Что было дальше, тебе известно. Возможно, не все, но большая часть. Я расскажу иную версию произошедшего – мою версию. Не знаю, сможешь ли ты меня простить. Надеюсь, что сможешь хотя бы понять.
Тогда я сбежал. Тебе показалось, что сбежал. На самом деле я всего лишь скрылся из виду и затаился. Я знал, зачем ты следишь за мной. Понял это по твоему взгляду в красно-синих отблесках проблесковых маячков. Думаю, у меня был такой же взгляд, когда я стал свидетелем расправы Прыгуна над той несчастной студенткой. Я знал, что ты боишься, но также не сомневался, что ты не отступишь. Тебе было слишком интересно узнать обо мне побольше. Тебе хотелось прикоснуться к зловещей тайне. Разгадать ее. Что ж, я дам такую возможность.
Я проследил за тобой до той комнаты в общежитии неподалеку от частного сектора, которую ты зовешь домом. На протяжении следующих недель я был гораздо ближе, чем тебе казалось. Ты думаешь, что днем я вынужден скрываться в темных подвалах и чердаках? О, это не так. Я не вампир или оборотень. Солнечный свет мне так же приятен, как и всем. Собственно, во мне осталось многое от нормального человека. Но многое я потерял. Например, жалость или чувство вины. Нет, отголоски этих смешных чувств все еще теплятся где-то внутри. Порой я даже начинаю вспоминать, каково это, но не более.
Я был за твоим окном. Наблюдал, как ты изучаешь заметки и свидетельства на сайтах паранормальщиков и городских сумасшедших. Видел, как ты расспрашиваешь соседей, живущих рядом с моей старой квартирой. Я даже видел, как ты заходишь в ту же библиотеку и разглядываешь те же вырезки, которые еще некоторое время назад изучал я сам. Завидное упорство. Многие методы расследования не пришли в голову даже мне.
Твоей храбрости воистину не было предела. Признаться, я не ожидал, что ты сохранишь самообладание, когда, безмолвно стоя за плотной шторой, наблюдал, как ты забираешься в очередное место моего преступления. Ту квартиру на первом этаже хрущевки я выбрал только с одной целью. Я хотел убедиться. Жившая там семья алкоголиков мне была безразлична. Я разделался с ними по инерции. На самом деле я интересовался тобой. И я был поистине впечатлен. Тебя не смутила резня, которую я устроил в маленькой однокомнатной лачуге. Созерцание жуткого зрелища не сбило тебя с пути, не заставило сбежать в панике и забиться в дальний угол. Если бы я уловил хоть нотку сомнения, хотя бы тень страха, я бы… Нет, не убил тебя. Наоборот, я бы исчез из твоей жизни и никогда больше не попал в поле зрения. Но, как мы знаем, этого не произошло. Так что я даже не удивился, когда, скрываясь в полутьме разрушенного здания старого завода, увидел, как ты осторожно пробираешься внутрь.
Когда я сам был на твоем месте, когда я увидел, как открывается невозможный по своей сути проход в коридор, я не смог осознать причины. Когда механизмы пришли в движение сегодня, я уже все понимал. Я знал, что зеркало ждет нового претендента. Тебя.
Я обещал, что напоследок расскажу тебе все. Как и сказал, ложь не из числа моих пороков. К тому же теперь, пройдя долгий путь, ты сможешь понять. Я надеюсь.
Той странной ночью я был расщеплен. Не в буквальном смысле, хотя смотря как на это взглянуть. Зеркало не превратило меня в монстра и убийцу. Оно не внедрило в меня потустороннюю сущность и не сделало мое тело прибежищем древнего зла. Нет. Оно лишь отделило зерна от плевел. Вычленило и проявило мою сущность. Голос, который я слышал из гладкой поверхности, был не просто знаком. Он был моим собственным. Знаешь, всю свою историю человечество эксплуатирует тему добра и зла, тьмы и света. Пресловутая дихотомия, которую так любят философы и богословы. И, как оказалось, они не так далеки от правды. Таинственная машина забрала часть меня. Ту светлую и добрую частичку, которая уравновешивала мое внутреннее чудовище, сдерживала его животные позывы. Тот заточенный за стеклом Я смотрел грустно и жалобно в свои же глаза напротив, наполненные злобой и жестокостью. Какое-то время после я чувствовал только полную свободу. Меня больше не сдерживали рамки морали, внутренний цензор ушел, оставив после себя стерильную пустоту. Однако все это время меня что-то тяготило. Я всегда любил одиночество, но и представить не мог, каково оно настоящее. Это чем-то похоже на расставание с близким, но только в миллион раз тяжелее. Меня обволокла полная, всепоглощающая пустота. Порой я мог расслышать в зеркалах голос того, второго меня. Страдающего и измученного. Он рассказывал мне о своем мире. Чем-то он похож на наш. С той стороны коридор вел в такой же завод. Над ним так же светило небо, и рядом стояли те же здания. Вот только вокруг не было ни души. Моя светлая сторона бродила по пустынным улицам, садилась на одинокие лавочки в тихих парках, читала книги и смотрела на звезды, но не могла перекинуться ни с кем словом. Единственным собеседником для него был темный двойник, порой появляющийся в зеркалах. Мы были абсолютно противоположны. Как свет и ночь, инь и ян, но все же представляли собой единое целое, пусть и вынужденно разделенное. Я тщетно пытался облегчить существование своего заточенного отражения, но чем монстр мог помочь? Все, чему я научился, это охотиться, выслеживать и убивать. Впрочем, как оказалось, мои знания были неполными. Мысль кристаллизировалась в моей голове долго и тяжело. Мой зеркальный брат пытался меня отговорить. Оно и понятно. Он, такой добрый, хороший и правильный, никогда не пошел бы на подобное. Так что, пожалуй, ему повезло, что с этой стороны оказался именно я. Ведь после долгих попыток я нашел способ наполнить его мир жизнью. И для этого мои навыки подходили как нельзя лучше.
Если бы мой двойник мог ненавидеть, он бы меня возненавидел. Когда я в первый раз начал жатву, он предупредил цель. Моя копия появилась в зеркале женщины и убеждала ее бежать или звать на помощь. Впрочем, ничего не понимающая дама просто с диким воплем свалилась со стула, стоящего у туалетного столика, разбросав вокруг свои косметические принадлежности. Мой двойник в зеркале умолял меня остановиться. Убеждал, что его жизнь не стоит невинных жертв. Красивые слова, но я считал иначе. Чтобы не травмировать мое светлое воплощение неприятными ему подробностями, я отвернул зеркало в сторону и набросился на жертву. Женщина не могла противопоставить мне ничего, и, когда жизнь начала покидать тело, частичка ее сущности осела во мне. Заполнила собой ту самую пустоту. Это чем-то похоже на перекачивание бензина из одного автомобиля в другой с помощью куска садового шланга. Тьма и ненависть в виде осадка остались в остывающем на паркетном полу трупе, а свет я унес с собой. Затем, когда коридор вновь распахнул передо мной свое чрево, я переправил свет к моему двойнику. Так в его мире появился первый постоялец, а я наконец обрел цель. Самую главную цель в своей жизни. Оправдывающую средства и придающую существованию смысл. В следующий раз я сперва разбил все зеркала в доме жертвы, а уже потом принялся за дело.
Как я выбирал? По-разному. Кто-то был умным, кто-то веселым, кто-то, наоборот, на редкость заурядным. Я старался сделать мир моей второй половины максимально похожим на наш. Старался наполнить его разнообразием. Придать ему красок. Двойник был единственным человеком, который мне дорог. Перед которым я чувствовал свою ответственность. Я уже говорил, что чувство вины меня покинуло, но по отношению к своей светлой половине я чувствовал что-то подобное. И все же в одном я с ним согласен. Мои поступки можно объяснить извращенным чувством братской любви и преданности, но над всем этим превалировало кое-что другое – охота. Мне чертовски понравилось, а теперь эта жестокость имела под собой прочное обоснование и приносила плоды. Все еще осуждаешь? Думаю, большинство осудило бы, но что мне до них? Человеческие нормы и правила меня забавляют, но я не раз убеждался, насколько окружающие лицемерны. Если бы я предстал, склонив голову, перед судом этих муравьев, они бы заклеймили меня антихристом и чудовищем, но чем они лучше? Любой другой на моем месте поступил бы так же или даже еще более изощренно. Так что пускай судачат и проклинают, пусть желают мне смерти и забвения. В конечном итоге это лишь пустые слова безвольной толпы, оставшейся где-то позади.
Таковы мотивы моих деяний, таков смысл происходящего. Такова, в конце концов, моя нынешняя суть. Так что, пойми, когда я увидел тебя во тьме частного сектора, когда наблюдал за тобой сегодня у открывающегося входа в коридор, я не мог и, что самое главное, не хотел поступить иначе. Поверь, тихо подходя сзади и вонзая нож тебе в спину, я не испытывал жестокости и жажды крови. Я в первую очередь хотел преподнести светлому двойнику необычный и поистине интересный подарок. К тому же, признаюсь честно, я боялся. Не только за себя, но и за него. Я не знаю, что произошло с предшественником. Уверен только, что он исчез не из-за пламени фальшфейера. Просто я занял его место, а куда делися Прыгун и его свет, боюсь даже представить. Твое тело я предам земле. Отнесусь к тебе с уважением, в отличие от многих, ведь знаю, что такое же уважение в каком-то смысле ты испытываешь и ко мне.
Даже мне не удалось постичь всех секретов странного коридора. Я не знаю, в чем его истинное предназначение и в чем великий замысел его создателя, если таковой вообще когда-либо был. Я знаю одно. Безусловно, я стал тем, во что никогда не мог бы поверить в прошлой жизни. Тем, кого боятся. О ком будут перешептываться и судачить вполголоса. Я оставил немало следов, и смыть их из памяти города уже невозможно. Но я не остановлюсь. Такова моя природа и таково мое предназначение. А даже если я смог бы побороть зло внутри себя, как быть с тем, вторым мной, оставшимся в зеркале? Я не могу его предать. Это из-за меня он оказался там, и, несмотря на все его протесты, я помогу своей половине. Спасу ее от одиночества и забвения, проложу кровью дорогу к ее благополучию. Буду бороться, охотиться и убивать любого, кто попытает счастья, встав у меня на пути. Хемингуэй когда-то сказал: «Нет лучше охоты, чем охота на человека». Старик и сам не подозревал, насколько оказался прав в своих суждениях. Я же познал это на собственном опыте. Скоро ночь снова сменит день, и я покину свое затерянное в бетонных джунглях укрытие. Начну новую жатву. Я буду выслеживать и искать. Затем прыгну и побегу, скрываясь во тьме.