В Мартас-Винъярд глубокая ночь, когда мы возвращаемся в наш пляжный дом. Или очень рано, зависит от точки зрения. Паук и Киран стоят у главных ворот с винтовками в руках.

Приветственно машу им. Паук улыбается и приподнимает подбородок. Киран бодро мне салютует и улыбается во весь рот.

– Кажется, они в хорошем настроении, – замечаю я, когда мы въезжаем в ворота.

Деклан отвечает:

– Их бесстрашный лидер вернулся.

– О-о-у. Наверное, приятно иметь при себе преданных тебе людей.

Его голос становится саркастичным:

– Я говорил не о себе.

Это заставляет меня улыбнуться.

Мы останавливаемся на круговой дорожке. Перед входом в дом ждет еще десяток вооруженных людей. Один из них открывает пассажирскую дверь, не успевает Деклан еще и встать с места, и помогает мне выйти.

Я узнаю его. Он один из тех, кто был на кухне тем вечером, когда я чуть не отрезала себе мизинец, чтобы спасти Паука.

Склонив голову, он говорит что-то на гэльском.

Когда войдем, спрошу у Деклана, что это было.

Он довольно улыбается.

– В общих чертах это переводится как «добро пожаловать домой, моя королева».

– Правда? Это фантастика! Можешь попросить всех ребят так меня называть?

– Нет.

– Ладно. Киран это для меня сделает.

Деклан посмеивается, а потом берет меня за руку и тянет за собой, в хозяйскую спальню. Чтобы немного подразнить его, я зеваю:

– Я подумываю как следует отлежаться в горячей ванне перед сном.

– Примешь ее после.

Я невинно спрашиваю:

– После чего?

Его взгляд с жаром окидывает мое тело.

– После того, как я покажу тебе, почему ты хочешь быть моей женой.

Толкнув дверь спальни, он затаскивает меня внутрь и захлопывает за собой дверь. Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, просто хватает меня и яростно целует.

Отрываюсь от него, задыхаясь от смеха.

– Кто-то по мне скучал?

Взяв мое лицо в руки, он хрипло произносит:

– Да. По тебе и твоему острому язычку и идеальному заду. Черт, да я чуть с ума не сошел. Я больше никогда не хочу разлучаться с тобой так надолго.

Мое сердце порхает от счастья. Я заглядываю в его прекрасные глаза, полные обожания, и не могу сдержать глупой улыбки, расплывающейся на лице.

– Я думаю, это можно устроить… сэр.

Его веки дрожат. Желваки гуляют. Он облизывает губы, потом снова меня целует, удерживая мою голову, пока я обнимаю его за талию. Затем жадно припадает к моему рту и издает горловые звуки удовольствия.

Когда поцелуй прерывается, мы оба дышим с трудом.

– У меня есть для тебя подарок к возвращению, – шепчет он.

– О, отлично. И сколько в нем каратов?

Он вскидывает бровь.

– А сколько ты хочешь? Какое кольцо тебя устроит?

– Я не говорила про кольцо. Существует куча видов украшений, кроме колец.

Я обворожительно улыбаюсь.

– Тиары, например. Ты видел, в какой была герцогиня Кембриджская, когда выходила за принца Уильяма?

Деклан пытается не улыбаться, но не может удержаться.

– Ага.

– Можно такую. Только больше.

– То есть корону.

– Кажется, ты получил общее представление.

– Я с самого первого взгляда понял, что тебя будет дорого содержать. Иди сюда.

Снова взяв меня за руку, он подводит меня к кровати. А потом молча наблюдает за моим лицом, пока я рассматриваю аккуратно разложенные на шелковом одеяле предметы.

У меня в груди вспыхивает жар.

– У тебя тут целая коллекция, – замечаю я.

Деклан медленно проводит рукой по моей спине, а потом хватает за загривок. Наклонившись к моему уху, говорит:

– Выбери, что тебе больше нравится.

Мои соски твердеют. Во рту пересыхает. Между ног начинает жарко пульсировать, и нижнюю часть тела охватывает такой же огонь, что и верхнюю. О господи. Я сейчас в обморок упаду.

Но я не хочу пропускать все веселье, так что заставляю себя сделать глубокий вдох и взглянуть на все эти кнуты, плетки, хлысты и палки для наказаний, выложенные в ряд между одним краем матраса и другим.

Указываю пальцем на красно-черную кожаную штуку с переплетенной рукояткой и длинными кожаными хвостами, свисающими с конца.

Разминая мою шею, Деклан издает низкий одобрительный звук.

– Мне эта тоже нравится. Раздевайся.

Он делает шаг назад, складывает руки на груди и с жаром смотрит на меня.

И ждет.

Охереть, а этот мужчина умеет достойно встретить девушку дома.

Скидываю пальто, и оно падает на пол. Дрожащими руками расстегиваю блузку. Она шелковая, белая, с длинными рукавами – одна их тех, которые я взяла с собой в Нью-Йорк, когда собиралась ехать к Нат; кажется, это было миллион лет назад. Вся моя одежда осталась лежать в багажнике «Бентли», из которого меня похитили, и Нат все сохранила для меня у них дома.

Мысленно подмечаю, что надо потом будет спросить Деклана, что стало с той тюлевой юбкой от Бетси Джонсон, которая была на мне в тот вечер. А потом освобождаю свою голову от всего лишнего и скидываю блузку с плеч.

Лифчик летит на пол вслед за ней.

Деклан смотрит на меня алчным взглядом, пока я расстегиваю ширинку джинсов и тяну вниз молнию. Облизав губы, он наблюдает, как я их снимаю. Когда я вылезаю из трусиков и отбрасываю их ногой в сторону, он очень долго стоит без движения и разглядывает мое голое тело.

А потом убийственно медленно обходит меня кругом.

Стоя за моей спиной, убирает волосы у меня с шеи. Целует загривок, затем перемещается ближе к горлу и нежно покусывает меня, одновременно поглаживая мое тело и опуская руку между ног.

Оставаясь за мной, он горячо рычит мне в ухо:

– Это мое. Скажи это.

Его большая рука накрывает мою промежность и сжимает ее.

Задыхаясь от предвкушения, шепчу:

– Твое.

За свою оплошность получаю легкий шлепок между ног.

Я подпрыгиваю и выпаливаю:

– Ваше, сэр.

– Да, детка. И они тоже.

Он скользит рукой вверх по моему животу к левой груди, которую тоже сжимает, а потом к правой. Поигрывает с сосками, которые изнывают в ожидании его губ.

– Да, сэр. Они ваши.

Низкий довольный рык вырывается из его груди. Деклан поднимает руку еще выше и плотно прижимает ладонь к грудной клетке, прямо над бьющимся сердцем.

– А это, – шепчет он, зарываясь носом в мою шею, – это тоже мое, детка?

Захлебываюсь вздохом и закрываю глаза, откидываясь ему на грудь. Все мое тело гудит от электричества. Эмоции разносятся по венам как лесной пожар. Чувствительность кожи настолько обострена, что, кажется, я ощущаю каждую ниточку его пиджака своими лопатками.

– Да, сэр. Вся я, сэр. Вся я ваша.

Он тяжело выдыхает, согревая мою голую кожу. Взяв в кулак мои волосы, а другой рукой обвив шею, запрокидывает мне голову и целует меня.

Открываю рот и отдаю ему себя, отдаю, отдаю, и чувствую его стояк прямо у своей задницы. Скоро он даст мне то, чего я хочу, но все равно еле сдерживаюсь, чтобы не начать умолять его.

Прервав поцелуй, он произносит:

– Не двигайся, или будешь наказана.

Он идет к комоду слева от кровати и открывает ящик. Наклоняется и что-то достает. Когда он поворачивается ко мне, в одной его руке лежат наручники, а в другой – черная бархатная повязка на глаза.

– На колени.

В его голосе столько тьмы и огня, что по телу пробегает дрожь. Это его альфа-голос, его доминирующий голос. Я реагирую словно собака Павлова и пускаю слюни, опускаясь на пол.

Деклан не торопясь обходит меня, прекрасно зная, что чем дольше заставляет меня ждать, тем сильнее будет мое желание. Не понимаю, почему никто до него, ни один мужчина, не смог понять этого обо мне. Но я и сама о себе этого не понимала.

Он открыл во мне дверь, которую я даже не пыталась отпирать, да и вообще не знала о ее существовании.

– Дай мне руки.

Поднимаю руки и вытягиваю их, сведя запястья вместе. Он защелкивает на них наручники, укоротив цепь. Потом присаживается рядом, опускает повязку мне на глаза и поправляет эластичную ленту на затылке так, чтобы повязка прилегала плотно и не было видно совсем ничего.

Затем делает шаг назад, пока я дрожу на коленях, конвульсивно сглатывая, скованная и полностью ослепленная.

– Идеально, – довольно мурлычет он.

Между ног я уже вся мокрая. Мне хочется дотронуться до своего клитора и понять, насколько он взбух, но он мне этого не разрешал, так что я просто жду и трясусь, чувствуя себя восхитительно живой.

Слышу шелест ткани. Характерный звук расстегивающейся молнии. Он раздевается целую вечность.

А потом его голос раздается прямо у меня в ухе.

– Я собираюсь трахнуть тебя, пока ты связанная и ничего не видишь, сладкая моя. Но сначала я собираюсь полакомиться твоей сладкой киской и отстегать твою идеальную попку до красноты.

Мой выдох звучит как стон.

– Если ты кончишь до того, как я разрешу, я буду недоволен. Ты же хочешь, чтобы я был доволен?

Что-то бормочу ему в ответ. Даже скорее мямлю. Кажется, это звучит как согласие, но я сама уже не понимаю, пока Деклан не отвечает:

– Хорошая девочка.

В какой трепет повергают меня эти два простых слова! Как переполняется эмоциями моя грудь, готовая разорваться от сладкой боли!

Он приглаживает мне волосы рукой. Нежно целует в лоб. Пощипывает мои соски, так что я задыхаюсь. Потом он поднимает меня на ноги и ведет к постели. Он опускает меня прямо на свою коллекцию секс-игрушек и надавливает рукой на поясницу.

Ломающимся от эмоций голосом он произносит:

– Я принадлежу тебе, Слоан. Каждый уголок моей темной никчемной души. Каждый кусочек моего черного испорченного сердца. Все это твое, и всегда будет. Я твой раб, а не наоборот. Никогда не забывай это.

А потом он так крепко хлещет меня кожаной плетью, что я вскрикиваю.

– Скажи мне, если захочешь прекратить, – цедит он сквозь стиснутые зубы и бьет снова.

Громкий, надтреснутый стон срывается у меня с губ. Задница горит, а киска пульсирует. Твердые соски покалывает.

– Еще, – умоляю я. – Пожалуйста, сэр. Еще раз.

Он бормочет что-то на гэльском – это звучит как похвала. Я получаю еще один удар, и еще один. По моему заду разливается боль, за ней – жжение, а затем – мощная вибрация удовольствия.

Я могу кончить только от этого и от его слов.

Он грубо переворачивает меня на спину, силой раздвигает мне ноги и падает между ними, припадает к моему разбухшему клитору жадным ртом и начинает сосать.

Выгибаюсь, рычу и запускаю пальцы в его волосы.

Он вставляет в меня свой большой палец и имеет меня, одновременно вылизывая, пока я извиваюсь в постели.

– Такая охрененно красивая, – рычит он, прерываясь, чтобы укусить нежную плоть с внутренней стороны бедра. – Моя красивая девочка. Так хочешь, чтобы я тебя трахнул.

– Я хочу, чтобы вы меня трахнули, сэр. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Он вновь начинает вылизывать и посасывать мой клитор, и, не отрываясь, поднимает руку, чтобы поласкать соски. Это так приятно, что я выкрикиваю его имя.

Затем он снова перекатывает меня на живот и хлещет по заднице. Узкие кожаные полоски с треском обрушиваются на мою кожу, и этот резкий, свистящий звук – самая прекрасная музыка, что мне доводилось слышать.

Я так жажду разрядки, что не выдерживаю и начинаю тереться о кровать.

Бросив плетку на пол, Деклан ставит меня на колени и бьет по заднице и верхней части бедра ладонью. Он останавливается только чтобы приласкать мою влажную киску и потеребить клитор, а потом снова шлепает меня.

Я всхлипываю. Умоляю. Исступленно кричу, изо всех сил стараясь быть хорошей и не кончить. Пытаясь его порадовать, потому что в данный момент только это во всем мире имеет значение.

Он – мой мир, и все, что есть в этом мире.

Кровать продавливается под его весом. Деклан хватает мое бедро одной рукой, а второй направляет свой стоячий член мне между ног.

Он тяжело дышит и приказывает:

– Вежливо попроси своего хозяина дать тебе кончить, моя милая.

Сдавленно шепчу в ответ:

– Пожалуйста, дай мне кончить на твой прекрасный член, сэр. Хозяин… Хозяин… Пожалуйста!

Он входит в меня с благодарным стоном и начинает глубоко и быстро трахать меня, натягивая меня на свой член с каждым рывком бедер. По моему телу разливаются ударные волны наслаждения – от эпицентра между ног они стремительно распространяются по всему телу, с огромной скоростью. Я тихо ахаю с каждым коротким вздохом, мое лицо прижато к одеялу, а груди ходят ходуном. Его рык удовольствия звенит у меня в ушах.

Когда он начинает шлепать меня, пока имеет, я достигаю пика.

Дергаясь и крича, кончаю так мощно, что Деклан выругивается. Его рука дотягивается до моего клитора и поглаживает его, и от этого я еще сильнее бьюсь в конвульсиях на его члене. Он сейчас так глубоко во мне, что чувствует каждое сокращение и пульсацию. Уронив голову мне на спину, он рычит, пока продолжает трахать меня во время бесконечного оргазма.

Вслед за мной он кончает – наваливается на меня и засаживает с горловым ревом, опирается на локти и запускает руки мне в волосы.

Содрогаясь, он шепчет мое имя.

И во мне словно прорывает плотину. Целая жизнь накопленных эмоций проламывает мне ребра и рвет меня на части.

Больше не могу сдерживать рыдания.

– Ангел, – говорит он, испуганно задыхаясь. – Почему ты плачешь?

Я только вою в ответ:

– Я плачу, потому что я люблю тебя!

Невероятно, но этот человек начинает смеяться.

Сначала он тихо похохатывает, но потом это перерастает в самый настоящий гомерический смех. Смех, который может стоить ему жизни.

Деклан отрывается от меня, переворачивает меня на спину и усаживается между моих бедер. Он снова входит в меня с низким стоном. Потом он снимает повязку у меня с глаз и целует в кончик носа.

Заглядывая в самую глубь моих намокших глаз, он говорит:

– Это, черт возьми, первые твои разумные слова.

А потом он целует меня и говорит, что тоже меня любит. И тогда я плачу еще сильнее.