Адриан

Жуткая усталость накрывает меня, когда я паркуюсь перед домом, который снимает Элис, и у меня нет настроения общаться с ней. Жаль, что я не остался на Багамах с Леей. Наша ночь там пролетела слишком быстро, и из-за этого было намного труднее вернуться в реальность, в которой нужно иметь дело с Элис. Я лишь хочу больше времени проводить со своей девушкой. Хочу окружить себя страстью и счастьем, которые мы разделили.

Я вздыхаю, глядя на дом Элис. Каждый наш разговор сводился к тому, что она просила меня пересмотреть наш развод, и я не могу ее понять. Почему сейчас?

Если уж на то пошло, это она требовала развода, так почему же сожалеет об этом теперь? Я не в настроении играть в ее игры. Я устал от бесконечного чувства вины, от постоянных напоминаний о том, как счастливы были бы дети, если бы мы снова были вместе.

Мысль о том, что я ставлю свои собственные потребности выше потребностей детей, невыносима для меня, и Элис это знает. Это моя единственная слабость, и она использует ее против меня.

Если бы в моей жизни не было Леи, я, вероятно, сдался бы и до конца своих дней был несчастен в браке без любви. Я не желаю такого для себя и не хочу подавать подобный пример своим детям. Я хочу показать им, что стремиться к счастью – это нормально. Да, то, что сломано, зачастую можно починить, но не всегда удачно. Важно, чтобы мои дети научились обозначать границы и расставлять приоритеты.

В глубине души я переживаю, что просто пытаюсь таким образом оправдать свой выбор. Меня терзают сомнения, что я говорю себе это, чтобы справиться с чувством вины за то, что выбрал Лею, а не Элис. Но умом я понимаю, что поступил правильно.

– Привет, малышня, – приветствую я детей и развожу руки в стороны, чтобы обнять их, когда они выходят из дома Элис. Люси сердито смотрит на меня покрасневшими глазами, а Колтон молча качает головой, он выглядит расстроенным.

– Эй, что случилось? – спрашиваю я детей. Колтон останавливается в нерешительности, но затем следует за сестрой к машине, оставляя меня в недоумении.

Я поворачиваюсь к входной двери, чтобы спросить Элис, что происходит, но она уже ее закрыла. Обычно она хотя бы машет детям на прощание. У меня начинает сосать под ложечкой, когда в голове проносится дюжина сценариев. Они поссорились с Элис? Они расстроены, что она скоро уедет и снова оставит их, или это что-то другое? Что-то значительно хуже?

Я в задумчивости сажусь в машину и замечаю, что никто из двойняшек не сел на переднее сиденье. Обычно мне приходится вмешиваться в их споры о том, кому ехать рядом со мной. Что-то определенно не так, и у меня возникает неприятное чувство, что я знаю, в чем дело.

– Вы двое собираетесь поговорить со мной или сначала будете дуться? В нашей семье так не решают проблемы, и вы оба это знаете.

Они молчат, и я нахожусь в полной растерянности. На протяжении бракоразводного процесса мы все обсуждали. Мы с Элис постоянно разговаривали с ними, чтобы узнать, как они себя чувствуют и нужна ли им какая-либо поддержка. Диалог – это то, что держало нас вместе. Никогда прежде они не замыкались в себе полностью, и это безумно меня беспокоит.

Они выскакивают из машины, едва я успеваю остановиться перед домом, что вынуждает меня нахмуриться. Я даже не успел предупредить их, что Лея останется с нами на ужин, и я начинаю переживать, что пригласить ее сегодня вечером к нам домой было не лучшей идеей.

Дети застывают в коридоре, когда видят Лею, и мои подозрения подтверждаются.

– Ты, – произносит Люси дрожащим голосом. – Из-за тебя мама больше не будет жить с нами. Это все твоя вина!

Она проносится мимо Леи и взбегает по лестнице, с ее губ срываются тихие рыдания. Звук ее горя затихает, когда она захлопывает за собой дверь спальни. Колтон нерешительно мнется в коридоре, не сводя взгляда с Леи. Ее глаза наполнились слезами, и она выглядит так, словно Люси только что ударила ее.

– Лей, – произносит Колтон. – Мне жаль.

Он смотрит себе под ноги, а Лея опускается перед ним на колени и кладет руки ему на плечи.

– Ты можешь рассказать мне, что произошло, Колтон? Пожалуйста?

Он поднимает на нее глаза и качает головой.

– Это правда? – спрашивает он. – Вы с папой любите друг друга? Поэтому он бросил маму?

Какого хрена? Она смотрит на меня, но я не знаю, что ей сказать. Я знаю столько же, сколько и она. Его слова словно гром среди ясного неба, и я не знаю, как правильно поступить или какие слова подобрать. Большую часть времени мне кажется, что я действую по наитию как родитель, и это один из тех моментов, когда я чувствую себя некомпетентным.

– Это правда, что мы любим друг друга, Колт, – говорю я ему. – Но это неправда, что мы с мамой развелись из-за Леи. Ты познакомился с Леей только после того, как мы переехали сюда, помнишь?

Колтон смотрит на меня оценивающим взглядом, как будто пытается понять, лгу ли я.

– Мама говорит, что вы были знакомы с Леей до того, как мы переехали сюда. Она сказала нам, что, возможно, тетя Амара познакомила вас, но вы определенно знали друг друга раньше.

Черт бы побрал эту Элис.

– Я познакомился с Леей уже после того, как твоя мама подала на развод, малыш. К тому времени, когда я встретил Лей, наши документы о разводе были уже подписаны. Лея тут ни при чем.

Колтон просто смотрит на меня, и в его взгляде читается противоречие.

– Мама сказала, что ты так скажешь, но это неправда. Она сказала, что Лея – причина, по которой вы с ней больше не вместе. Она сказала нам, что Лея – разлучница.

Я поднимаю взгляд на Лей, и выражение ее лица разбивает мое гребаное сердце. Проклятье. Что, мать твою, вообще происходит? Как, черт возьми, Элис могла так с нами поступить?

– Это неправда, милый, – возражаю я. – Я клянусь тебе, что это неправда. Мы с твоей мамой все равно бы развелись. Лея не имеет к этому никакого отношения. Ты ведь знаешь ее, правда? Разве она не любила тебя всегда, не заботилась о тебе?

Колтон неуверенно кивает.

– Но вы оба лгали нам. Мама говорит, что ты обманул нас и сказал, что она наша няня, хотя на самом деле она твоя девушка, и ты просто хотел, чтобы мы к ней привыкли.

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам.

– Колт… С тех пор, как Лея стала вашей няней, разве ты постепенно не полюбил ее? Разве ты не начал воспринимать ее как члена нашей семьи? Со мной случилось то же самое. Когда она начала работать вашей няней, она и правда была просто вашей няней. Но со временем я влюбился в нее. Ты можешь это понять?

Он поджимает губы и кивает. Мой милый мальчик понимает это, потому что он тоже влюбился в Лею. Не совсем так, как я, но она тоже украла его сердце.

– Маме все еще больно, Колт. Бывает, в гневном порыве ты говоришь то, чего не имеешь в виду, верно? Мама тоже так делает. Матери и отцы – всего лишь люди, Колт. Иногда мы говорим то, чего не имеем в виду. Маме немного обидно, что Лея стала частью нашей семьи. Ей тяжело, понимаешь? Вот почему она так говорит, но на самом деле она этого не имеет в виду.

Он кивает и опускает глаза, как будто обдумывает мои слова и пытается понять, что правда, а что ложь. Жаль, что моим детям приходится проходить через такое. Чертова Элис. Какая же она стерва. Я сделал все, что мог, чтобы у нас была возможность совместно заботиться о детях, даже впустил ее в свой дом, рискуя расстроить Лею. Я дал ей больше, чем она заслуживала после того, как разрушила нашу семью, а она отплатила мне ударом в спину.

– Иди, – говорю я Колтону. – Готовься ко сну.

Он кивает и поднимается по лестнице с задумчивым выражением лица. Дети столько всего пережили. Не могу поверить, что Элис подвергает их еще большим страданиям.

– Прости, детка, – говорю я Лее. Я подхожу к ней и обхватываю ладонями ее щеки, прежде чем поцеловать в лоб. – Мне чертовски жаль.

Она качает головой.

– Мы знали, что это рискованно. Я… честно говоря, такого я не ожидала, но мы справимся с этим. Я уверена, что у нас все получится.

Я смотрю в ее глаза, впитывая ее безмолвную уверенность, смешанную с болью. Это я люблю в ней больше всего. Непоколебимая стойкость. Я никогда раньше не ощущал подобной стабильности, и это безумие, насколько уверенно я чувствую себя в наших отношениях. Лея не собирается уходить от меня сейчас, когда мы столкнулись с такими трудностями, и я не сомневаюсь, что мы преодолеем все преграды, которые нас ждут.

– Пойду-ка я проведаю Люси.

– Мне стоит уйти. – Она отводит взгляд.

Я качаю головой.

– Об этом и речи быть не может. Они все равно теперь знают. Мы продолжаем жить дальше, детка. Вместе.

Она кивает, и я еще раз целую ее в лоб, затем поднимаюсь по лестнице и молюсь, чтобы мне удалось вразумить свою дочь, когда больше всего сейчас мне хочется вернуться в дом своей бывшей жены и потребовать гребаных объяснений.

– Люси?

Я открываю дверь ее спальни и вижу, что она плачет, свернувшись на кровати калачиком. Ее рыдания сотрясают все ее крохотное тельце и разбивают мне сердце.

– О Люси, – шепчу я, опускаясь на кровать рядом с ней. Я расскажу ей все, что только что сказал Колтону, но подозреваю, что, в отличии от Колтона, она не захочет меня слушать.