Адриан

Я прислоняюсь к стене в коридоре нашего нового дома, не в состоянии отвлечься от мыслей о ней, когда должен бы осматривать наше новое жилище. Лея. Ее зовут Лея. Я слышал о ней раньше. Несколько раз в наших разговорах Амара упоминала о своей лучшей подруге и о милой семье, частью которой Амара хотела бы стать. Девушка, которая играла главную роль в моих фантазиях последние два года, является лучшей подругой моей младшей двоюродной сестры.

– Пап?

Я вздрагиваю и натягиваю улыбку, поворачиваясь к своему сыну. Последние два года были непростыми для детей. Они должны быть для меня на первом месте. Я не могу позволить чувствам, которые пробудила во мне Лея, взять верх. С тех пор, как увидел ее, я собирался найти Лею и объясниться. Увидев боль в ее глазах, я захотел попросить у нее прощения, но я знаю, что не заслуживаю его.

– Что такое, Колт? – интересуюсь я мягким тоном.

Он пристально смотрит на меня внимательными голубыми глазами. Для десятилетнего ребенка мой сын чересчур проницательный, и мое настроение часто на него влияет. Если мне хоть немного грустно, он тоже начинает хандрить. Не могу понять, как ему это удается, но как бы я ни скрывал от него свои чувства, мой сын всегда повторяет за мной.

– Я могу выбрать себе комнату?

Я киваю и оглядываю полностью обставленный дом, любезно предоставленный моим дедушкой. Он современный и гораздо больше и новее того, в котором мы жили в Лондоне. На данный момент больше всего мне нравятся огромные окна и обилие света, проникающего внутрь. А еще охрана, которая прилагается к дому. Это не просто огороженная резиденция, она к тому же находится под усиленной охраной. Поскольку я не всегда могу быть с детьми, мысль о том, что они в безопасности, успокаивает меня.

Сам бы я такой дом для нас не выбрал, потому что предпочитаю старые дома, но это похоже на новое начало. Я легко бы мог подобрать что-то сам, но одна из причин, по которой я хотел вернуться сюда, заключалась в том, чтобы я мог больше полагаться на свою семью. Я должен дать им возможность поддержать меня. Они никогда раньше меня не подводили, но я должен быть готов принять их помощь. И этот дом – неплохой первый шаг как для моего дедушки, так и для меня.

Колтон берет свою сестру за руку и тащит ее за собой вверх по лестнице. Кажется, он неплохо справляется с переездом, а вот Люси едва ли произнесла пару слов с тех пор, как ее мать ушла. Наше с Элис расставание заставило их повзрослеть быстрее, чем мне хотелось бы. Я изо всех сил старался оградить их от всего происходящего, но это было просто невозможно.

Чем дольше длился наш бракоразводный процесс, тем агрессивнее становилась Элис. Когда она попросила развода, она поклялась, что не будет втягивать в это детей. Жаль, что она не сдержала своего слова.

Я вздыхаю, поднимаюсь по лестнице на голос Люси и останавливаюсь в коридоре. Похоже, Колтон без умолку болтает, стараясь заставить свою сестру разделить с ним радостное волнение, и у него, кажется, получается. Давненько я не слышал беззаботную болтовню своих детей. Я прислоняюсь к стене и закрываю глаза, мои губы подрагивают в легкой улыбке.

Начать все сначала – это именно то, что нам нужно. Дом, в котором выросли Колтон и Люси, наполнен болезненными воспоминаниями. Я только надеюсь, что поступаю правильно. Конечно, я не сомневаюсь, что будет нелегко. Сейчас новый дом кажется им чем-то увлекательным, но очарование новизны со временем исчезнет. И когда это случится, я останусь с двойняшками, которым будет не хватать всего, что они когда-либо знали. Надеюсь, мне удастся компенсировать потерю присутствия их матери в их жизни. Я лишь надеюсь, что меня им будет достаточно.

– Колт, можно я займу эту комнату? – спрашивает Люси таким сладким голоском, что у меня сердце сжимается.

– Ни за что! Эта комната больше, чем предыдущая!

– Ну пожалуйста. Смотри, отсюда виден скворечник. А тебе ведь птицы даже не нравятся. И ты все равно весь день будешь играть в «Майнкрафт».

Я поджимаю губы, чтобы не засмеяться, и поднимаю голову к потолку. Моя милая дочь права. Колтон помешан на этой игре. Я изо всех сил старался проявить интерес, чтобы играть вместе с ним, но я просто не понимаю ее смысла.

Я прислушиваюсь в ожидании, что скажет Колтон, хотя совершенно уверен в его ответе.

– Ну ладно, хорошо, – хмыкает он, и я ухмыляюсь. Мой мальчик не может ни в чем отказать своей сестре. Черт возьми, я тоже не могу устоять перед ней. Стоит ей только мило улыбнуться, как мы с Колтоном преподносим ей наши сердца на серебряном блюде.

Как же я рад, что они есть друг у друга. Неважно, через что моим детям приходится проходить, они делают это вместе. Люди часто говорят, что двойняшки разные, и это правда. Но у моих детей такая связь, какой я никогда раньше не видел, вплоть до того, что один из них чувствует, когда больно другому. Я перестал пытаться это понять и просто считаю, что мне повезло быть их отцом.

Убедившись, что у детей все хорошо, я отталкиваюсь от стены и направляюсь в свою спальню. Это единственная комната в доме, которую я обставил самостоятельно, и, честно говоря, мне пока непривычно, что у меня есть отдельная спальня, дизайн которой идет вразрез с вкусовыми предпочтениями Элис. Я останавливаюсь в дверях, осматривая темную мебель из красного дерева, вся комната оформлена в черных и коричневых тонах. Взгляд замирает на огромной кровати, и мои мысли тут же возвращаются к Лей и фантазиям, которым мы предавались. Встреча с ней на свадьбе Амары выбила меня из колеи гораздо сильнее, чем я мог предположить. Изначально я собирался провести с ней единственный вечер, но расставание с ней было одной из самых тяжелых вещей, которые мне приходилось делать. Знаю, что я поступил правильно ради детей, но не могу не задаться вопросом: что было бы, дай я ей свой номер телефона? С того вечера я так часто о ней думал и несколько раз порывался вернуться и разыскать ее, пусть даже просто для того, чтоб еще раз насладиться ее вкусом.

Я вспоминаю боль и разочарование, которые увидел в ее глазах. Мне нужно было объясниться, но это ничего бы не изменило. Я по-прежнему не могу быть с ней, потому что в первую очередь должен сосредоточиться на своих детях. Я не могу отдать Лее всего себя. Не могу ввести женщину в жизнь своих детей и не могу встречаться с ней так, как ей хотелось бы. Я не могу относиться к ней так, как следовало бы к ней относиться, и я отказываюсь давать ей лишь половину себя, когда она заслуживает всего мира.

Провожу рукой по волосам, чувствуя, как сердце переполняет сожаление. Как бы мне хотелось, чтобы у меня был с ней шанс. Я люблю своих детей больше жизни, но в глубине души жалею, что не могу быть тем мужчиной, которого она хочет. Лея хочет такой любви, которая постепенно растет и становится сильнее. Она хочет ходить на свидания, выйти замуж, а потом попытаться завести ребенка. То, как она описала мне свои мечты, свидетельствует о ее традиционных взглядах.

Несмотря на это, меня все равно мучает вопрос: что бы она подумала о моих детях? Приняла бы она меня и моих двойняшек, даже если, возможно, заслуживает большего? На несколько мгновений я позволяю себе помечтать о реальности, в которой мы могли бы быть вместе.

Я хотел с ней бо́льшего с того момента, как уехал, зная, что дал ей неправильный номер. Я оставил ее, но судьба вернула ее в мою жизнь. Я не суеверный человек, но не могу отмахнуться от этой мысли. Я улыбаюсь, вспоминая ее одержимость ретроградным Меркурием, и мне интересно, что она думает о нашей новой встрече.

Я сажусь на кровать и смотрю в окно, в сердце расцветает надежда. Возможно, я не смогу быть с ней, но, если она позволит, я наконец-то смогу показать ей Меркурий. Больше всего на свете я хотел бы провести с ней еще немного времени, если она не против. Не знаю, что в ней есть такое или что такое было в том вечере, но я жажду ее близости. И могу только надеяться, что она чувствует то же самое.