Сын неги и веселья,

По Музе мне родной,

Приятность новоселья

Лечу вкусить с тобой;

Отдам поклон Пенату,

И милому собрату

В подарок пук стихов.

Увей же скромну хату

Венками из цветов;

Узорным покрывалом

Свой шаткий стол одень,

Вооружись фиалом,

Шампанского напень,

И стукнем в чашу чашей,

И выпьем все до дна:

Будь верной Музе нашей,

Дань первого вина.

Вхожу в твою обитель:

Здесь весел ты с собой,

И, лени друг, покой

Дверей твоих хранитель.

Все ясно вкруг меня;

Закат румяный дня

Живее здесь играет

На зелени лугов,

И чище отражает

Здесь виды берегов

Источник тихоструйный;

Здесь кроток вихорь буйный;

Приятней сень листов

Зефиры здесь колышут

И слаще негой дышут;

Укромный домик твой

Не златом – чистотой

И светлостью пленяет;

В окно твое влетает

Цветов приятный дух;

Террас пред ним дерновый —

Узорный полукруг;

Там ландыши перловы,

Там розовы кусты,

Тюльпан, нарцисс душистой

И тубероза – чистой

Эмблема красоты,

С роскошным анемоном;

Едва приметным склоном

Твой сходит сад к реке;

Шумит невдалеке

Там мельница смиренна:

С колес жемчужна пена

И брызгов дым седой;

Мелькает над рекой

Веселая купальня,

И, гость из края дальня,

Уютный домик свой

Там швабский гусь спесивой

На острове под ивой,

Меж дикою крапивой

Беспечно заложил.

Так! здесь приют поэта:

Душа моя согрета

Влияньем горних сил,

И вся ничтожность света

В глазах моих, как сон…

Незримый Аполлон

Промчался надо мною;

Ликуй, мой друг-поэт.

Довольнее судьбою

Поэтов под луною

И не было и нет.

Их жизнь очарованье!

Ты помнишь ли преданье?

Разбить в уделы свет

Преемник древний Крона

Задумал искони.

«Делитесь!» – с горня трона

Бог людям рек. Они

Взроилися, как пчелы,

Шумящи по лугам, —

И все уже уделы

Земные по рукам.

Смиренный земледелец

Взял труд и сельный плод,

Могущество – владелец;

Купец равнину вод

Наморщил под рулями;

Взял откуп арендарь,

А пастырь душ – алтарь

И силу над умами.

«Будь каждый при своем

(Рек царь земли и ада);

Вы сейте, добры чада;

Мне жертвуйте плодом».

Но вот… с земли предела

Приходит и поэт;

Увы! ему удела

Нигде на свете нет;

К Зевесу он с мольбою:

«Отец и властелин,

За что забыт тобою

Любимейший твой сын?» —

«Не я виной забвенья.

Когда я мир делил,

В страну воображенья

Зачем ты уходил?» —

«Увы! я был с тобою

(В слезах сказал певец);

Величеством, красою

Небес твоих, отец,

Мои питались взоры;

Там пели дивны хоры;

Я сердце возносил

К делам твоим чудесным…

Но, ах! пленен небесным,

Земное позабыл». —

«Мой сын, уделы взяты;

Мне жаль твоей утраты;

Но рай перед тобой;

Согласен ли со мной

Делиться небесами?

Блаженствуя с богами,

Ты презришь мир земной».

С тех пор – необожатель

Подсолнечных сует —

Стал верный обитатель

Страны духов поэт,

Страны неоткровенной:

Туда непосвященной

Толпе дороги нет;

Там чудотворны боги

Веселые чертоги

Слияли из лучей,

В мерцающей долине,

Любимице своей

Фантазии-богине,

Ее Природа мать;

Беспечно ей играть

Дает она собою;

Но, радуясь игрою,

Велит ее хранить

Трем чадам первородным,

Чтоб прихотям свободным

Ее не заманить

В туманы заблуждений:

То с пламенником Гений,

Наука с свитком Муз

И с легкою уздою

Очами зоркий Вкус;

С веселою сестрою

Согласные, они

Там нежными перстами

Виют златые дни;

Все их горит лучами;

Во все дух жизни влит:

В потоке там журчит

Гармония Наяды;

Храним Сильваном лес;

Грудь юныя Дриады

Под коркою древес

Незримая пылает;

Зефир струи ласкает

И вьется вкруг лилей;

Нарцисс глядит в ручей;

Среди прозрачной пены

Летучих облаков

Мелькает рог Селены,

И в сумраке лесов

Тоскует Филомела.

Хранят сего удела

Магический покой

Невинность – гений милый

С Беспечностью – сестрой;

И их улыбки силой

Ни Скукою унылой,

Ни мрачной Суетой,

Ни Алчностью угрюмой,

Ни Мести грозной думой,

Ни Зависти тоской

Там светлость не мрачится;

Там ясная таится,

Веселью верный друг,

Гордынею забыта,

Посредственность – Харита,

И их согласный круг

Одушевляем Славой —

Не той богиней бед,

Которая кровавой

Кладет венец побед

В дымящиеся длани

Свирепостию брани, —

Но милою, живой

Небесною сестрой

Небесныя Надежды,

Чужда порока, враг

Безумца и невежды,

Ее жилища праг

Ужасен недостойным;

Но тем душам спокойным,

Где чувство в простоте

Как тихий день сияет,

В могущей красоте

Она себя являет

И, в них воспламенив

К великому порыв,

К прекрасному стремленье,

Ко благу страстный жар,

Им оставляет в дар:

Собою наслажденье.

Мой друг, и ты певец;

И твой участок лира;

И ты в мечтах жилец

Незнаемого мира…

В мечтах? Почто ж в мечтах?

Почто мы не с крылами

И вольны лишь мечтами,

А наяву в цепях?

Почто сей тяжкий прах

С себя не можем сринуть,

И мир совсем покинуть,

И нам дороги нет

Из мрачного изгнанья

В страну очарованья?

Увы! мой друг… поэт,

Призраками богатый,

Беспечностью дитя, —

Он мог бы жить шутя;

Но горькие утраты

Живут и для него,

Хотя перед слепою

Богинею покою

Не тратит своего;

Хотя одной молвою,

Смотря на свет тайком,

В своем углу знаком

С бесславием тщеславных,

С печалями забавных

Фигляров-остряков

И с мукою льстецов,

Пред тронами ползущих

И с бешенством падущих

В изрытый ими ров, —

Но те живейши раны,

Которые, как враны,

Вгрызаясь в глубь сердец,

В них радость истребляют

И жизнь их пожирают,

Их знает и певец.

Какими, друг, мечтами

Сберечь души покой,

Когда перед глазами,

Под дланью роковой,

Погибнет то, что мило,

И схваченный могилой

Исчезнет пред тобой

Души твоей родной;

А ты, осиротелой,

Дорогой опустелой

Ко гробу осужден

Один, снедая слезы,

Тащить свои железы?

И много ли замен

Нам даст мечта крылата

Тогда, как без возврата

Блаженство улетит,

С блаженством упованье

И в сердце замолчит

Унывшее желанье;

И ты, как палачом

Преступник раздробленный

И к плахе пригвожденный,

В бессилии своем

Еще быть должен зритель,

Как жребий-истребитель

Все то, чем ты дышал,

Что, сердцем увлеченный,

В надежде восхищенный,

Своим уж называл,

Другому на пожранье

Отдаст в твоих глазах…

Тебе ж одно терзанье

Над гробом милых благ?

Но полно!.. Муза с нами;

Бессмертными богами

Не всем, мой друг, она

В сопутницы дана.

Кто слышал в час рожденья

Небесной девы глас,

В ком искра вдохновенья

С огнем души зажглась:

Тот верный от судьбины

Найдет здесь уголок.

В покрыты мглой пучины

Замчался мой челнок…

Но светит для унылой

Еще души моей

Поэзии светило.

Хоть прелестью лучей

Бунтующих зыбей

Оно не усмирило…

Но мгла озарена;

Но сладостным сияньем,

Как тайным упованьем,

Душа ободрена,

И милая мелькает

Вдали моей Мечта…

Доколь, мой друг, пленяет

Добро и красота,

Доколь огнем священным

Душа еще полна

И дверь растворена

Пред взором откровенным

В святой Природы храм,

Доколь Хариты нам

Веселые послушны:

Дотоль еще к бедам

Быть можем равнодушны.

О добрый Гений мой,

Последних благ спаситель

И жребия смиритель,

Да светит надо мной,

Во мгле путеводитель,

Твой, Муза, милый свет!

А ты, мой друг-поэт,

Храни твой дар бесценный;

То Весты огнь священный;

Пока он не угас —

Мы живы, невредимы,

И Рок неумолимый

Свой гром неотразимый

Бросает мимо нас.

Но пламень сей лишь в ясной

Душе неугасим.

Когда любовью страстной

Лишь то боготворим,

Что благо, что прекрасно;

Когда от наших лир

Лиются жизни звуки,

Чарующие муки,

Сердцам дающи мир;

Когда мы песнопеньем

Несчастного дружим

С сокрытым Провиденьем,

Жар славы пламеним

В душе, летящей к благу,

Стезю к убогих прагу

Являем богачам,

Не льстим земным богам,

И дочери стыдливой

Заботливая мать

Гармонии игривой

Сама велит внимать:

Тогда и дарованье

Во благо нам самим,

И мы не посрамим

Поэтов достоянья.

О друг! служенье Муз

Должно быть их достойно:

Лишь с добрым их союз.

Слияв в душе спокойной

Младенца чистоту

С величием свободы,

Боготворя природы

Простую красоту,

Лишь благам неизменным,

Певец – любимец мой,

Доступен будь душой;

Когда к дверям смиренным

Обители твоей

Придет, с толпою Фей

Желаний прихотливых,

Фортуна – враг счастливых:

Ты двери на замок;

Пускай толпа стучится;

Содом сей в уголок

Поэта не вместится,

Не вытеснив Харит.

Но если залетит

Веселий рой вертляный —

Дверь настежь, милый друг.

Пускай в их шумный круг

Войдут: и Вакх румяный,

Украшенный венком,

С состаревшим вином,

С наследственною кружкой,

И Шутка с погремушкой,

И Пляски шумный хор —

Им рад Досуг шутливой;

Они осклабят взор

Работы молчаливой.

Задумчивость подчас

Впускай в приют укромный:

Ее чуть слышный глас

И взор приятно-томный

Переливают в нас

Покой и услажденье;

Она уединенье

Собой животворит;

Она за дальни горы

Нас к милому стремит —

И радостные взоры,

Согласные с душой,

За синевой туманной

Встречаются с желанной

Возлюбленных мечтой;

Ее волшебной силой

В гармонии унылой

Осеннего листка,

И в тихом ветерка

Вдоль рощи трепетанье,

И в легком содроганье

Дремавшия волны

Как будто с вышины

Спускается приятной

Минувшего привет,

И то, что невозвратно,

Чего навеки нет,

Опять животворится,

И тихо веют, мнится,

Над нашей головой

Воздушною толпой

Жильцы духовной сени —

Невозвратимых тени.

Но, друг мой, приготовь

В обители смиренной

Ты терем отделенной:

Иметь постой бессменной

И Дружба, и Любовь

Привыкли у поэта;

Лишась блестящих света

Отличий и даров,

Ему необходимо

Под свой пустынный кров

Все то, что им любимо,

Собрать в единый круг;

С кем милая и друг,

Тот в угол свой забвенный

Обширныя вселенны

Всю прелесть уместил;

Он мир свой оградил

Забором огорода

И вдаль за суетой

Не следует мечтой.

Посредственность, свобода,

Животворящий труд,

Веселие досуга

Близ милыя и друга

И пенистый сосуд

В час вечера приятной

Под липой ароматной

С забвением сует,

Вот все… Но, друг-поэт,

Любовь – святой хранитель

Иль грозный истребитель

Душевной чистоты.

Отвергни сладострастья

Погибельны мечты

И не восторгов – счастья

В прямой ищи любви;

Восторгов исступленье —

Минутное забвенье;

Отринь их, разорви

Лаис коварных узы;

Друзья стыдливых – Музы;

Во храм священный их

Прелестниц записных

Толпа войти страшится…

И что, мой друг, сравнится

С невинною красой?

При ней цветем душой!

Она, как ангел милой,

Одной явленья силой,

Могущая собой,

Вливает в сердце радость,

О скромных взоров сладость!

Движений тишина!

Стыдливое молчанье,

Где вся душа слышна!

Речей очарованье!

Беспечность простоты

И прелесть без искусства,

Которая для чувства

Прекрасней красоты!

Их несказанной властью

Блаженнейшею страстью

Душа растворена;

Вкушает сладость рая;

Земное отвергая,

Небесного полна.

О друг! доколе младость

С мечтами не ушла

И жизнь не отцвела,

Спеши любови сладость

Невинную вкусить.

Увы! пора любить

Умчится невозвратно;

Тогда – всему конец;

Но буйностью развратной

Испорченных сердец,

Мой друг, да не сквернится

Твой непорочный жар:

Любовь есть неба дар;

В ней жизни цвет хранится;

Кто любит, тот душой,

Как день весенний, ясен;

Его любви мечтой

Весь мир пред ним прекрасен.

Ах! в мире сем – она…

Ее святым полна

Присутствием природа,

С денницею со свода

Небес она летит,

Предвестник наслажденья,

И в смутном пробужденья

Блаженстве говорит:

Я в мире! я с тобою!

В тот час, как тишиною

Земля облечена,

В молчании вселенной

Одна обвороженной

Душе она слышна;

К устам твоим она

Касается дыханьем;

Ты слышишь с содроганьем

Знакомый звук речей,

Задумчивых очей

Встречаешь взор приятный,

И запах ароматный

Пленительных кудрей

Во грудь твою лиется,

И мыслишь: ангел вьется

Незримый над тобой.

При ней – задумчив, сладкой

Исполненный тоской,

Ты робок, лишь украдкой

Стремишь к ней томный взор:

В нем сердце вылетает;

Несмел твой разговор;

Твой ум не обретает

Ни мыслей, ни речей;

Задумчивость, молчанье

И страстное мечтанье —

Язык души твоей;

Забыты все желанья;

Без чувства, без вниманья

К тому, что пред тобой,

Ты одинок с толпой;

Она – в сем слове милом

Вселенная твоя;

С ней розно – лишь в унылом

Мечтанье бытия

Ты чувство заключаешь;

Всечасно улетаешь

Душою к тем краям,

Где ангел твой прелестной;

Твое блаженство там,

За синевой небесной,

В туманной сей дали —

Там все, что на земли

И мило, и священно,

Вся жизнь, весь жребий твой,

Как призрак оживленной,

Мелькает пред тобой.

Живешь воспоминаньем:

Его очарованьем

Преображенный свет

Один везде являет

Душе твоей предмет.

Заря ли угасает,

Летит ли ветерок

От дремлющия рощи

Или покровом нощи

Одеянный поток

В водах являет тени

Недвижных берегов,

И тихих рощей сени,

И темный ряд холмов —

Она перед тобою;

С природы красотою,

Со всем в душе слита

Любимая мечта.

Когда воспламененной

Ты мыслию летишь

К правителю вселенной

Или обет творишь

Забыть стезю порока,

При всех изменах рока

Быть добрым и прямым

И следовать святым

Урокам и веленьям

И тайным утешеньям

Лишь совести одной,

Когда, рассудка властью

Торжествовав над страстью,

Ты выше стал душой

Иль сироте, убитой

Страданием, сокрытой

Благотворил рукой, —

Кто, кто тогда с тобой?

Кто чувств твоих свидетель?

Она!.. твой друг, твоя

Невинность, добродетель.

Лишь счастием ея

Ты счастье измеряешь,

Лишь в нем соединяешь

Все блага бытия.

Любовь – себя забвенье!

Ты молишь Провиденье,

Чтоб никогда тоской

Взор милый не затмился,

Чтоб грозный лишь с тобой

Суд рока совершился.

Лить слезы, жертвой быть

За ту, кем сердце жило,

Погибнув, жизни милой

Спокойствие купить —

Вот жребий драгоценный!

О друг! тогда для нас

И бедствия священны.

И пусть тот луч угас,

Которым украшался

Путь жизни пред тобой,

Пускай навек с мечтой

Блаженства ты расстался —

Своих лишенный благ,

Ты жив блаженством милой:

Как тихое светило,

Оно в твоих глазах

Меж тучами играет,

И дух не унывает

При сладостных лучах.

Прости ж, поэт бесценной;

Пускай живут с тобой

В обители смиренной

Посредственность, покой,

И Музы, и Хариты,

И Лары домовиты;

Ты к ним любовь питай,

Строй лиру для забавы

И мимоходом Славы

Жилище посещай;

И благодать святая

Ее с тобою будь!

Но, с Музами играя,

Ты друга не забудь,

Который, отстранившись

От всех земных хлопот,

И, матери забот,

Фортуне поклонившись,

Куда глаза глядят,

Идет своей тропою

Беспечно за судьбою.

Хотя и не богат

Он милостями Счастья,

Но Муза от ненастья

Дала ему приют;

Туда не забредут

Ни хитрости разврата,

Ни света суеты;

Не зная нищеты,

Не знает он и злата;

Мечты – его народ:

Сбирает с них доход

Фантазия крылата.

Что ждет его вдали,

О том он забывает;

Давно не доверяет

Он счастью на земли.

Но, друг, куда б Судьбою

Он ни был приведен,

Всегда, везде душою

Он будет прилеплен

Лишь к жизни непорочной;

Таков к друзьям заочно,

Каков и на глазах —

Для них стихи кропает

И быть таким желает,

Каким в своих стихах

Себя изображает.