Серебристый «Ситроен» вез меня и Ле Гро сквозь огни ночного Парижа. Луиза предпочла компанию Джульетты, их автомобиль плелся позади нашего. Мои пальцы бездумно теребили кулон, проходясь по краю полумесяца, время от времени натыкаясь подушечкой большого пальца на острый кончик.

– Куда мы едем? – равнодушно поинтересовалась я, не глядя на Ле Гро. За рулем он выглядел расслабленно, чуть слышно подпевая песням местной радиостанции. Его хорошо поставленный тенор звучал как у актера. Французский прононс добавлял шарма, но все это оставалось для меня лишь маской, красивым и пустым образом, точно мыльный пузырь. Коснись, и не станет его вовсе.

– В шестой округ. Ох, Сара, не представляете себе, насколько он красив, самый элитный район сердца Франции. Вам придется по душе наша квартира.

Его уверенность в моих эмоциях поражала, а определение «наша квартира» – пугала. Вполне вероятно, что и Париж не запомнится, и квартира окажется не в моем вкусе, как, впрочем, и сам господин Ле Гро. Его имя, Лорент, я узнала у Луизы, в привычку которой входило не называть неприятных ей людей по имени. Ее позицию я разделяла, для меня не было более лестного обращения, чем произнесенное имя.

– Почему не «Лоран», а «Лорент»? – поинтересовалась я как-то у Луизы. Та усмехнулась и с охотой пояснила:

– Потому что его мать была безграмотной нищенкой, записавшей сына «Lorainte» вместо «Lorent». Но это не мешает рассказывать Ле Гро, что он потомок аристократа. Почти правда. После обращения ему милостиво подарили и вечную жизнь, и новую фамилию.

Я не знала верить ли в эту историю или нет, но определенно, она останется в памяти надолго.

Спустя двадцать минут мы подъехали к невысокому зданию в стиле рококо. От дома, украшенного плавным орнаментом изысканных золоченых ракушек – рокайлем, веяло роскошью и гедонизмом. Архитектурный шедевр словно сулил гостям развлечения и наслаждения, по крайней мере, на время.

Обратив внимание на мой восхищенный взор, Лорент заметил:

– Вид из окон последнего этажа еще прекрасней. Вы сами в этом убедитесь, – вновь пообещал он. И здесь у него был шанс оказаться правым.

Швейцар услужливо распахнул перед нами двери, и мы переступили порог вычурного дома. В фойе из-за дождливой погоды было прохладно, несмотря на семнадцать градусов тепла за окном. У меня немного кружилась голова. Силы Фавия меня покидали, я чувствовала слабость, организм требовал подпитки, новой дозы живительного эликсира, который я не собиралась ему предоставлять.

В огромном лифте, где играла ненавязчивая классическая мелодия, Лорент, не колеблясь, ткнул цифру «6». Не взирая на тот факт, что здание было семиэтажным, кнопки седьмого этажа я не заметила.

– Нам же на последний?.. – неуверенно начала я, и Лорент хрипловато засмеялся. Хрипотца наигранная, не такая, какая бывает порой у курильщика или у человека с низким голосом.

– Ma chérie8, во Франции отсчет ведется со второго этажа, просто вычитайте первый, – обольстительная улыбка заиграла на его красиво очерченных губах. Взгляд же оставался ледяным, изучающим.

– Зовите меня по имени, и я отвечу вам тем же, – мне пришлось осадить господина Ле Гро.

– Как вам будет угодно, mon amie9, – Лорент жестом пригласил к выходу из кабины. Не удостоив Лорента и словом, я шагнула вперед. Рука француза легла на мою поясницу, слегка надавив.

– Весь этаж в нашем распоряжении, – прошептал Лорент, словно открывая мне истину, и достойной этой чести была лишь я одна. Сохраняя самообладание, отступила и медленно развернулась к нему.

– Когда к нам присоединится Луиза? – я старалась не выказывать раздражения. Сгорая от нетерпения избавиться от навязчивого Лорента, ждала наставницу, будто та приходилась мне лучшей подругой.

– Дамы разбавят нашу компанию к утру. – Ле Гро еще по приезде забрал мой чемодан, стремясь произвести впечатление. Он поднял его точно пушинку и понес к входу в апартаменты. Ни к чему портить дубовый паркет следами от пыльных колесиков.

Убранство просторной, светлой квартиры навевало мысли о провансе. Зал для приема гостей дополнял выход на балкон, а в небольших спальнях витал тонкий аромат груши и жасмина.

– Моя спальня в конце коридора, вы можете выбрать любую комнату, – галантно предложил Лорент.

– А если мне нравится ваша? – хитро прищурилась, понимая, что сейчас скажет Ле Гро. Сверкнув белоснежными зубами, умело спрятав при этом клыки, он томно улыбнулся и тихо ответил:

– Боюсь, вам придется делить ее со мной, но я совершенно не против.

Залившись румянцем, указала на ближайшую ко мне комнату.

– Выбираю эту, спасибо, – выпалила я, отнимая у развеселившегося Лорента свой чемодан. Не стоит играть в игры, когда толком не знаешь правил.

Первым делом я плотно затворила дверь в свою спальню. Вторым – бросилась к окну, осмотреть город с высоты птичьего полета. Распахнула окна, впуская в комнату студеный воздух. Вдохнула неприятную смесь запахов прелой листвы и застоялой воды. Обвела взглядом ряд серых одинаковых крыш, редкие горящие желтым светом окна. Справа виднелась верхушка Эйфелевой башни, мерцающей в ночи. Разочарованная, я закрыла створки, решив оспорить убеждения Лорента позднее. Париж – город для тех, кто влюблен, хотя бы в сам Париж. А была ли влюблена я? Чем дольше находилась поодаль Фавия, тем больше сомневалась в природе зародившихся чувств. Нарушая завет, пить из подаренного сосуда я не стала. Разобраться в собственных ощущениях пока первостепенная задача, даже важней поисков Поли и моего отца. А добровольное принятие яда только спутает мысли.

Не торопясь, я развесила одежду в шкафу, заполнила нехитрым скарбом прилегающую к спальне ванную. Ложиться спать не имело смысла, поскольку я дожидалась прихода Луизы. Да и не безопасно это: пока Лорент витает рядом, лучше бодрствовать. Смыть с себя усталость после перелета было наилучшим решением, и я отправилась в душ, не ожидая, что с нагревом воды могут возникнуть проблемы. В спальню я вернулась дрожащей и злой, скучая по дому и горячей ванне. Дом всегда прочно ассоциировался с мамой. Но пуповина отрезана, теперь мне предстоит вить собственное гнездо. Предоставив волосам возможность высохнуть самим, я надела свободные черные брюки и короткий кашемировый пуловер. Медальон отлично смотрелся в вырезе, подчеркивая бледность моей кожи. Выскользнув в коридор, я на мягких лапах прокралась на кухню. В холодильнике сиротливо стояла бутылка молока да пакеты с донорской кровью. В свете последних событий меня это нисколько не удивило. Поэтому я сосредоточилась на блестящей кофемашине. На ней было столько кнопок, что я не могла и представить, для чего они все предназначены. Надписи сугубо на французском. Хлопнула входная дверь, до меня донесся женский смех.

– Жмите на большую черную кнопку, – заглянула в кухню Джульетта. Повернувшись к ней, чтобы поблагодарить, я заметила ее медальон. Плоский диск из стекла с металлическими вставками. На лице новой знакомой не было ни грамма косметики и одета она была в строгий костюм. Обувь без каблуков, минимум украшений.

– Merci10, – я старалась произнести «r» на французский манер. Джульетта хихикнула.

– Лучше на английском, – она по-птичьи склонила голову, без всякого стеснения рассматривая меня. Под пристальным взглядом я почувствовала себя неуютно. Захотелось высушить и уложить волосы, нанести на лицо косметику. А я стояла с мокрой головой, чувствуя, как капли воды стекают мне за шиворот.

– Как же хочется спать, – пожаловалась Луиза, влетая в кухню. Не обращая на меня никакого внимания, она распахнула холодильник и вытащила пакет с консервированной кровью.

– Первая отрицательная, – с разочарованием в голосе прочитала она надпись на этикетке и усмехнулась сама себе: – Эритроциты с привкусом страданий.

Забавным я это изречение не находила. Судя по безмолвию позади меня, Джульетта тоже. Луиза помахала пакетом, обращаясь к подруге на английском:

– Ты не голодна?

Джульетта развела тонкими руками.

– Позже. Валюсь с ног. – Девушка, одарив меня очаровательной улыбкой напоследок, выплыла из кухни. Луиза уже подцепила с полки бокал и наполнила его вишневой жидкостью из пакета. Не выдержав, я отвернулась к окну, где серое утро навевало мысли о родном городе.

– Хочу прогуляться по Парижу, пока вы все будете спать, – уведомила я наставницу, с блаженным видом отхлебнувшую из стакана. Страх перед неизведанным заставляет нас порой творить омерзительные вещи. Наверное, мне проще состарится и умереть, чем нарушать законы природы.

– Одна не ходи, я предоставлю тебе гида, – Луиза хитро сощурилась.

– Не потеряюсь, зачем мне в Париже проводник? – отозвалась я с недовольством. Луиза фыркнула.

– Именно тебе сопровождение и нужно. Не спорь, он хороший, и к тому же человек, – отрезала она тоном, не терпящим возражений. Пожав плечами, я молча удалилась к себе, планируя собраться и выйти на прогулку. Хочет всучить меня гиду, пусть поторопится.

Спустя час мои волосы струились красивыми локонами, глаза были подведены тенями, а губы слегка тронуты помадой винного цвета. В дверь постучались. Я поспешила открыть. На пороге стояла Луиза, с усталым видом сказавшая:

– Наконец-то. Знакомься, это Крис, – она отступила, давая мне разглядеть гостя. Рядом с Луизой, прислонившись плечом к стене, с любопытством глядел на меня светлокудрый ангелоподобный юноша, на вид лет двадцати. Белый свитер подчеркивал его румянец, стройные ноги облегали узкие джинсы.

– Кристоф Каррель, – поправил Луизу Крис, улыбаясь мне краешком рта. Ямочка на его щеке обезоруживала и еще больше придавала ему сходства с ангелом. Он взмахнул густыми золотистыми ресницами, заглядывая мне в глаза.

– Enchantée11, – чуть помедлив, ответила я, лихорадочно вспоминая фразы из путеводителя. Крис окутал квартиру уютным мягким смехом.

– И мне тоже. Моя мать из России, не идеально, но русский я знаю, – произнес с некоторым акцентом мой проводник. Его произношение было определенно чудесным.

– Все, голубки, упархивайте, а я смогу спокойно поспать, – картинно зевнула Луиза, срывая с себя маску монстра. Она могла быть такой лет десять назад, или до того, когда примкнула к сумеречным существам. Позволяла себе оставаться саркастичной, иногда заботливой, неглупой и привлекательной. Возможно, даже кого-то любила. Застывшее для нее время вряд ли сказывалось на личности Луизы положительно.

– Мне только взять сумочку, и я готова, – успокоила Луизу, поднимая миниатюрную кожаную сумку с кровати.

– Не торопитесь, – сверкнул ровными зубами Крис. Луиза закатила глаза и направилась, как я поняла, в свою комнату. Какую именно спальню она себе выбрала, уверенности не было. Уже покидая апартаменты, я заметила, что в дальнюю комнату, принадлежавшую Лоренту, проскользнула Джульетта. Тем лучше.

Крис повел меня к набережной, поскольку каждый уважающий себя турист должен поглядеть на Сену. От реки несло застойной водой, серое небо нависало над нами, а грозовые тучи сулили скорый дождь.

– Особых различий между Питером и Парижем не вижу, – хмыкнула я. Крис метнул на меня удивленный взгляд.

– Мама из Санкт-Петербурга, она так же говорит, – легкая улыбка тронула его розовые губы, изогнутые, словно лук купидона.

– Боюсь, и Питер оставил меня равнодушной. Ритм родной Москвы, как удары сердца: быстрый, безостановочный, – пожала я плечами, подстраиваясь под неспешный шаг проводника.

– Но не бесконечный, – заметил Крис. Мне оставалось только кивнуть, соглашаясь. Демагогию разводить на пустом месте не хотелось. В желудке утробно заурчало.

– Кто-то хочет есть, – поддел меня Крис. – Я знаю отличное место, но до него нужно доехать, ресторанчики в радиусе двухсот метров не рекомендую.

– А чем тебе не угодил вон тот, например? – нетерпеливо махнула я рукой в сторону симпатичного кафе почти у самой воды. Незаметно мы перешли на «ты». Гид покачал головой.

– Если ты желаешь отведать пресный луковый суп и вдыхать ароматы Сены, то, пожалуйста, не смею мешать, – примирительно поднял ладони Крис.

– Давай зайдем, не отравят же, – потянула я его за рукав свитера в сторону ресторанчика. Мой спутник неразборчиво пробормотал:

– Je doute12.

В кафе было уютно, но тесновато. Мы заняли столик у окна, и, конечно, вопреки советам Криса я заказала луковый суп. И черный кофе.

– Суп и кофе? Ты серьезно? – воскликнул Крис, передав мой заказ официанту. Сам он ограничился капучино.

– Ну, я сначала отведаю суп, а затем выпью кофе, после ночного рейса спать хочется, знаешь ли, – проворчала я.

– Так и оставалась бы дома, – резонно подметил он, но я не стала ему говорить, что лучше страдать от недосыпа, шатаясь по незнакомым улицам, чем спать в этом змеином клубке, подпрыгивая от каждого шороха. Вздрогнула, представив, что я осталась в квартире.

– И упустить такую возможность? – грустная улыбка тронула мои губы, Крис тут же ее отразил.

– Возможность отравиться, – язвительно добавил он. Из меня вырвался нервный смешок, а затем я и вовсе прыснула.

– Ты, несомненно, прав. А вот и наш заказ, – отсмеявшись, кивнула в сторону официанта, торопящегося нам с подносом.

Суп был съеден быстро, мы уже пили кофе, когда мне пришло сообщение на смартфон:

– «Слежу за домом Поли, никого. Как там Париж?», – весточка от Лешки и согрела меня, и заставила волноваться. Мы договорились действовать по обстоятельствам. В Москве Лешка мало чем мог помочь.

– «Луковый суп ужасен, как и люди вокруг, кроме одного человека. Кофе тоже так себе. Держи меня в курсе. Если что узнаю о Поле, напишу», – отправила я и отложила телефон в сторону. Крис поглядел на меня с беспокойством и поинтересовался:

– Все нормально?

Невесело хмыкнув, я заверила милого гида, что волноваться не стоит. В ситуацию уже и без него посвящено достаточно людей. Помедлив, спросила:

– А как давно ты знаком с Луизой?

Крис замялся, провел пальцем по ободку чашки.

– Она моя сестра.

Вот так номер. Значит, Луиза еще моложе, чем я думала.

– Луиза сильно поменялась? – тронула Криса за руку. Движение вышло неловким, неосознанным. Крис это заметил, и когда мои пальцы скользнули обратно, его ладонь накрыла их, останавливая.

– Моя сестра – добрая натура. Я поздний ребенок, отцы с Луизой у нас разные. Да и она старше меня на пятнадцать лет. Сложно сказать, какой она была…

На красивом лице появилась печать страдания. Неизвестно, пыталась ли Луиза переманить брата из света во тьму.

– Она тебе предлагала?.. Измениться?

Крис пронзительно посмотрел на меня изучающим взглядом, напомнив этим свою сестру.

– Да. Сестра заверила, что у меня есть выбор, и она примет любой. Но кровь я бы тебе настоятельно советовал не пить. Она изменяет сознание, ты не сможешь отличить собственные мысли и чувства от чужих. Мне бы, например, не хотелось становиться копией Луизы, в то время как она сама является бледной тенью Фавия. Такой же холодной. А мы ведь с ней природные эмпаты, но по ней этого не скажешь, верно?

Знакомое имя вызвало волну жара, а дар Луизы рождал недоумение.

– Ты и о нем знаешь?..

Крис нахмурил светлые тонкие брови.

– О Фавии? Конечно, это же наша… как там говорится, притча во языцех, – он горько рассмеялся.

– Почему? – глупый вопрос не вызвал у Криса недовольства.

– Потому, что она с ума по нему сходила. Где-то вычитала о таинственном, колдовском Фавии, начала поиски и, главное, нашла… Точнее, он сам ее отыскал. Но сдается мне, это был хорошо срежиссированный спектакль. Навел флера вокруг своей персоны, завлек и опалил подлетевшему мотыльку крылья. Она до сих пор этого не понимает, – горечь отравила его слова. Я слушала Криса и ощущала, как склизкие щупальца страха сжимают мое горло, перекрывая доступ к кислороду. Если Луиза не осознавала проблемы или же просто не хотела их воспринимать всерьез, то лично я картину видела отчетливо. Фавий поступил со мной точно так же, как и с ней. Возможно, резкие перепады настроения Луизы говорили о ее ревности. Впрочем, это уже не имеет значения, на эту удочку я больше не клюну.

Бодрый синти-поп прервал мои размышления. Мобильный Криса разрывался популярной мелодией, и мой проводник вздохнул:

– Это Луиза.

Вспомнишь лучик, вот и солнце. Скорее, заметишь лунный свет, скоро и вся луна выглянет.

– Да, сейчас. Идем.

Крис отнял телефон от уха и нажал отбой.

– Схожу расплачусь. Она нас ждет в тринадцатом округе.

– Подожди, возьми мою карту, – я потянулась за сумкой, но Крис выставил ладонь вперед.

– Меня мать приучила платить, если я с девушкой. Они с отцом долго спорили на эту тему, но я с мамой согласен.

Крис, улыбнувшись уже искренне, направился к стойке. Ладно, в данный момент уже не имеет значения, кто оплатит счет.

Едва мы покинули кафе, как с неба полился мелкий дождь. Парижский ветер заполз под одежду, вызывая дрожь.

– Доедем на такси, а там сестра нас подхватит, – кивнул Крис в сторону белого «Пежо».

Ехать пришлось недолго. У начала Китайского квартала нас ожидала Луиза, выглядевшая весьма эффектно в своем блестящем кожаном плаще. Она прошлась длинными пальцами по волосам. Корни были в геле, и из-за этого платиновые пряди выглядели темнее, словно от воды. Волосы, не тронутые «бриолином», стали смахивать на белую сахарную вату. Парижский моросящий дождь – не лучшая погода для выпрямленных волос.

– Пойдемте быстрей, самое интересное пропустим. – Луиза схватила меня за запястье ледяными пальцами. – А ты, – обратилась она к брату, – можешь идти. Встретимся вечером, может быть.

Ее туманное изречение и загадочная улыбка вызывали подозрения. Крис нехотя откланялся, спорить с сестрой он не решился. Безропотно я последовала за Луизой, мягко освободив руку из цепкой хватки. Вскоре мы смешались с толпой и миновали шеренгу магазинов. Затем свернули за неприметное обшарпанное здание с выбитыми стеклами, вошли в него через черный ход. Темно, под подошвами моих ботинок хрустели осколки. Пройдя дальше, я с ужасом обнаружила привязанного к стулу истощенного человека. Над его головой покачивалась тусклая лампа, рядом стоял Лорент. На первый взгляд незнакомец был невредим, но от страха, что застыл уродливой маской на его лице, у меня стыла в жилах кровь. До меня донесся громогласный приказ Лорента.

– Имя?

Человек, всхлипывая, выдавил:

– Адам… Адам Сильвера… Я не тот, кто вам нужен! Сам не понимаю, что со мной происходит. Жорж сказал, это замысел Высших сил, и только свет меня излечит… Он коснулся моих висков руками, и я едва не закричал от боли, тут же потерял сознание… – голос Адама стих. Луиза хлопнула перед его лицом в ладоши, от неожиданности я вздрогнула.

– Лорент! Чего медлишь? – прикрикнула она на Ле Гро. Луиза прошипела, склоняясь над Адамом: – Дальше? Не тяни давай!

Заикаясь, Адам продолжил, пытаясь втянуть шею, как черепаха.

– Он позвал меня в святилище. Где-то под землей, в центре города. Обещал исцеление и спасение души.

Лорент зло рассмеялся и ядовито выплюнул:

– Тебе солгали, глупец! Он бы просто убил, выжег тебя изнутри.

Адам с мольбой взглянул на меня, как на человека, не представляющего для него угрозы.

– Вразумите же их! Я ни в чем не виноват! – воскликнул он, пытаясь разорвать путы, приковывающие его к стулу. По его лицу пробежала тень узнавания.

– Твои глаза… точно расплавленное золото…

От жалости к бедному Адаму, гнева на чудовищ, что выползли из-под кровати, напугали, грозились претворить ночные кошмары в жизнь, мое сердце было готово разлететься на крохотные кусочки. Ласково улыбнувшись ему, я ответила:

– Мои глаза карие.

Адам помотал головой и протянул с интонацией сумасшедшего:

– Не-е. Я точно помню, у Жоржа такие же были.

Переведя обеспокоенный взгляд на Луизу, я заметила, что крылья ее носа раздувались, бессильная ярость заставляла пальцы сжиматься в кулаки, а ногти впиваться в кожу.

– Бред не неси, – раздраженно прорычал Лорен, ударяя Адама по щеке открытой ладонью.

– Прекратите! – воскликнула я. Но разве в моих силах было остановить безумие? Луиза подцепила пальцами подбородок несчастного узника и вкрадчиво прошептала:

– Ты нас отведешь туда.

И кто бы ослушался ее в тот момент. Адам заплакал, слабо всхлипнул, и его сознание угасло, даря ему столь желанное забвение. Луиза выпрямилась и, запустив пальцы в волосы, объявила:

– Мы узнали все, что нам нужно, можем убираться отсюда.

Пребывая в состоянии, близком к панике, я сдерживала рвущийся наружу крик. Неоправданная жестокость ради неопределенной цели. Понимая, что, если сейчас не покину пропитанное медным запахом помещение, меня просто-напросто стошнит, я выбежала на улицу, к неяркому, но все же дневному солнцу.