Закончив предыдущую главу, я позвонила одной из своих подруг, чтобы прочитать ей текст вслух. Мне было важно услышать ее мнение и понять, пробудила ли в ней эта глава воспоминания о ее собственном детстве. И, как оказалось, даже очень. Подруга сказала: «Это будет непростой разговор для нашего кружка, но очень важный и нужный».

Я полностью с ней согласна. Разговор будет непростым, но необходимым.

Это именно то, что нам нужно сделать, когда мы возьмем те обрывки воспоминаний, которые появились в прошлой главе, и начнем соединять их в единую картину. Эта сложная, но такая важная работа поможет нам понять, что все пережитое в детстве не осталось в прошлом. Те события по-прежнему влияют на нас, на наши убеждения и представления о мире. И чем больше мы принимаем эти убеждения за истину, тем сильнее они влияют на нашу жизнь, наши поступки и решения.

Очень важно увидеть связь между тем, что мы пережили в детстве, и тем, как ведем себя сейчас, что говорим и во что верим. И это не просто способ лучше понять себя. Это работа над тем, что еще необходимо простить, чтобы по-настоящему исцелиться и двигаться дальше. То, что накладывало на нас отпечаток вчера, продолжает оставаться частью того, из чего мы состоим сегодня.

Под конец разговора подруга сказала мне, что планирует повесить трубку и достать свой дневник. Причем большой, в котором полно места для записей, а не маленький блокнот для заметок. Это заставило меня улыбнуться. Если та глава вдохновила ее на такие откровения, может быть, она поможет и другим людям взять ручку и поделиться своими переживаниями.

То, что повлияло на нас в прошлом, продолжает жить в нас и сегодня.

Разговаривая с подругой, я и не подозревала, что Арт тоже слушал, как я читала эту главу. Он вроде бы занимался своими делами, входил и выходил из комнаты, но на самом деле внимательно слушал каждое мое слово.

И когда я закончила разговор, он подошел и сел рядом. Его глаза были полны слез.

– Потрясающая глава, Лиза.

Мои слова тронули его до глубины души. Он был сама нежность и сочувствие. Арт хотел слушать и делиться своими переживаниями. Он начал рассказывать о своем прошлом, и эти истории помогли мне понять, что скрывалось за его поступками. Это было очень важно не только для нашего исцеления, но и для моего прощения. Помните, я говорила, что решение простить приходит внезапно, как озарение? Но прощение – это еще и длительный процесс осознания и принятия произошедшего. И те откровения, что я получила от Арта, были для меня необходимы, чтобы понять и случившееся, и причину. Чтобы простить, сначала нужно понять объект прощения.

Еще пять лет назад такая открытость со стороны Арта удивила бы меня. До того сложного периода, который мы сейчас называем «туннелем хаоса», я видела слезы Арта только четыре раза. И эти случаи глубоко врезались в мою память, именно потому, что были такими редкими.

Арт вырос с убеждением, что эмоции – это что-то очень личное, и лучше держать их при себе. В его семье ценился внешний успех, поэтому он всегда был в приоритете, даже если приходилось скрывать свои истинные чувства. Если с детства учишься подавлять эмоции, то во взрослой жизни бывает очень сложно научиться понимать их. Но эмоции важны. Они помогают нам осознавать наши проблемы, проявлять эмпатию к другим людям, строить близкие отношения и понимать, когда нам нужна поддержка.

Конечно, чувства не должны управлять нами. Но нам не нужно и быть актерами, разыгрывающими сценарии, которые вкладывают в свою игру эмоции только тогда, когда это необходимо или может быть вознаграждено. Поступать так – значит лишать себя настоящих отношений с теми, кто нас окружает. Раньше я и не задумывалась о том, что мы с Артом, возможно, хорошо играли свои роли и соответствовали ожиданиям, но нам не хватало той самой глубины, которая и делает отношения близкими и доверительными. Он рос в семье, где эмоции не приветствовались, поэтому привык держать все в себе. Я же, наоборот, росла в доме, где любые чувства не просто выражали, а кричали о них на весь дом и так же бурно переживали. У нас тоже были секреты, но они всегда выходили наружу в моменты эмоциональных всплесков и громких заявлений. Я не могла понять, почему Арт такой тихий и сдержанный. Он не понимал, почему я такая эмоциональная и шумная. Мы оба хотели большей близости и глубины в отношениях, но просто не знали, как к ней прийти.

Любовь – это чувство глубинное. Когда ее пытаются удержать на поверхности, она бьется, как рыба, выброшенная на берег. Рыба не может жить на поверхности, потому что там она не может дышать. Она получает кислород не из воздуха, а из воды, пропуская ее через жабры. Так и любовь нуждается в глубине, чтобы жить и дышать полной грудью.

Любви нужна глубина, чтобы существовать. Любви нужна честность, чтобы расти и развиваться. Любви нужно доверие, чтобы выживать.

Когда любви не хватает глубины, она бьется в поисках опоры. Когда ее лишают честности, она увядает, как цветок без воды. А когда разрушается доверие, любовь умирает.

Мы с Артом через все это прошли. Но, как ни странно, именно годы «бившейся» любви были для меня самыми непонятными из всех. Это были годы, когда я снова и снова сомневалась в здравости своего рассудка. Мне говорили правильные слова, но они звучали как-то фальшиво, без души. Нежные слова должны согревать сердце, как легкое прикосновение перышка, и дарить чувство любви и защищенности. Но когда такие слова звучат неестественно, невольно задаешься вопросом: А искренне ли это? Ты сам веришь в то, что говоришь?

В итоге эта неуверенность заставила меня усомниться в себе и в нем: Все ли со мной в порядке? А с ним? То, что я слышу, должно давать мне чувство любви и безопасности. Но вместо этого я чувствую страх. Странный, сосущий под ложечкой страх, как будто я стою на краю пропасти. Почему так происходит?

Все мы знаем выражение «влюбиться до беспамятства». Мне бы хотелось, чтобы оно значило совсем другое: «Мы нашли любовь и теперь каждый день выбираем ее, снова и снова». Это кажется мне гораздо более правильным и важным, чем просто потерять голову от любви.

Так что у меня наша любовь вызывала некоторое недоумение. Но поскольку исполнение ролей было таким убедительным, я искренне думала, что проблема на сто процентов заключается во мне. С моим-то детством я даже не допускала мысли о том, что с Артом может быть что-то не так. Ведь это меня обижали, бросали и травили. Я была уверена, что все наши трудности – это только мои трудности. Я не знала, как решить проблему, которую даже не могла сформулировать. Мне не приходило в голову, что Арт тоже страдает и хочет большего. Я просто думала, что он рос в доме, где было тихо и спокойно. А «тихо» для меня означало «идеально», потому что в таких домах люди не кричат друг на друга. И поскольку Арт не кричал, я думала, что у него все в порядке. Я никогда не задумывалась о том, что его молчание может скрывать глубокую боль. Ведь часто именно такие тихие люди переживают самые сильные страдания, просто они не показывают этого. Моя боль всегда была очевидной, поэтому мне было проще обвинить во всем себя, чем попытаться понять то, что я не могла объяснить.

Бывало ли у вас такое, что детектор дыма начинает пищать, напоминая о необходимости замены батарейки? Но вместо того, чтобы разобраться, как это делать, вы просто снимаете его с потолка, лишь бы избавиться от раздражающего звука. Думаю, именно так я и поступала. Я брала все проблемы на себя, только бы не сталкиваться с пугающей неизвестностью. И даже не подозревала, что тем самым игнорирую сигнал о надвигающейся катастрофе. Получается, я предала себя задолго до того, как это сделал Арт.

Я помню, как мне хотелось увидеть, что скрывается за его самоуверенным и неприступным фасадом. Мне нужно было что-то большее, хотя я и не могла понять, что именно.

Тогда я, скорее всего, не смогла бы дать точного ответа. Возможно, я сказала бы, что мне нужно больше эмоций. Но дело было не только в них. Возможно, мне не хватает душевной близости. Но и это было не совсем то. И поскольку я не могла это объяснить, то просто сказала: «Не важно. Я счастлива. Забудь, что я сказала». А потом я лежала бы ночью в постели, слушая, как спокойно дышит мой муж, и плакала в подушку. Интересно, сколько бессонных ночей я провела, молясь о чем-то, чему даже не могла дать названия?

Теперь я знаю, чем было то «большее», которого нам так не хватало.

Теперь я это знаю, потому что теперь у нас это есть.

Уязвимость.

Чтобы увидеть реалии нашей жизни и понять многие вещи, мы должны быть уязвимыми. Но чем больше мы осознаем себя, тем уязвимее становимся. Трудно притворяться перед другими, когда больше не можешь обманывать самого себя. И, поверьте, даже если эта книга не сможет помочь ни с чем другим, одно это осознание уже стоит многого.

Тот, кто постоянно притворяется, никогда не поймет, как сильно он нуждается в прощении. Для него прощение других – это просто еще одно дело, которое нужно сделать, а не освобождение и исцеление. В нашей истории мне нужно было понять, что и я, и Арт нуждаемся в помощи, в исцелении и в прощении.

Было очень больно и страшно становиться такими уязвимыми, но именно это помогло нам исцелиться. Разве не удивительно: чего мы больше всего боимся, в итоге и приводит нас к свободе?

Мы были как будто обнажены перед всем миром. И какой бы страшной ни была правда, которая открылась, впервые за долгое время мы смогли опуститься на глубину, где наша любовь получила кислород и задышала полной грудью.

В обществе принято считать, что уязвимость – это когда ты открываешься и рискуешь быть отвергнутым или раненым.

И мне грустно от этого. Я понимаю, почему люди так думают. В конце концов, я и сама не раз сталкивалась с этим. Но я знаю и другую сторону уязвимости. Ее светлую сторону. Что, если вместо «я подставляюсь под удар», уязвимость будет означать «я открываю свое сердце, чтобы узнать и полюбить других людей и позволить им узнать и полюбить меня»?

Что, если бы я могла быть искренней и открытой, не боясь быть отвергнутой, потому что я уже знаю, что меня любят и принимают такой, какая я есть?

И тут я поняла еще одну важную истину. Арт молчал и хранил свои тайны, потому что чувствовал себя отвергнутым и непринятым. Я же постоянно требовала от него откровенности, хотя он не умел выражать свои чувства. Мне так хотелось услышать от него слова, которые я никогда не слышала от других мужчин. Мне нужно было знать, что он любит и принимает меня. И я, и Арт хотели одного и того же – чувствовать себя любимыми и принятыми. Но вместо этого мы только отдалялись все больше и больше.

Секрет здоровой уязвимости начинается не с того, что я чувствую себя в безопасности рядом с Артом. Безопасность, конечно, важна. Но она начинается не с других людей. Она гораздо больше связана с тем, что я чувствую себя в безопасности с самой собой. А Арт – с самим собой. Только когда мое честное мнение о себе стало уважительным, я смогла открыться Арту без страха. Без масок и притворства, без той игры, которую мы вели годами. Без лжи, которая помогала мне скрывать боль и уязвимость. И без критики слабостей друг друга.

Арт должен был поверить в то, что его принимают и любят.

Я должна была поверить, что я принята и любима.

Это не те чувства, которые рождаются сами по себе. Это были истины, которые надо было принять и прочувствовать. И когда мы становимся уязвимыми, мы можем просто напоминать друг другу об этих истинах.

Теперь мы можем быть честными и открытыми, не боясь стать отвергнутыми и осужденными. И наши эмоции больше не воспринимаются как нападение. Теперь наш разговор выглядит следующим образом: «Говори все, что у тебя на сердце. Я слушаю. Ты в безопасности. Я всегда буду помнить, какой ты на самом деле, даже когда ты сам об этом забываешь. Мы вместе справимся со стыдом, который пытается проникнуть в твое сознание. Я не буду усиливать твой стыд. Я буду говорить правду, но только для того, чтобы помочь тебе и нам оставаться здоровыми и счастливыми. Я не буду судить тебя по твоим ошибкам и слабостям. Я буду говорить о жизни и напоминать тебе, кто ты на самом деле».

Секрет в том, что мы можем помогать друг другу вспоминать, кто мы есть на самом деле. Но мы не можем изменить друг друга. Мы не можем контролировать друг друга. Не можем сделать друг друга здоровыми. Мы можем делиться своими мыслями и чувствами. Можем быть уязвимыми. Можем молиться. Мы можем бороться с нашими внутренними демонами. Мы можем делиться своими переживаниями и вместе искать ответы на волнующие нас вопросы. Но мы не должны позволять чувству стыда разрушать наши отношения. Это возвращение к тем отношениям, которые изначально были задуманы как идеальные.

Один из моих любимых стихов гласит: «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (Бытие, 2:25). Они были уязвимыми – не боялись быть открытыми и любимыми. Они не стыдились себя. Не стыдили друг друга. Они не чувствовали себя виноватыми и недостойными. Я часто говорила, это все потому что они не зависели от мнения других людей, они знали только безусловную любовь¹. И это правда.

Но теперь я понимаю, что это еще не все.

Они знали, что созданы особенными и прекрасными, но «материалы», которые использовал Бог, казались такими простыми и незначительными. Прах земной и ребро – разве это звучит многообещающе? Кажется, что в них нет никакого потенциала. Прах ассоциируется с чем-то мертвым и высохшим, с тем, что нужно выбросить или вымести прочь. А ребро – это всего лишь одна из костей, скрытая под кожей и невидимая до тех пор, пока жизнь не покинет тело.

Сами по себе эти «материалы» были бы ничем. Никчемные, незначительные.

Но когда их использовали для создания человека, они стали единственными существами, созданными по образу и подобию. Из ничего Бог создал нечто невероятное. Они стали отражением божественного образа. Они сделали его невидимый образ видимым.

Чудо заключалось не в том, из чего они были созданы, а то, Кем они были созданы. Они приняли свою сущность, знали, что созданы по образу того, кого знали как Бога. И нет никаких доказательств того, что они были недовольны тем, как их сотворили, до самого грехопадения.

Они оба были наги и не знали стыда.

В тот момент, когда я осознала это, из моих глаз ручьем полились слезы. Чернила на страницах дневника расплывались, превращаясь в бесформенные пятна. Я вдруг поняла, как сильно Арт нуждался в важных словах, снова и снова напоминая, что он – не просто набор ошибок. Он – нечто гораздо большее, чем его поступки. Он – личность, которую я люблю и ценю. И когда я смотрю на него с любовью, то вижу его истинную сущность. Этот взгляд не отрицает проблем, над которыми нам еще нужно работать. Но он меняет отношение к ним – с чувства вины и стыда на надежду и веру в лучшее. Измена, как бы она ни была болезненна, не определяет Арта. Он – человек, которого я люблю и могу простить.

Эта мысль прочно засела в моем сердце и начала исцелять мои раны. Я продолжала писать, а слезы текли не переставая. И чем больше я писала, тем легче становилось у меня на душе. Эти открытия стали настоящим откровением! Я поняла, что мои слезы – это не только результат осознания этих связей, но и горечь от пережитого.

Слово «скорбь» постоянно возникало в моих записях. Даже прощая, я все еще чувствовала боль от того, что произошло. Я скорбела о несправедливостях, которые еще не были исправлены, о решениях, с которыми не могла согласиться. Горе – это часто долгий и сложный процесс, который сопровождает прощение. Мы позже поговорим о том, какую роль играет утрата в процессе исцеления. А сейчас я хочу поделиться еще одним важным открытием, которое сделала.

Еще в детстве я ощутила, как болезненны утраты и как это ужасно, когда люди заставляют нас страдать. Я начала бояться, что люди могут воспользоваться моей уязвимостью, и даже не могу выразить словами, насколько силен был этот страх. У меня не было примера, который мог бы разубедить меня в этом. Но, читая историю о сотворении мира, я вдруг увидела его в новом свете.

Перед тем как Бог создал женщину, Он сказал, что человеку нехорошо быть одному. Я всегда думала, Он имел в виду, что Адаму чего-то не хватало. Но внимательно изучив текст, я поняла, что Адам был полноценным и совершенным. Ведь Бог не стал его переделывать, когда тот уснул. Наоборот, он взял у него ребро. Но, несмотря на эту потерю, Бог дал Адаму нечто гораздо большее, чем он потерял. Даже из самой большой потери можно получить что-то хорошее и ценное.

И, возможно, именно поэтому нам так сложно быть уязвимыми. Открываясь, мы боимся боли, потери. И этот страх вполне понятен, ведь мы, в отличие от Адама и Евы, уже испытывали подобное. Поэтому мы закрываемся в себе, становимся жесткими и обидчивыми, и нам все труднее быть уязвимыми.

Я понимаю это чувство.

Я знаю, как это описать, потому что сама часто испытываю нечто подобное.

Как я уже говорила, когда у меня что-то отбирают, я чувствую себя преданной и обманутой. И я не могу просто так смириться с этим. Я до сих пор плачу из-за той измены. Мне до сих пор больно оттого, что моя младшая сестра Энджи ушла из жизни так рано. Я все еще тоскую по друзьям, которых больше нет рядом. И все еще надеюсь, что мой папа однажды вернется домой.

Есть потери, которые кажутся менее значительными. Украденные деньги, обидные слова или вещи, которых я лишилась, не идут ни в какое сравнение с потерей близких людей. Это другая боль, и все же она способна заставить меня бояться новых потерь.

Но что, если вместо страха перед потерями мы будем думать о них как о возможности стать лучше и сильнее? Да, в этом мире утраты приносят боль и заставляют нас горевать. Но это не конец истории.

С каждой потерей мы все больше ценим то, что у нас есть, и начинаем задумываться о вечном. Горечь утраты может быть настолько сильной, что кажется, будто мы не сможем ее пережить. Но время лечит. И даже если мы не всегда понимаем, почему что-то уходит из нашей жизни, мы можем доверять судьбе и надеяться на лучшее.

Все потери, которые мы переживаем, делают нас более зрелыми и мудрыми.

Мартин Лютер сказал: «Я держал в своих руках так много всего, но все это я потерял. Но все, что я передавал в руки Бога, до сих пор у меня есть».

У Адама забрали ребро. Но взамен он получил бесценный дар – женщину.

Не все, что мы теряем, идет нам во вред. И когда мы принимаем наши потери как часть жизненного опыта, они могут принести нам пользу.

Утрата – это не конец, а лишь переломный момент. История моей подруги Колетт – яркое тому подтверждение. Занимаясь исследованием своего прошлого, она неожиданно обнаружила, что ее до дрожи пугают восходы и закаты. В то время как большинство людей находят в этом зрелище вдохновение и умиротворение, для Колетт это было источником тревоги и страха. Близкие знали об этой ее особенности, но никто не мог понять, чем она вызвана.

Конечно, родным было грустно, потому что Колетт не могла вместе с ними наслаждаться рассветами и закатами.

Но пока моя подруга писала свою историю, Колетт удалось соединить разрозненные факты и понять, что ее фобия связана с детскими воспоминаниями. Утро и вечер были для нее временем опасности и страха, вызванными обстоятельствами, которые она не могла контролировать. Именно тогда в ее сознании сформировалось убеждение, что рассветы и закаты – не то, чем можно наслаждаться, а чего нужно избегать.

Годы шли, а она по-прежнему избегала восходов и закатов, хотя уже давно ничто не угрожало ей в это время суток. Ее жизнь изменилась, но отношение к этим прекрасным природным явлениям оставалось прежним. Только когда Колетт смогла увидеть связь между своим страхом и детскими воспоминаниями, она поняла, что ей нужно изменить свое восприятие этих явлений.

Недавно, после нашего разговора, Колетт впервые за долгое время увидела по-настоящему красивый закат.

В тот момент она гостила у подруги в другом городе и сначала подумала, будто такая красота – это особенность этого места. Но подруга заверила, что и у нее дома закаты выглядят точно так же. И тогда-то Колетт поняла: дело не в месте, а в ней самой. Исцеление детских травм помогло вновь увидеть красоту мира. Вдруг открылось все великолепие и богатство красок, которые раньше были для нее недоступны. Она наконец-то смогла это увидеть! И, я полагаю, теперь будет видеть это всегда.

Изменилось не прошлое, а ее восприятие. Теперь раннее утро для нее больше не ассоциируется с опасностью, а вечерние сумерки не вызывают страха. Они стали символами красоты и спокойствия, которыми она наконец-то смогла насладиться в полной мере. Это ее выбор. Мой выбор. Ваш выбор.

Размышляя о своих воспоминаниях, о переживаниях Арта и Колетт, я понимаю, что у каждого из нас есть своя история, полная потерь и обид, которые влияют на наши убеждения и поведение в настоящем. Колетт потеряла годы, не имея возможности наслаждаться рассветами и закатами, а также разделять эти моменты со своей семьей. Мы с Артом потеряли много времени, не умея вести откровенные разговоры и принимая чужие эмоции на свой счет. Из-за этого мы не смогли достичь той близости, к которой стремились. Конечно, потери – это часть нашей жизни, но они не обязательно должны приносить только разрушение. Они могут стать для нас стимулом для роста и развития, если мы сами этого захотим.

Чем лучше мы научимся анализировать свои мысли и чувства и направлять их в позитивное русло, тем сильнее и мудрее будем становиться после каждой потери.

Поэтому я возвращаюсь к своему прошлому, чтобы понять его влияние на меня. В детстве я формировала свое представление о жизни, о себе, о других людях и о прощении. И эти детские убеждения до сих пор влияют на мое восприятие и переживание различных ситуаций.

Думаю, пора пересмотреть мою систему убеждений. Я больше не хочу проживать сложные ситуации, опираясь на представления, сформированные в моменты уязвимости и душевной боли. Откладывать процесс исцеления нельзя, несмотря на всю его сложность и продолжительность. А начинать лучше с поиска связей между прошлым и настоящим.

Вот несколько вопросов, которые помогут вам в этом процессе:

• Есть ли у вас любимое время года или суток, которое вы избегаете, вместо того чтобы наслаждаться им? Например, я всегда любила осень, особенно октябрь и ноябрь. Но в последнее время я заметила, что с приближением осени меня охватывает тревога, потому что именно с этим временем года связаны тяжелые воспоминания, касающиеся Арта. Как только я осознала эту связь, то решила во что бы то ни стало вернуть себе свои любимые месяцы. Ведь возвращение к жизни гораздо лучше, чем постоянное избегание.

• Есть ли места, которые вы стараетесь обходить, хотя раньше любили их посещать?

• Можете ли вы выделить людей или типы людей, вызывающие у вас чувство дискомфорта и желание покинуть их общество?

• Бывало ли такое, что некоторые слова или формулировки пробуждали сильные эмоциональные переживания?

• Есть ли события из вашей жизни, о которых вы не хотите вспоминать и говорить?

Задавая себе вопросы «кто», «что», «когда» и «где», ищите ответ на главный вопрос: «почему?». Прислушивайтесь к своему телу: учащенное сердцебиение, тревога, непроизвольные гримасы или просто чувство внутреннего сопротивления – все это может быть подсказкой.

Мы не можем изменить прошлое, но можем выбирать, как оно повлияет на наше будущее.

Уверяю вас, оно того стоит. Я вижу это на примере наших с Артом отношений. Нам еще многое предстоит пройти, но мы уже не те, что были раньше.

Теперь между нами есть уязвимость, нет места притворству и тайнам. И если я плачу ночью, он просыпается, чтобы быть рядом.

Это та безопасность, которой у нас раньше никогда не было. Эмоции, слезы, честность, свобода быть собой, не боясь осуждения или отторжения. Просто быть человеком рядом с другим человеком, который тоже осознает свои слабости.

Мы не можем изменить прошлое, но можем выбирать, как оно повлияет на наше будущее.

Мы можем просто быть вместе, не пытаясь постоянно исправлять друг друга. Я по-прежнему высказываю свои опасения, но больше не считаю проблемы Арта своими, и не я должна решить их. Он тоже не пытается решить мои проблемы за меня. Мы делимся своими переживаниями друг с другом и ищем поддержки у близких людей. Конечно, не всегда все бывает гладко и спокойно. Иногда наши разговоры бывают очень эмоциональными, но это помогает нам стать ближе и наладить взаимопонимание. И это освобождает нас, для того чтобы просто жить и любить вместе.

Вспоминая тот день, когда Арт рассказывал мне о своих переживаниях, я понимаю, что мои слова затронули его сердце и вызвали слезы. Он захотел поговорить со мной, поделиться своими чувствами.

Как такое возможно, что человек, причинивший мне столько боли, теперь умеет любить меня как никто другой? Это для меня загадка. Как и многое в моей жизни: иногда все идет своим чередом, а иногда я просто не понимаю, почему все происходит именно так, и не нахожу этому никаких объяснений. Но, может быть, в этом и заключается смысл веры в лучшее. Моя уверенность в себе растет, когда я вижу положительные изменения. А моя вера в лучшее крепнет, когда я не могу понять, что происходит. И тогда я просто решаю верить, что все будет хорошо, и сохранять оптимизм, несмотря ни на что.

Мой папа так и не вернулся домой. Прошло уже почти тридцать лет с тех пор, как я в последний раз слышала его голос. Я простила и сказала, что люблю его, но он так и не позвонил мне.

Один мужчина вернулся в мою жизнь.

Другой – нет.

Но, несмотря на это, я благодарна судьбе за все, что было и есть в моей жизни. Это – тайна, такая болезненная и такая прекрасная одновременно.