Она боится, что не выносит эту беременность. Она боится, что не съездит в Австралию, не пробежит марафон. Придется ли поставить карьеру на паузу?

Она боится, что станет уродливой. Обвисшая кожа, растяжки, толстые руки. Она уже поправилась на пять, десять, пятнадцать, тридцать килограммов. Она вся в отеках. Ей тяжело двигаться.

Она боится оказаться на улице с детьми. Двойня, господи, это какой-то плохой сон.

Она боится, что ребенок мало шевелится. У нее повышенный белок, пониженное железо. Обвитие пуповины. Показание к кесареву сечению.

Она ничего не чувствует. Не слишком ли все безоблачно?

Какой матерью я буду, сколько одежды нужно на первое время, как угадать размер? А что, если у него аллергия на кота?

За тем ли человеком я замужем? Будет ли он хорошим отцом? Не станет ли он импотентом, когда увидит, как я рожаю?

Стану как моя мать – она совсем слетела с катушек, как родила.

После родов моя мама перестала писа́ть. Сказала, у нее все равно не то чтобы хорошо получалось.

Мама говорила, что рожать – это жуткая боль.

Мама не смогла родить сама.

Мама родила меня недоношенной.

Что я буду делать, когда будет больно? Мне кажется, я не хочу рожать – носить его внутри так удобно.

Мне кажется, я не хочу рожать – в мире так много боли.

Она читает новость про женщину, родившую в туалете, про отца, заморившего новорожденного голодом и закаливанием, про смертность от кори, про синдром внезапной детской смертности, про мать, у которой по очереди умерло четверо детей – ее посадили в тюрьму, а спустя двадцать лет оказалось, что это было редкое генетическое заболевание. Ее муж свидетельствовал против нее.

В научно-популярном фильме про Африку показывают голодающих черных детей с огромными головами – она плачет два дня, вспоминая их непропорционально огромные головы. Глядя на людей, она пытается представить их эмбрионами.

Узист молчит. Врач молчит. В медицинской бумаге подчеркнута строка, она лезет гуглить выходящие за предел значения.

Страшно, говорит она бойфренду, когда они идут по ночной Москве. Страшно, говорит она подруге, когда та наливает ей чай. Страшно, в полудреме ощущает она.

Он возвращается все позднее, говорит, что, наверное, поторопились. Он не думал, что она станет такой истеричкой. Она узнает о его измене случайно – после поездки к врачу идет в незнакомое кафе и видит его там с женщиной, как в какой-то мыльной опере.

Он говорит, что мечтал об этом всю жизнь, что ему страшно мечтать, каким будет его ребенок, потому что это так хрупко.

Она уходит от него. Он уходит от нее. Они мирятся. Они наконец понимают друг друга по-настоящему, будто до беременности между ними была целлофановая пленка, а сейчас – только воздух.

Бойся, говорят тьма и холод за окном, новостная лента, сообщения на форуме «Вуман. ру».

Не бойся, говорит он и целует ее. Не бойся, говорит она и приобнимает его. Не бойся, говорит она себе и ребенку, обнимая свой живот, и медленно, вперевалку поднимается по скользкой лестнице.