Как только за Декланом захлопывается дверь, я нажимаю кнопку вызова медсестры.

Ровно через шестьдесят секунд приходит Нэнси. По лицу видно, что она предпочла бы сжевать миску бритвенных лезвий, чем идти ко мне.

– Привет, Нэнси. Извини, что была такой мегерой, просто я сейчас не сильно хорошо себя чувствую. Помимо того, что у меня мозг кровоточит, меня еще и похитили.

Она смаргивает.

– О.

– Не нужно ничего в связи с этим делать! Я не прошу о помощи. Я понимаю, что у вас будут большие неприятности с этими ирландскими мафиози, если они поймают вас на звонке в полицию, так что не делайте этого, ладно? Не хочу, чтобы всю вашу семью убили по моей вине.

– Эм… Ладно.

– Отлично. Спасибо. Но вот о чем я хотела вас спросить: из-за чего тест на беременность может дать ложноположительный результат?

Когда она выходит из окосевшего состояния, ей удается ответить:

– Тесты на беременность с использованием образцов крови крайне редко дают ложноположительный результат.

– Ну а если дают, то по какой причине?

Она задумывается.

– При определенных обстоятельствах уровень белков в крови может повышаться. Внематочная беременность, при которой оплодотворенная яйцеклетка крепится к фаллопиевым трубам. При употреблении некоторых лекарств. При ряде заболеваний.

– Например?

– Их целый перечень, но навскидку я могу вспомнить… Болезни почек. Ревматоидный фактор. Рак.

– Какой рак?

– В первую очередь рак яичников.

О господи. От него умерла моя мать. На секунду меня накрывает паника, а сердцебиение учащается, но я делаю пару глубоких вдохов и справляюсь с этим.

– А препарат кетамин может оказать какое-то воздействие?

– Это анестезирующее средство. Оно не может повлиять на результат теста.

– Что-нибудь еще можете назвать?

– Нет.

– Ладно. Спасибо за информацию. Очень благодарна за помощь. Что же, раз уж мы здесь, нельзя ли проверить мои яичники на предмет опухолей? И еще давайте проведем все необходимые анализы крови для выявления болезней почек и всего остального?

– Почему бы нам сначала не провести повторный тест на беременность?

– Я знаю, что не беременна.

Она явно считает, что я нахожусь в стадии тотального отрицания, но мудро решает этого не говорить.

– Хорошо. Я запрошу все анализы.

– Спасибо.

Она обеспокоенно поглядывает на меня. Ткнув пальцем себе через плечо, она уточняет:

– То есть?..

– Глава ирландской мафии меня похитил. Да.

– Но…

Я только отмахиваюсь.

– Все в порядке. За меня не волнуйтесь. Ему от меня сильнее достается. Скорее всего, через неделю мы снова окажемся здесь из-за обширного инфаркта, который он заработает из-за меня. Ой, а вы можете мне где-нибудь раздобыть протеиновый коктейль? О, и еще, можно вас попросить позвонить в клуб «Лейксайд Йога», в Кингс Бич, Тахо, и сказать, что Слоан простыла и ее еще какое-то время не будет? Если спросят, кто это, просто представьтесь Райли. Это моя младшая сестра.

Я мило ей улыбаюсь. Она еще несколько раз моргает с совершенно обескураженным видом, а потом разворачивается и уходит.

Я сползаю в постель, натягиваю одеяло себе на голову, закрываю глаза и начинаю повторять про себя позитивные аффирмации.

Этого не может быть.

Я не беременна.

Я не… Погоди. Это негативные формулировки, а не позитивные. Нам нужно сохранять позитив. Давай еще раз.

Я свободна.

Я существую без ребенка.

Я антибеременна.

Я просто конченая дебилка.

С глухим стоном стягиваю одеяло с лица и пялюсь в потолок. Какое-то время считаю трещины в потолочных панелях, пока меня не осеняет: это же идеальный сценарий для Деклана, чтобы отделаться от меня.

Ему не нужно везти меня обратно в Нью-Йорк, откуда он меня похитил. Ему не нужно договариваться о безопасной перевозке, чтобы не помешал никто из потенциальных спасителей. Он может просто оставить меня в больнице и уйти.

Как он и сделал несколько минут назад.

Сразу после объявления Нэнси о том, что я беременна.

Мое сердце начинает бешено колотиться. Во рту пересыхает. Внизу моего живота скручивается ужасно тугой узел.

Окей, а это что за чувство? Нужно назвать его, чтобы ослабить.

Прямо сейчас я чувствую себя… Странно.

Слишком неопределенно. Еще раз.

Я чувствую себя… Нехорошо.

Это может быть тромб в голове. Давай поговорим о твоем эмоциональном состоянии, а не физическом, Слоан.

Ненавижу, когда ты придираешься.

А я ненавижу, когда ты разговариваешь со своим внутренним голосом, как чокнутая. ТАК ЧТО ТЫ СЕЙЧАС ЧУВСТВУЕШЬ?

Я громко выпаливаю:

– Боль!

Едва произнеся это, понимаю, что так и есть. А потом сама не могу в это поверить.

Я сошла с ума. Мне действительно больно от того, что мой похититель бросил меня, когда узнал о ребенке.

Несуществующем ребенке, которого я совершенно точно не жду.

Вскакиваю с кровати, бегу к двери и распахиваю ее. Не знаю, каков был мой план, я действовала чисто инстинктивно, но, как только я открываю дверь, четверо огромных мужчин в черных костюмах снимаются со своих мест у входа в палату и образуют вокруг меня непроницаемую стену из гангстеров.

Один из них – Киран.

Почему при виде его по всему моему телу разливается приятное облегчение – непонятно.

Едва увидев мое лицо, он переходит в пугающий режим повышенной боевой готовности. Вынув из-за пояса пистолет, ощетинившись и рыча, он заглядывает мне через плечо в палату.

– Чего шумишь? Что такое, подруга?

– Да я в порядке… Я просто… Эм. Захотела пить.

Плечи Кирана расслабляются, и он выдыхает. А потом оборачивается к парню за своей спиной.

– Сбегай-ка за стаканчиком водички для малой, и пошустрее. – Он убирает пистолет обратно в кобуру и с улыбкой смотрит на меня. – Ой, лап, ну и навела ты кипеж!

Не думаю, что мне известно хоть одно из произнесенных им слов, но на каком-то клеточном уровне понимаю, что он волновался за меня и был готов застрелить любого злоумышленника, который проник ко мне в палату. Видимо, Деклан не просто не бросил меня в больнице, а приставил ко мне личную охрану на время своего отсутствия.

Я отказываюсь артикулировать свои ощущения. Мой здравый рассудок и так держится из последних сил.

– Возвращайся лучше в кровать, подруга, – советует Киран, кивнув подбородком в сторону двери. – Деклан с нас семь шкур спустит, если тебе станет хуже.

Вместо ответа я крепко обнимаю Кирана.

Когда я его отпускаю, все смотрят на меня такими круглыми глазами, будто я пернула в церкви.

Я искренне благодарю его:

– Спасибо, Киран. И вам всем тоже, ребят. Мне стало гораздо лучше, когда я увидела вас. Я правда ценю, что вы присматриваете за мной. Уверена, есть куча других дел, которыми вы бы могли заняться…

Я делаю глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. Никто ничего не говорит. Гангстер, которого Киран послал принести мне воды, возвращается с бумажным стаканчиком и протягивает его мне.

Я опускаю взгляд на свои руки и с удивлением замечаю, что они дрожат.

– А теперь обратно, да, подруга? – нежно уговаривает Киран. – Отдохни, лады?

– Ага. Лады.

Он подмигивает мне. По какой-то непонятной причине меня это дико трогает.

Глядя на своих телохранителей, я сдавленным от эмоций голосом говорю:

– Я хочу, чтобы вы все знали: я считаю ирландских гангстеров гораздо круче русских. Кроме Деклана. Но вы, ребята, лучшие.

Потом я удаляюсь в палату, закрываю дверь, залпом выпиваю воду, ложусь на койку лицом вниз и глубоко дышу в подушку, пока снова не приходит Нэнси.

– Если вы не против, я еще раз возьму у вас кровь, чтобы мы могли провести все необходимые анализы, а потом мы пойдем в отделение радиологии и взглянем на ультразвуке на вашу матку и яичники.

– Отлично. Давайте так и поступим.

Я тихо сижу, пока она набирает шесть маленьких колбочек крови – мне кажется, это ужасно много, но я не озвучиваю свои опасения.

– Насколько быстро будут готовы результаты тестов?

– Для вас – в течение часа.

Меня поставили в начало очереди. Не сомневаюсь, что в связи с угрозами Деклана истребить весь ее род.

– Я очень ценю это. Спасибо, Нэнси.

Она прерывает свое занятие и внимательно смотрит на меня. А потом кидает беглый взгляд на дверь и шепчет:

– Вы уверены, что все в порядке?

– Конечно! Похищение – это не самое страшное, что мне приходилось переживать. И они всего лишь мужчины. С ними не особо сложно управляться. Я видела чихуахуа, которые были гораздо грознее.

– А я нет. Эти парни ужасно пугающие. А их босс…

Ее передергивает.

Любопытство поднимает свою уродливую голову.

– Вы всю жизнь живете в Бостоне?

Она кивает.

– Значит, ирландская мафия здесь особенно влиятельна?

– Они управляют городом. Так было, сколько я себя помню. Даже полиция у них на окладе.

Я чувствую, как она теплеет ко мне, и издаю тихий подбадривающий звук, выражая заинтересованность.

– Ну, понятно, что итальянцы у нас тоже есть. И русские. И многие другие, но влияние ирландцев тут ощущается сильнее, чем в любом другом городе Америки. Раньше обстановка была более стабильной, но последние несколько лет они активно воюют за территорию. Главных бандитских боссов убивают. На самом деле всего неделю назад произошло очередное убийство.

– Я слышала об этом. Диего, да?

– Да.

– Странное имя для ирландца.

– А он не был ирландцем. Он был американцем мексиканского происхождения. Улицы на уши встали, когда он взял управление. Говорили, это примета времени – что за штурвал встал латинос. Мол, банды становятся более интернациональными и все такое.

– И что же случилось с этим Диего?

– В газетах писали, что его тело нашли на свалке. Голову до сих пор не обнаружили.

Какой кошмар. Интересно, насколько они были близки с Декланом?

– И есть какие-то версии, кто это сделал?

Она странно на меня смотрит.

– Не кто-то из его друзей, это точно.

Конечно. Это был кто-то из его врагов. Например, итальянцы.

Или русские.

Или Кейдж.

Неудивительно, что Деклан смотрит на меня с таким… Непонятно чем. Я – лучшая подруга Натали. Я сказала, что я подруга Кейджа. Я встречалась со Ставросом. Даже если он признает, что не я развязала войну, он все равно будет считать меня врагом.

Врагом, ради защиты которого он прикладывает большие усилия.

Единственный вопрос – почему?

– Что, простите?

Я вздрагиваю, оторванная от своих размышлений, и понимаю, что последнюю фразу произнесла вслух.

– Ничего. Простите. Немного ушла в себя. Все так запутанно…

Нэнси решает не ступать на эту опасную территорию и сообщает, что она привезет для меня каталку и отвезет в отделение радиологии, располагающееся на втором этаже.

– Я настолько плохо выгляжу?

– Нет! – Нэнси замолкает.

– Просто… – она кашляет. – Если вы упадете и поранитесь, мне придется объяснять мистеру О’Доннеллу, как я это допустила. А он оставил довольно четкие указания по поводу того, насколько тщательно мне нужно за вами присматривать.

Она выдерживает еще одну паузу:

– Если совсем честно, он сказал доктору Каллахану, что если вы умрете, то с ним случится то же самое. Кажется, под это правило подпадаю и я.

Деклан угрожал доктору убийством? Не могу понять, чудовищно это или мило.

– Поняла. Но вы не бойтесь. Никого он не убьет. Он просто любит кидаться угрозами, чтобы держать всех в страхе.

Нэнси явно сомневается.

– Не хочу с вами спорить, но свое положение он заслужил не грамотами за хорошее поведение.

Она оставляет меня переваривать эту мысль, а сама отправляется за каталкой. Когда медсестра возвращается, к нам заглядывает взбудораженный Киран.

– Что это? – рычит он, толкаясь в дверях с остальным отрядом. Он с подозрением глядит на каталку, как будто она начинена взрывчаткой.

– Я должна спуститься в кабинет радиологии на обследование.

Он сводит брови. Эта мысль ему не нравится.

– Деклан ничего не говорил про то, чтобы выпускать тебя из палаты.

– Почему бы вам не пойти со мной? Заодно устроим экскурсию.

– Или просто можешь подождать, когда он вернется.

Он имеет в виду, чтобы попросить разрешения. Ага, конечно.

Я легкомысленно бросаю:

– Ну, это вам решать. Он велел мне сделать все обследования и анализы как можно скорее, чтобы точно выяснить, не убьет ли меня эта гематома. Но если вы считаете, что мне лучше повременить, – ладно.

Я с вопросительной улыбкой жду ответа.

Через две минуты мы всей толпой уже стоим в больничном лифте, опустив головы.

Когда двери лифта открываются на втором этаже, Киран и его люди выходят первыми, с оружием наперевес. Они прочесывают коридор, и только затем разрешают нам с Нэнси выйти. А потом шагают по обе стороны от нас, как президентская охрана на выезде, и мечут молниями из глаз во всех, кто смеет посмотреть в нашу сторону.

Стыдно признавать, но я наслаждаюсь всем этим спектаклем. Чувствую себя как знаменитость. Хорошо, что я не звезда, потому что я бы стала невыносимой дивой. Два полета на частном самолете, – причем один в качестве пленницы, – и я уже не думаю, что смогу летать экономом.

Ультразвук проходит безупречно. На моих яичниках нет ни опухолей, ни кист, а моя матка безжизненна, как пустыня Сахара. Из кабинета я выхожу с улыбкой на губах.

Но улыбка исчезает, когда мы возвращаемся в мою палату и Нэнси сообщает мне результаты анализов.