфель холдинга «Эксор», включив в него, помимо автопрома, и другие секторы, такие как здравоохранение (15 % в компании «Филипс») и медиа (акции британского журнала «Экономист» и итальянского издательского дома «ДЖЕДИ»). Чем прибыльнее «Стеллантис», тем выше вероятность того, что «Эксор» под управлением Джона останется его крупнейшим акционером.

Чтобы продержаться так долго, как семейство Аньелли, необходимо единство. Потомки Джованни сумели сохранить его, несмотря на размолвку с Маргаритой во время непростого перехода компании от Джанни к Умберто, а затем и к Джону, отчасти благодаря сильному чувству семьи, которое продемонстрировали сестры Джанни – Клара, Сюзанна, Мария Соле и Кристина. Но Джованни был бы неприятно удивлен, узнав, что дочь Джанни Маргарита пренебрегла его словами о том, что «руководитель может быть только один». В его патриархальной картине мира такой приказ не подлежал обжалованию. Сегодня многое изменилось.

И еще Джованни не смирился бы с восхождением женщин в деловой сфере и упадком патриархата как модели устройства богатых семейств и бизнес-империй. Может ли глава семейства Аньелли следующего поколения быть женщиной? Кажется, нет на свете ничего такого, что могло бы этому помешать. Выбор Джона будет сделан исходя из критериев вовлеченности, интереса, умений и навыков, а также чувства ответственности. По его мнению, преемник должен обладать ментальностью основателя, готового начать все сначала, исходя из бизнес-задач своей эпохи, опираясь на наследство, но также и на способность изменить реальность.

Сегодня, оглядываясь на свои достижения, Джон говорит: «Не может быть такого момента, когда ты просто скажешь: «Все, мы всего добились!» Можно двигаться вперед или назад, выигрывать или проигрывать, но пока ты в движении, игра не окончена. Но как понять, что ты все еще в игре? Вот что важно. Главное – четко представлять себе, к чему стремишься».

В 2024 году «Фиату» исполняется 125 лет, и на пороге юбилея династия Аньелли, которую один за другим возглавляли три патриарха, сумела не только «остаться в игре», но и занять лидирующие позиции – и все благодаря способности адаптироваться к изменениям в достаточной мере, чтобы обеспечить процветание компании, созданной в 1899 году Джованни и другими. Среди крупнейших династий Италии эпохи начала индустриализации – Мардзотто, Пезенти, Луккини, Вольпи, Чини, Ферруцци и других – Аньелли – одна из последних, кто еще продолжает дело основателя в том же секторе. Империя «Фиат», унаследованная Джанни после войны, разрослась далеко за пределы автомобильной промышленности, охватив почти все отрасли итальянской экономики, и, возможно, имела слишком много власти и влияния. Но из-за сентиментальной привязанности к семейной компании Джанни не хотел переносить центр тяжести «Фиата» за пределы Италии. Когда бразды правления перешли к Джону, шансы на выживание «Фиата» как семейного предприятия по производству автомобилей были невелики, а единство Аньелли было поставлено под сомнение спором о наследстве Маргариты. Казалось, что и бизнес, и семья могут расколоться. Но, как это ни удивительно, все вышло совершенно иначе.