Знакомо ли вам чувство вины перед своими страдающими близкими? Уверена – да! Матери винят себя в том, что родили особенных детей, взрослые дети чувствуют вину за то, не могут обеспечить своим больным родителям лучший уход. Членам семьи неловко за то, что их родной страдает, а они продолжают смеяться и радоваться жизни. Нам зачастую кажется, что именно мы взорвали и ухудшили жизнь своих родных. Это давит, причиняет боль и препятствует счастью. Эрих Фромм утверждал, что чувство вины – самое эффективное средство формирования и укрепления зависимости.
На своих консультациях я обычно спрашиваю: кто вы? Нет, это не про возраст, профессию и семью. Я прошу назвать несколько отрицательных черт характера. Тех самых, со знаком минус, что так часто приходят вам в голову и портят жизнь.
Может быть, вы неудачник, у которого ничего не получается? Отчаявшийся человек, который винит во всем себя? Тот, кто не сумел воплотить в жизнь юношеские мечты? Не сделал, не съездил, не спел, не создал и вечно попадает под дождь из камней?
Подумайте над этим. У нас у всех есть такой личный список. И очень часто в нем появляется слово «вина».
А теперь, когда вы вспомнили свои минусы, спросите себя: вы всегда такой – неудачник, несчастный, нелюбимый или что еще в вашем списке? Все 24 часа в сутки 365 дней в году? Конечно нет!
Однако беспокойный, вечно находящийся в поиске решений и занятый предупреждением об опасностях мозг не согласен. Он выбирает худший вариант из возможных и утверждает, что вас вообще никто не любит и никогда не любил, вы совершенно ничего не можете и у вас в жизни абсолютно ничего не получится. А значит, не стоит и пробовать, а то – вспомни! – будет плохо, как раньше. Не надо доверять и открываться другим людям, они снова осудят и отвергнут. А все новое вам противопоказано, ведь на финише все равно ждут сплошные неудачи. Звучит так убедительно, что поневоле начинаешь этому верить и опускаешь руки. Что же теперь поделаешь, если так плохо сложилась жизнь?
Задумайтесь, а почему это поневоле? Разве своей жизнью руководите не вы? А кто? Тот угрюмый советчик, который сидит в вашей голове? С чего бы это?!
Давайте просто подвергнем сомнению истинность историй, которые рассказывает вам мозг. И сделаем для этого три шага ЗА СЕБЯ.
1. Замедлимся – станем все делать медленнее. Так растет нужная осознанность.
2. Заметим мысли – те самые, которые парализуют наши действия.
3. Засомневаемся – позволим себе сомнения, что все это правда, и… начнем делать то, что нам нужно.
Расскажем об этом подробнее на примере Люси, которая ухаживает за пожилой мамой и переживает трудные времена.
Когда‐то она была чудо как хороша собой. Про красоту свою знала – неброскую, пастельную, но свежую. Как полевой цветок. Смотришь и не наглядишься. Люся и смотрела – часто вставала перед зеркалом, выигрышно наклоняла голову и не верила, что ей за пятьдесят. Зеркало показывало волосы шоколадного цвета, почти без седины. Голубые с серой искрой глаза. Гладкую кожу. Хорошо, что ей досталась спокойная внешность. Яркая южная красота выцветает и сохнет быстро. А такую, размытую, пастельную, время стачивает тихо и незаметно.
Изредка Люся смотрела на своих подруг в «Одноклассниках» – дородных, в мешковатых халатах, полные руки заготовок на зиму и внуков. Жизнь уходила из их немолодых тел, оставляя метки старости – фиолетовые деревья на ногах, обвисшую кожу в россыпях пигментных пятен, тусклый взгляд.
Бежала к зеркалу. Слава богу, оно показывало все то же. Тонкая талия, хорошая осанка. Земная сила тяжести делала, конечно, свое дело, тянула вниз кожу и мышцы, бугрила прежнюю гладкость. Но не так, как у них, не так…
В глазах горело и искрилось любопытство. Новый день вливался внутрь легко и вкусно. Кофе благоухал, любая погода радовала, и слова складывались в точные фразы. Жизнь продолжалась радостно и легко.
Но однажды пришли другие времена. Пришли и задержались надолго. Мамина деменция запустила беличье колесо забот. Проснуться – поменять памперсы – приготовить еду – накормить – дать лекарство – убрать – умыть – усадить перед телевизором – переодеть – приготовить еду – накормить – дать лекарство – убрать – взвыть от орущего целый день телевизора – приготовить – накормить – лекарство – памперсы – убрать – упасть в слезах и отчаянии…
Огоньки в глазах потухли, как будто кто‐то щелкнул выключателем. Лицо как маска. Руки падают. Внутри ворочается смертный зверь – шепчет, что надежды нет и все это навсегда.
А что, он прав. Семьи нет. На руках больная мать. Дети не задались. Старший брат тащит где‐то к могиле свою жизнь. А Люся с тонкой талией и шоколадными волосами – свою. Накрывало чувство вины за неудавшуюся судьбу, где множатся только страдания и болезни.
Люся слушала зверя, но недолго, потом начинала принимать проверенное лекарство. Каждое действие, каждое движение оттачивала до мелочей, делала все как можно более тщательно. Зарядка – до пота. Душ – подробный, от мизинца на ноге до макушки. Завтрак себе и маме – горячий и красиво сервированный. Для Люси, вечной отличницы, это было не трудно. К тому же отвлекало и давало надежду, что кто‐то там передумает насчет нее, прогонит зверя и зажжет опять огоньки.
В такие моменты внутри начинал звучать хор. Смутно. Негромко. Как будто кто‐то вслух читал или пел речитативом за стенкой. Едва различимо и неотвратимо. Может, прямо в эту минуту все дерево ее рода, чьей последней сухой ветвью она была, начинало просить за нее?
Люся мало знала свою историю. Советская власть накрепко заклинила затянутые паутиной замочные скважины. Тогда лучше было молчать, чем сказать что‐то и разрушить жизнь. И устанешь доказывать потом, что не виноват. Но советское рухнуло, оставив могилы и немых, привыкших к страху родственников.
Люся решила не ждать. Когда мама была в настроении, в хорошем состоянии и смотрела осмысленно, как раньше, она садилась рядом с кроватью и расспрашивала о прошлом, собирая его буквально по крупицам. Слушала про богатых и знатных родственников с дворянскими корнями. Про мамино детство, когда ее, девчонку‐балаболку, в трудные годы отдали в детский дом, чтобы прокормить – еды на семерых детей не хватало. Про то, как Люсин дед в 20‐е годы сжег деревенскую церковь и вроде как навлек на семью проклятие. Все беды от того. Сидела и запоминала.
Время выбелило мамины волосы и изгрызло ее память. Люся смотрела на самого родного человека как будто со стороны, и жалость рвала душу. Сердце наполнялось новой любовью, в которой тонули все трудности и страдания. Становилось ясно, что болезнь и смерть – не добро и не зло. Они придут к каждому и уложат горизонтально.
Телевизор продолжал орать. Но Люсе уже не хотелось выть в голос. Она поправляла подушку маме, легко поднималась и шла в свое беличье колесо. А когда наступала ночь, тщательно накладывала любимый крем на лицо и тело. Тихо улыбалась и всей кожей чувствовала, что в ее жизнь стремится что‐то новое. Стремится и крушит на своем пути все старое. Так что есть смысл подождать, а пока – еще поживем!
Как Люся из этой истории справлялась со своим отчаянием? Она замечала безнадежные мысли в своей голове и начинала делать все медленнее и более тщательно. Это позволяло отстраниться от острой фазы болезненной ситуации и сделать что‐то другое, ценное: поговорить с мамой и понять важные вещи для себя. Так становится легче, вновь начинают теплиться огоньки надежды.
В первой главе я рассказывала историю про Андрея. У его отца тоже обнаружили деменцию.
Пожилой человек время от времени переставал узнавать домашних. Каждое утро заявлял, что ему надо домой, хотя был дома. Собирались и шли вместе вокруг дома, еще и еще раз – уговорить вернуться было трудно. Жизнь Андрея превратилась в кошмар. Он то и дело боролся с потопом в ванной, где отец в раковине стирал подгузники. Сил слышать жалобы и ругань не осталось.
Андрею было жаль отца, одновременно он выходил из себя, злился и стал чаще выпивать. Вместе с усталостью росло и чувство вины из‐за того, что его действия не улучшают ситуацию, и от этого страдает вся семья – отец, жена и дети.
Стресс убивал, бессонными ночами Андрей баюкал боль в желудке и думал, думал… Пока однажды не понял, что так больше продолжаться не может. Он узнал, что можно реагировать на болезненные переживания и по‐другому. Теперь мужчина перестал поддаваться категоричным мыслям («Я больше не могу» и «Я перед всеми виноват»), перестал замечать их и больше не позволял им управлять своим поведением.
Помогали два слова, которые он научился добавлять к навязчивым унылым мыслям, – когда и тогда. Когда я плохо сплю, переживая за своего отца, и срываюсь на близких, тогда я чувствую себя перед всеми виноватым. А в остальное время – нет, не чувствую. Более того, вечером, когда близкие уже спят и ничего не надо делать, я чувствую себя спокойным. Выходит, я далеко не всегда виноват и несчастен.
Как и все, я бываю разным – иногда радостным, иногда грустным, активным или обессиленным. А все, что сейчас со мной происходит, – это временно и обязательно пройдет. Конечно, сказочный вариант, когда все здоровы и счастливы, невозможен. Но вижу другие варианты не обкусанной бедами жизни, где есть место радости и любви. И только от моего отношения и от вектора моего внимания зависит, какой она, жизнь, будет.
Андрей понял, как мозг умеет обобщать и заставляет поверить, что происходящее сегодня останется навсегда.
Нет, я не согласен, говорит себе Андрей. Мне сейчас и правда трудно, я не знаю, как быть. Но моей вины в этом нет. К тому же моя ситуация не уникальная и, возможно, я могу посоветоваться с другими.
В тот день на работе он впервые откровенно рассказал о своей проблеме другу, и друг позвонил своему знакомому, у которого сходная жизненная ситуация. В результате через месяц Андрей нанял профессиональную сиделку, и ситуация дома стала более управляемой и спокойной.
Теперь Андрей знает: если сегодня трудно, то завтра все может быть иначе. Особенно если для этого что‐то делать, не заслушиваясь отчаянными рассказами своего органа между ушами.
…Одна мама все время жаловалась, что она виновата в том, что случилось с ее ребенком, и эту вину искупить невозможно. Ребенок родился с тяжелыми пороками развития. Ухаживать тяжело, жить трудно, а тут еще такие мысли, выжимающие слезы.
Я показала женщине ручку, простую авторучку, и сказала: смотрите, это лучшая ручка в мире. Она недоверчиво посмотрела на меня и ответила: вот еще, у меня есть ручка не хуже. Конечно, согласилась я. Но это моя оценка. То, что я говорю о ручке, не правда, а оценка. В самой ручке этого нет.
Так и у вас. Ваша вина – это ваша горькая оценка. Ваши мысли. Но на самом деле этого нет.
Я подарила женщине ручку, чтобы она смотрела и помнила: подумать о чем‐то не значит сделать это правдой. И вы не забывайте. Выберите себе какой‐нибудь небольшой предмет, который в трудные моменты вернет вас к правде и напомнит: то, что с вами случилось, не разрушит вас, наоборот, даже может стать выгодным преимуществом. Не верите? Вот одна из возможных идей.
Слышали о японском искусстве кинцуги? Это способ реставрировать разбитые предметы, подчеркивая трещины и сколы золотым или серебряным лаком. Так японцы из обычной испорченной вещи делают предмет более ценный и индивидуальный, чем раньше. Мастера золотого шва не скрывают несовершенство и изъяны, наоборот, подчеркивают их.
Как и эти предметы, наша с вами жизнь тоже пестрит трещинами и сколами. Но все эти «потертости» на самом деле – наше богатство. Это наша история, которая сделала нас теми, кто мы есть, – многогранными, сложными, прекрасными. Изъяны превращаются в красоту и ценность, пусть и неидеальную. И это, в отличие от любых оценок, настоящая правда.
Склейте разбитую чашку сами или купите готовые наборы для такого творчества и любуйтесь уникальными вещами и собой.
А вот еще одна история. Студентов в аудитории спросили: если бы они снимали фильм об Африке, то о чем бы он был? Об Африке! – дружно ответили будущие режиссеры и сценаристы. Преподаватель уточнил: о какой именно? У кого‐то это будет фильм о национальной еде. А у кого‐то – о культуре. А может быть, о природе, животном и растительном мире или о людях континента? Это все фильмы об Африке. Потому что она огромная, но и человек – это целый мир.
Задумайтесь, если бы вы снимали фильм о себе, о чем бы он был? В каком жанре? Драма? Комедия? А может быть, боевик или фантастика?
Может быть, в него войдут самые памятные мгновения детства – ваш первый праздник в детском саду. Слезы, когда вы получили первую двойку или проиграли на соревнованиях. Первая любовь. Первая разлука. Свадьба, рождение детей – и радость ваших родителей, еще молодых и здоровых. Все яркое, сочное, разное. Остановитесь, отметьте все мысли и чувства, которые сейчас появились.
Впрочем, возможно, вы будете снимать фильм о другом себе – сегодняшнем. Как вам главный герой и его (ваша) непростая жизнь? Ему (вам) досталась сложная судьба…
Но, несмотря на все трудности и невзгоды, герой – практически супермен или супервумен. Ничто не может остановить его, когда дело касается действительно важных вещей.
Вы гордитесь его стойкостью и мужеством? Глядя со стороны, что бы вы посоветовали этому смелому человеку, а что бы сделали по‐другому?
Какое будущее ждет его (вас)? Представьте себе идеальное развитие событий: что бы это могло быть? И что надо сделать главному герою, чтобы сюжет развивался так, как вам надо?
Возможно, вот какой разговор происходит в вашей голове.
Мозг: Это все только фантазии. Посмотри на свою жизнь: в ней так много сложностей. Они уже сейчас тебе не по плечу, а дальше будет еще хуже. Что станет с твоими родными, если с тобой случится плохое?
Вы: Я цельный человек. Как и всем, иногда мне везет, иногда я опускаю руки, бывает, радуюсь, а когда‐то огорчаюсь. Я – больше, чем то, что со мной случилось и что ты мне навязываешь. Поэтому решать, что мне делать, буду тоже только я. Сам.
Важно помнить про такое перспективное ощущение себя. Не оценивающее, не критикующее, а честно и беспристрастно регистрирующее ВСЮ вашу жизнь, где вы бывали правым и виноватым, несчастливым и счастливым, нелюбимым и любимым, проигрывали и побеждали. Одно сменялось другим. И дальше будет то же самое.