Адриан

– Спокойной ночи, солнышко, – говорю я Люси, целуя ее в лоб. Она улыбается мне и бросает взгляд на Элис, которая стоит рядом со мной. Ее глаза загораются, когда мама наклоняется и тоже целует ее в лоб. Радость на ее лице незаменима, и мне больно осознавать, что сердце Люси снова разобьется, когда Элис уедет.

– Колтон крепко спит, – сообщает она, когда мы выходим из комнаты Люси. – С ним няня, так что нам лучше их не беспокоить.

– Лея уснула в комнате Колтона?

Она кивает, задерживая на мне пристальный взгляд.

– Няня… ты ее трахаешь?

Я останавливаюсь как вкопанный и удивленно смотрю на нее.

– Что, прости? – переспрашиваю я, хотя прекрасно ее слышал.

– Я ведь права, Адриан?

Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на нее.

– Я стопроцентно уверен, что предупреждал тебя не лезть в мою личную жизнь. Правда это или нет – не твое дело. Так на чем остановимся? Ты будешь вмешиваться и пакуешь свои чемоданы или перестанешь лезть не в свои дела?

На мгновение она выглядит потрясенной, на ее лице отражается непонимание.

– Что с тобой случилось? Раньше ты никогда так со мной не разговаривал.

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам.

– Элис, я был с тобой предельно учтив. Черт возьми, я даже впустил тебя в свой дом. И взамен я просил лишь, чтобы ты согласилась с теми немногими правилами, которые я установил. Если ты не можешь этого сделать, то не жди от меня ничего взамен. Ты мне больше не жена, и я тебе ничего не должен.

Она сердито смотрит на меня, и какое-то время я внимательно ее изучаю. Странно, что я никогда не видел ее настоящую. Я возвел ее на пьедестал и заставил себя поверить, что она та, кем я хотел бы ее видеть.

– Спокойной ночи, – говорю ей, направляясь в свою спальню, хоть и хочу пойти в комнату Колтона. Последнее, что мне сейчас нужно, – это чтобы она последовала за мной, ведь больше всего на свете я желаю наконец остаться с Леей наедине.

Я вздыхаю и жду, чтобы убедиться, что она спустилась на первый этаж, чувствуя себя при этом чертовски нелепо. Не могу поверить, что мне приходится тайком пробираться по собственному дому, черт возьми. Ничего более странного со мной еще не случалось.

Я нетерпеливо вхожу в спальню Колтона и останавливаюсь, когда вижу, что Лея обнимается с Колтоном. Какое-то время я просто стою, наблюдая за ними обоими. Вместо Леи с Колтоном должна лежать его мать, но он просил позвать свою няню. Меня это не то чтобы удивляет, но помогает прояснить некоторые вещи.

Я осторожно поднимаю Лею на руки, мое сердце переполняется любовью к ней. Я уже несколько месяцев мечтаю о том, чтобы она была в моей постели. Она ни за что не будет спать сегодня в комнате для гостей.

Лея сонно моргает, когда я несу ее в свою спальню, и встречается со мной взглядом.

– Тор? – ее сонный голос чертовски сексуален. Я хочу этого. Хочу просыпаться и засыпать с ней рядом каждую ночь. Я никогда и ни в чем не был так уверен, как сейчас.

Я опускаю ее на кровать, и она зевает.

– Мне нужно в душ, – говорит она. – Тяжелый выдался денек.

– Воспользуйся моей ванной, – предлагаю ей. – Я пойду заберу твою сумку из комнаты для гостей.

Лея кивает, и я наблюдаю, как она исчезает за дверью ванной. Очередная мысль поражает меня до глубины души. Я хочу, чтобы ее одежда висела рядом с моей, а ее зубная щетка стояла рядом с моей. Это глупые желания, но я отчаянно хочу, чтобы они сбылись.

Я нетерпеливо вздыхаю. Еще несколько недель. Больше я не выдержу. Если мы сможем пережить это время, все будет в порядке. Предполагается, что Лея сдаст свою диссертацию на следующей неделе, и, как только успешно защитит ее, мы будем свободны. Тогда остается только найти подходящий момент, чтобы рассказать об этом детям и ее семье.

Я ставлю пакет, который Амара принесла Лее, на кровать и хмурюсь, когда замечаю что-то фиолетовое среди ее одежды. Я залезаю в пакет, и у меня челюсть отвисает, когда понимаю, что держу в руке вибратор, который выглядит как эмодзи-баклажан. Что это за хрень?

Черт бы побрал эту Амару. Я не сомневаюсь, что это она спроектировала и создала эту штуковину. О чем она думала, когда принесла ее Лее? И почему, черт возьми, она такая большая? Вибратор размером с мое предплечье. Неужели Амара считает, что я недостаточно удовлетворяю свою девушку?

Я захожу в ванную и нахожу Лею под струями душа, запотевшее стекло скрывает большую часть ее тела.

– Детка, – бормочу я, – что это за хрень?

Лея поворачивается ко мне и начинает хохотать.

– Это… баклажан. Как в эмодзи.

– Я это вижу… я спрашиваю, почему Амара решила, что тебе это нужно. Что, черт возьми, ты ей наговорила?

Она протирает стекло, являя моему взору свое обнаженное тело, и мой член мгновенно твердеет.

– Ничего, – отвечает она. – Полагаю, проблема в том, что я вообще почти ничего ей не рассказывала. Как мне поделиться с ней тем, что лицо ее двоюродного брата всего несколько дней назад было у меня между ног?

– Так не пойдет, – возражаю я. – Я не могу конкурировать с этой штуковиной. Я должен убедиться, что удовлетворяю тебя настолько, что ты никогда не возьмешься за нее.

Я стягиваю футболку через голову, и Лея хихикает. Ее улыбка исчезает, когда я полностью раздеваюсь, и ее голодный взгляд заставляет мой член пульсировать.

Я присоединяюсь к ней под душем, ее тело скользкое и мокрое. Она отступает на шаг, пока не упирается спиной в стену.

– Эмодзи-баклажан, да?

Она смеется и прикусывает губу.

– Это все дело рук Амары, клянусь.

Я прищуриваюсь и качаю головой.

– Это отправляется в мусорное ведро, – предупреждаю ее, и она хихикает. – О детка, – добавляю я. – Тебе будет не до смеха, когда я с тобой закончу.

Я наклоняюсь, застывая на мгновение над ее губами. Лея приподнимается на носочки, накидываясь на меня, и я улыбаюсь ей в губы. Ее руки блуждают по моему телу, пока не оказываются на моем члене.

– Это намного лучше, чем тот баклажан, – заверяет она меня, и я ухмыляюсь. Лучше бы это было так, черт возьми.

Я приподнимаю ее, прижимая к стене, и она обхватывает меня ногами за талию.

– Твой баклажан может это сделать? – интересуюсь я, проводя языком по ее соску.

Она стонет, и я улыбаюсь про себя, когда обвожу языком ее бутон, дразня, затем вбирая его в рот.

– Тор, – стонет она. Обожаю этот звук и никогда не смогу насытиться им. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на Лею, и выражение ее глаз толкает меня к краю.

– Ты собираешься дразнить меня или трахнуть? Я к тому… что, может, мне все-таки стоит воспользоваться баклажаном?

Я немного опускаю ее, чтобы она оказалась на одном уровне с моим членом.

– Детка, ты едва можешь принять мой ствол, тебе лучше забыть о баклажанах.

Я толкаюсь в нее, стирая улыбку с ее лица, и не свожу глаз с Леи, когда погружаюсь на всю длину. Обожаю наблюдать, как приоткрываются ее губы. Вот что я хочу видеть на протяжении всей оставшейся жизни.

Я хочу этой близости, возможности шутить с ней, вместе смеяться, даже когда трахаю ее. Я никогда до конца не понимал термин «заниматься любовью», но теперь, думаю, я это понял.