Лея

– Люси, пожалуйста, поговори со мной, – шепчу я. – Я так сильно скучаю по тебе, Люси. Неужели ты совсем-совсем не скучаешь по мне?

Она игнорирует меня и продолжает есть свой ужин. Прошло больше недели, а она не сказала мне ни слова. Мы с Тором не были уверены, что поступаем правильно, но решили, что я продолжу работать их няней, придерживаясь нашего распорядка, насколько это возможно. Элис забирает их из школы, и они проводят с ней весь день. В зависимости от того, задерживается Тор на работе или нет, он забирает их перед ужином. Если он возвращается поздно, то я еду к Элис за детьми.

Я боюсь, что, как бы я ни старалась, ничего уже не будет как прежде. Я переживаю, что отношения, которые мы с детьми построили, разрушены. Люси не хочет оставаться со мной в одной комнате, за исключением приема пищи – единственное время, когда Тор требует, чтобы она сидела за столом. Люси даже не берет книги, которые я все еще приношу ей, а с Колтоном мы не сыграли вместе больше ни в одну игру.

Я думала, что, по крайней мере, Колтон не будет меня ненавидеть… но ошибалась. Он избегает меня так же настойчиво, как и Люси, и это разбивает мне сердце. Я не знаю, что делать или говорить. Я понимаю, что мои отношения с Тором воспринимаются ими как предательство, но я не в силах заставить их понять, что их мать ушла не из-за меня. Они еще слишком маленькие, чтобы осознавать, что, даже если я не появилась бы в жизни их отца, родители все равно не сошлись бы снова.

Я даже не осознавала, как много стали значить для меня эти двое детей. Они здесь, рядом со мной, но я чувствую пустоту. Дело даже не в Торе и не в том, что они принимают меня как его девушку. Это касается отношений, которые были у меня с Люси и Колтоном, помимо того, что связывало меня с их отцом.

Я с трудом сглатываю и бросаю взгляд на Колтона, который не отрывается от своей еды. Мое присутствие вредит им? За последнюю неделю я ни разу не видела, чтобы они улыбнулись, а дом, который они старались превратить в уютное семейное гнездышко, превратился в поле битвы. Я не хочу для них такого.

– Как твоя контрольная работа, Колт?

Он мельком смотрит на меня, прежде чем снова уткнуться в свою тарелку.

– Хорошо.

– Правда? И на какую оценку ты ее написал?

Он пожимает плечами, и я глубоко вздыхаю, меня охватывает отчаяние. Я так по ним скучаю. Я скучаю по тому, как Колтон смеется, и по тому, как он учил меня сленгу из «Роблокса». Я скучаю по совместному чтению с Люси и по тому, как она делилась со мной своими переживаниями. Я скучаю по общению и ощущению, что мы были единым фронтом, даже против Тора, когда это было необходимо.

Я люблю их, как своих собственных и на мгновение позволила себе поверить, что они чувствуют то же самое. У меня никогда не было желания занять место Элис в их жизни, но, возможно, подсознательно именно этого я и добивалась. Я хотела занять нишу, которая никогда не принадлежала мне. По глупости я предположила, что и мне, и Элис хватит места, но я начинаю понимать, что ошибалась.

Я встаю со своего места, когда слышу, как хлопает входная дверь. Я никогда не чувствовала себя нежеланной гостьей в этом доме, но теперь это изменилось. Я не могу здесь находиться. Особенно когда мое присутствие причиняет боль обоим детям.

– Ваш отец вернулся, – тихо говорю им. – Мне лучше уйти. Завтра я заберу вас от мамы, так что увидимся.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, из головы не выходят мучительные воспоминания о том, как я укладываю детей в кровати, помогаю им придумать предлоги, чтобы подольше не спать, как мы втроем замышляем что-нибудь против Тора.

Те дни никогда больше не превратятся в реальность, они так и останутся воспоминаниями.

– Лея? – тихо приветствует меня Тор, когда я встречаю его в коридоре.

Я качаю головой.

– Мне нужно идти, – шепчу я.

– Не уходи, детка. Пожалуйста.

Он подходит ко мне и обхватывает ладонями мои щеки, затем прижимается своим лбом к моему.

– Принцесса, – шепчет он. – Мне жаль. Мне чертовски жаль. Видеть, как разбивается твое сердце… Я, черт возьми, не могу этого вынести. Скажи, что мне сделать. Скажи, как все исправить?

Я поднимаюсь на носочки и прижимаюсь губами к его губам, подпитываясь его энергией.

– Никак, – шепчу ему в губы. – Ты ничего не можешь сделать, любовь моя.

Я отступаю на шаг, и он хватает меня за руку, глядя на меня умоляющим взглядом.

– Мне нужно уйти, Тор. У меня нет сегодня сил выдерживать это, ладно? Я просто… Не могу. – Он смотрит на меня с таким отчаянием, что я почти сдаюсь, но я не могу. – У нас все хорошо, Тор. Клянусь, между нами ничего не изменилось. Мне просто нужно немного времени, вот и все.

Он кивает, но не отпускает мою руку до самого последнего момента. Он словно цепляется за нас с тем же отчаянием, как и я. Но я начинаю сомневаться, достаточно ли этого.

Я рассеянно направляюсь к машине и принимаю решение, как только оказываюсь за рулем. Так больше не может продолжаться. Я не могу видеть, как страдают дети.

Прежде чем осознаю, что сделала, я паркуюсь перед домом Элис. Долю секунды я обдумываю свое решение, но потом качаю головой. Возможно, это худшая идея, которая когда-либо приходила мне в голову, но я не могу не сделать этого. Я всегда буду сожалеть, если не скажу ей то, что мне нужно.

– Лея, – в ее голосе звучит легкое удивление, когда она открывает дверь, ее взгляд скользит по моему телу.

– Элис, – произношу я срывающимся голосом. – Пожалуйста, прекрати. Я умоляю тебя. Просто остановись.

Она улыбается, и в ее глазах мелькает откровенная злоба.

– Я не остановлюсь, пока ты не оставишь моего мужа.

У меня даже нет сил напомнить ей, что их развод состоялся более двух лет назад и они жили раздельно гораздо дольше.

– Элис, честно говоря, мне все равно, если ты хочешь преследовать Адриана и делать все возможное, чтобы вернуть его. Я никогда не буду бороться с женщиной из-за мужчины. Никогда. Если тебе удастся завоевать его расположение и он решит дать тебе еще один шанс, рада за тебя. Потеряю ли я любовь всей своей жизни? Да. Но это даже к лучшему, потому что, если ты сможешь увести Адриана у меня, то, вероятно, он никогда и не был моим по-настоящему. Возможно, я никогда не оправлюсь от этого, но я научусь с этим жить.

Я делаю паузу и провожу рукой по волосам, пытаясь подобрать нужные слова.

– Элис, я не прошу тебя прекратить попытки вернуть Адриана. Я прошу тебя перестать портить мои отношения с Люси и Колтоном. Я не просто прошу тебя, я умоляю.

Слеза скатывается по моей щеке, и я сердито смахиваю ее. Я не хочу показывать Элис свою боль, но она переполняет меня.

– Я люблю твоих детей, Элис. Люблю их всей душой. Когда Люси плачет, у меня разрывается сердце и мне тяжело дышать. Когда кто-то хотя бы пытается плохо обойтись с ними, я впадаю в ярость. Когда Колтон болеет, я не могу сомкнуть глаз от переживаний. Когда после переезда сюда Люси замкнулась в себе и стала искать убежище в книгах, именно мне удалось выманить ее игривую натуру наружу. Я сделала это, потому что понимала ее. Когда-то я была такой же. Это не входило в мои обязанности – я делала это, потому что дети дороги мне. Когда Люси одиноко, именно я предлагаю ей провести мой выходной день исключительно в компании девочек. Когда у Колтона плохой день, именно я играю с ним в игры, которые мне даже не нравятся. Я рассказываю тебе об этом, чтобы доказать, что я люблю их всем сердцем. Я сделала все, что могла, чтобы твое отсутствие не навредило им, чтобы они продолжили расти и стали замечательными людьми. Даже если я сейчас уйду, можешь ли ты с полной уверенностью сказать, что женщина, которая займет мое место, будет любить их так же, как я? Если в их жизни появится другая женщина, разве так плохо, если она будет любить их так же сильно, как любит их отца?

Я делаю шаг назад и шмыгаю носом, мои щеки залиты слезами.

– Пожалуйста, Элис, подумай о том, что ты с ними делаешь. Умоляю тебя. Да, ты причиняешь мне сильную боль, и да, это значительно осложняет наши отношения с Адрианом. Но, если честно, у нас с ним все будет хорошо. Мы справимся со всеми трудностями, какие ты нам можешь создать. А вот дети? Если я в конечном итоге выйду замуж за Адриана, то то, что ты сейчас делаешь, действительно будет в их интересах?

Я бросаю на нее последний взгляд, надеясь, что она услышала хоть что-то из того, что я только что сказала, но понимая, что это, скорее всего, пустая надежда. Она победила. Мои отношения с детьми разрушены и, вероятно, уже никогда не будут прежними.