Незнание закона не освобождает от ответственности. А вот знание нередко освобождает.

В декабре 2013 года администратор двух сайтов, известный под никнеймом Joecool6101, был осуждён за нарушение исключительных прав. Судебное разбирательство началось после того как сайты, содержащие ссылки на пиратские видеопотоки с сериалами «Симпсоны» и «Гриффины», были закрыты. Сайты функционировали с 2008 года и имели трафик более 85 миллионов посетителей. Сторона обвинения (корпорация FOX, то есть правообладатель вышеозначенных мультсериалов) утверждала, что владелец сайтов преследовал коммерческие цели, нарушая законодательство об авторских правах. Да, Гомера украсть невозможно, а вот Гомера Симпсона, как оказалось, вполне. И возмездие не заставило себя ждать.

Суд назначил незадачливому админу компенсацию в размере 10 миллионов канадских долларов и сверху добавил штраф в полмиллиона. Кроме того, он должен будет возместить судебные издержки и другие расходы. Этот штраф стал крупнейшим в истории Канады. Осуждённый заявил, что такую сумму ему не выплатить никогда. Адвокат же отметил, что обвинительная сторона пытается «убить муху ядерной бомбой».

Общественность застыла в недоумении, однако недоумевали не все. Юристы по интеллектуальным правам отлично понимали, что именно нарушил Joecool6101, и, без сомнения, ещё лучше понимали, откуда такая сумма штрафа. Крупные правообладатели всегда стремятся максимально защитить свои интеллектуальные объекты: и от пиратства, и от случайной или нет, но в любом случае незаконной монетизации, как это произошло с потоковым сервисом. Этот пример лишь показывает, насколько серьёзное наказание может последовать за нарушение такого, казалось бы, эфемерного правового явления, как право автора.

Вернёмся к истокам. Существуют два типа защиты. Первый – превентивная защита. Авторское право возникает в момент создания произведения. Права на средства индивидуализации и патенты – в момент регистрации. Для превентивной защиты необходимо фиксировать создание произведения и правильно оформлять документацию на объекты интеллектуальной собственности.

Второй тип – активная защита. Необходимость в ней появляется тогда, когда стороннее лицо или третье лицо нарушает, намеренно или нет, интеллектуальные права правообладателя. Важно помнить: у любого автора и правообладателя есть полное право пресечь правонарушения и, соответственно, привлечь нарушителя к ответственности.

Давайте посмотрим, как это реализовано в нашей стране. Сразу отмечу: нельзя сказать, что плохо, по крайней мере в области законодательства. В России ответственность за нарушение интеллектуального права предусмотрена практически во всех кодексах: и в Административном кодексе, и в Гражданском кодексе, и даже в Уголовном.

Да-да, за нарушение исключительного права можно, если особенно «удачно» нарушить, угодить в тюрьму на срок до шести лет лишения свободы. Дело в том, что нарушение авторских и смежных прав регулируется, в числе прочих законов, и статьёй 146 Уголовного кодекса. Нарушение изобретательских и патентных прав – статьёй 147 оного же. Нарушение прав на средства индивидуализации – статьёй 180 УК.

У нас в этом смысле одно из самых строгих законодательств. Европа или США предпочитают пресекать нарушения авторских и патентных прав огромными штрафами. Впрочем, глядя на суммы иных тамошних штрафов, задумаешься: может, гуманнее было бы просто посадить? Ведь, по сути, эти многомиллионные выплаты накладывают обязательства не только на нарушителя, но и на его потомков до какого-нибудь колена. Вот и получается система такого наследуемого наказания.

Но вернёмся к нашим реалиям и к основным санкциям, предусмотренным за нарушения в области интеллектуальной собственности. Существуют три большие группы финансовых санкций:

1. Возмещение или компенсация в размере от 10 тысяч до 5 миллионов рублей за каждый случай нарушения.

По сути, это штраф. Он устанавливается по решению суда. А правообладатель, безусловно, может в исковом требовании указывать сумму, на которую претендует. Допустим, нарушено право на товарный знак, который мы считаем очень дорогим и успешным. Всё, пишем: «Прошу взыскать 5 миллионов». Далее уже судья смотрит: действительно ли имеет место такое серьёзное нарушение, действительно ли на кону такой узнаваемый бренд, действительно ли нарушитель посредством незаконного использования этого бренда смог заработать много денег и так далее. После того как суд всё взвешивает, он выносит решение, о каком размере компенсации может идти речь.

2. Двукратный размер стоимости товара или аналогичной лицензии.

Очень актуально для разного рода дел о контрафакте либо для пресечения недобросовестной конкуренции. Например, кто-то копирует вашу упаковку или делает её максимально похожей.

При такой форме наказания судом оценивается стоимость лицензии, а затем умножается на два, так же как и всё, что касается самой контрафактной продукции. То есть если кто-то продал сумочек с поддельным логотипом «Шанель» на 10 тысяч рублей, то штраф ему назначат не 10, а 20 тысяч рублей. А если на складе у этого гражданина лежат поддельные сумочки на 30 тысяч рублей, то штраф вырастет ещё на 60 тысяч рублей. Доказывать, что непроданное не считается, смысла нет. СИП в нескольких делах уже назначал расчёты, исходя из приготовленного на реализацию (а не проданного в реальности) контрафакта.

Кошачий ущерб

Компания OutFit 7 Limited, обладающая правами на товарный знак «Говорящий Кот Том», в 2017 году подала в суд на некую крупную торговую компанию. Требовали компенсацию в двукратном размере за незаконные, то есть без разрешения правообладателя, продажи интерактивных игрушек в виде говорящего кота, а также смартфонов и планшетов с этим самым котиком.

При этом компенсация составила бы 3 235 800 рублей. Сумма появилась из расчёта двукратной стоимости всех товаров с котом, числом 2100 штук, которые, по накладным, были поставлены в магазины.

Ответчик возразил, что у истца есть чеки всего на 21 покупку. То есть продали всего 21 такую игрушку, а значит, сумма возмещения должна быть снижена в 100 раз. Этот довод суд отклонил, поскольку для применения санкции в законах РФ не содержится никаких ограничений по способам использования объектов. Да, в рамках контрольных закупок был приобретён лишь 21 контрафактный товар; однако на складе-то лежало 2100 штук. Имелось и предложение товара как в сети розничных магазинов, так и на сайте в сети Интернет.

Предложение к продаже является самостоятельным способом использования товарного знака, поэтому нарушение касалось не только фактически проданных товаров, но и товаров, предлагаемых к продаже. А значит, компенсация должна производиться за всё вместе.

В итоге суд удовлетворил требование о компенсации, ну а ответчик, надо полагать, сделал выводы о том, что с правообладателем, чей товарный знак будет представлен на прилавках, следует договариваться честно и заранее.

3. Компенсация упущенной выгоды.

Тут самому правообладателю нужно доказывать суду, сколько он недополучил из-за случившегося нарушения.

В процентном соотношении, конечно, лидирует первый вид санкций, составляя почти 90 % всех судебных решений. Эти санкции – штрафные – являются и самыми простыми в плане их реализации. Не требуется дополнительных расчётов и сложных формул.

Лаваш раздора

Компания «Рижский хлеб» выпускала лаваш в красивой упаковке и считала свою упаковку достаточно продающей и уникальной. Пока однажды, как пишут в заключении суда, сотрудник компании «в процессе изучения хлебобулочного рынка России в интернет-пространстве» не обнаружил упаковку лаваша от некоего индивидуального предпринимателя. Упаковку, которая полностью копирует разработанный и утверждённый дизайн упаковки продукции истца «Лаваш из пшеничной муки МИНИ», в том числе с наклейкой «НОВИНКА».

В исковом заявлении компания потребовала компенсацию в 500 тысяч рублей. Ответчик не согласился с требованием и даже обиделся, сославшись на то, что, во-первых, дизайн упаковки «Рижский хлеб» нигде не зарегистрирован и ещё не известно, кому он принадлежит. Во-вторых, упаковка не скопирована, а просто вдохновила на создание нового дизайна. А в-третьих, вот заключение независимой экспертизы об отсутствии схожести.

Однако суд пришёл к заключению, что дизайн упаковки был «Рижским хлебом» заказан и оплачен (это подтвердили документами), а значит, исключительные права на него полностью принадлежат компании-истцу. Кроме того, отсутствие запрета на использование дизайна НЕ является разрешением на его использование. И, наконец, на взгляд суда, упаковки имеют все признаки схожести (в цветовой гамме, расположении элементов и шрифтах).

В итоге с ответчика взыскали в пользу ООО «Рижский хлеб» 500 тысяч рублей компенсации за нарушение исключительных прав, а также 13 тысяч рублей судебных расходов по уплате государственной пошлины и 14 770 рублей судебных издержек. Также суд обязал ответчика «прекратить реализацию товаров в упаковках, содержащих признаки произведений дизайна, исключительные права на которые принадлежат истцу».

Для судебной защиты нам необходимо сделать три шага.

1. Нужно убедиться, что право принадлежит нам.

К сожалению, очень много судебных дел разваливаются при попытке ответить на вопрос: «Чьё же это интеллектуальное право?» Одно дело, когда всё зарегистрировано, здесь понятно. А если это авторское право? Ведь, как говорят юристы, авторское право – это право споров. Особенно выпукло эта его особенность проявляется на первом этапе судебных разбирательств.

Итак, в претензии или в исковом заявлении надо обязательно показать, что права подтверждены. Можно дать ссылку на служебное задание, договор заказа, инициативную разработку, прикрепить отсылку к свидетельству на товарный знак или к номеру патента.

Для авторов подтверждением являются все предыдущие варианты работы, ранние публикации, черновики, эскизы. Таким образом, мы говорим: да, это мы являемся правообладателями.

2. Нужно продемонстрировать непосредственно само нарушение.

Одна крупная телевизионная компания не так давно решила разнообразить выпускаемый контент и объявила конкурс для молодых комедийных сценаристов. Искали свежие идеи для нового сериала. Победителю обещали бюджет и съёмки проекта. В конкурсе приняли участие и мои клиенты. Результаты их если не огорчили, то разочаровали. Организаторы конкурса сообщили им, что, в общем-то, они ни на что не способны. «Давай, до свидания». Конечно, мои клиенты расстроились, но делать нечего, спорить о победе в творческом конкурсе – глупое занятие.

Ну а спустя полгода мои клиенты на этом самом канале увидели трейлер, где полностью скопирована суть их конкурсного сценария: герои, события, фабула и всё остальное. В этом вопиющем случае нашей задачей является защита авторов. Хотелось бы показать, что в составе вот этой уважаемой телекоммуникационной компании есть не самые порядочные люди, которые непонятно по каким обстоятельствам прокатили молодых сценаристов. То есть выдали их творчество за своё.

Доказательством авторства являются как наброски, задумки и черновики сценария, так и сама заявка на конкурс и поданные с ней материалы. А в качестве доказательства нарушения мы показываем трейлеры, которые демонстрировались по федеральному каналу. Таким образом, у нас здесь сразу идёт нарушение прав по авторству, а ещё нарушение исключительных прав.

Скорее всего, суд для начала будет решать вопрос о тождестве или сходстве нашего произведения и оспариваемого. Не всегда судья может самостоятельно разобраться, насколько персонаж А сходен с персонажем Б или сюжет А пересекается с сюжетом Б.

Такие истории нередки. Для правильного решения суд привлекает экспертное сообщество, допустим, представителей какого-то уважаемого союза писателей, сценаристов и так далее. Они и помогают установить, было ли скопировано чьё-либо творчество.

И наконец, есть третий шаг по защите своих прав.

3. Составить обращение в соответствующие инстанции. Не всегда это обращение непосредственно в суд. Если мы предъявляем имущественные требования и хотим получить компенсацию, то нам необходимо соблюдать определённый порядок обращений – и первое из них должно быть не в суд, а к самому нарушителю.

Это называется «соблюсти досудебный порядок». Обязательный момент: мы пишем досудебную претензию. В претензии извещаем адресата о том, что он нарушил наши права, описываем факт нарушения и в рамках досудебных претензий предлагаем урегулировать спор, то бишь выполнить выдвинутые нами условия.

Не стоит недооценивать силу досудебной претензии. Часто провинившиеся идут навстречу, чтобы не рисковать репутацией или же просто потому, что до нашего письма могли и не осознавать факт нарушения.

В случае если нарушитель идёт на контакт, происходит то, что юристы называют «досудебное урегулирование спора». Оно может осуществляться как посредством выплаты компенсации, так и удовлетворением иных требований правообладателя, например, мы требуем указать своё авторство при использовании нашего произведения. Если правообладатель удовлетворён, то на этом спор и заканчивается. Если же в течение 30 дней от отправки претензии диалог не завязался или перешёл в плоскость прений, то есть адресат претензии с нами категорически не согласен, тогда по истечении срока досудебного урегулирования мы переходим к урегулированию через суд.

Суд рассматривает наше исковое заявление, и, если в нём всё в порядке, проводятся судебные заседания.

Судебное заседание состоит из предварительного слушания и основного. На предварительном заседании всё ещё есть шанс не погрязнуть в пучине тяжб. Суд смотрит, чтобы были соблюдены все формальности по ознакомлению и предоставлению информации в отношении обеих сторон, а потом спрашивает, не хотят ли эти самые стороны решить вопрос мирно. Если стороны не хотят, то назначается основное слушание. Для него нарушитель, теперь называемый ответчиком, должен подготовить отзыв – документ, в котором ответчик формулирует свою позицию. Что он на самом деле не виноват, а всё это какой-то поклёп, или что дело яйца выеденного не стоит – и я не я, и корова не моя, и, разумеется, другие, более сильные и взвешенные, аргументы.

У правообладателя тоже есть возможность добавить какие-то доказательства к своему документу, к тому, что он действительно является правообладателем и его права действительно нарушили. Так мы и выходим в первое заседание, где, собственно, начинается исследование доказательств. Затем происходит самое интересное – прения.

Если судье всё понятно, то суд смотрит на требуемый размер компенсации. Если суд считает, что требования разумны, то он их удовлетворяет. Или вносит какие-то коррективы. Скажем, да, нарушение было, с вас выплата компенсации, но не миллион, как просит истец, а всего-то полмиллиона.

Если же суд усматривает неадекватность требований, или видит, что нарушения нет, или доказательства от правообладателя его не устраивают, то судья может назначить второе заседание. На нём обе стороны должны предоставить дополнительную информацию, чтобы судья мог глубже разобраться. Или же суд выносит решение в исковых требованиях отказать.

Если решения на этом этапе кого-то из участников спора не устраивают, то он может, как говорят юристы, «пойти в апелляцию». Тут обычно ищутся (и описываются) основания, по которым можно пересмотреть вердикты суда. Апелляции рассматриваются в специальном суде (апелляционном), и по итогу рассмотрения дело может вернуться в суд первой инстанции (тогда маховик судебных разбирательств начинает раскручиваться заново), или же может быть принято решение об отказе в апелляции.

Не следует думать, что на этом для всех участников судебные приключения заканчиваются. В случае если апелляционный суд оставил решение суда первой инстанции в силе, существует ещё один способ оспорить решение суда – кассация. Для такой жалобы юристы ищут процессуальные нарушения. Кассационный суд также может либо вернуть дело в суд первой инстанции, либо оставить решение без изменений.

Но и на этом не всё потеряно, так как существует ещё такая форма оспаривания, как обращение в Верховный суд. До этого момента доходят редко, поскольку задача всех предыдущих инстанций – всё-таки принять взвешенное и неоспоримое решение.

Верховный суд – инстанция строгая. Хоть это и вершина судебной пирамиды, но добираются туда не все – ну и, конечно, смысла всем добираться нет. Решения Верховного суда окончательны.

Поэтому Верховный суд регулярно выпускает так называемые пленумы с анализом спорных ситуаций, которых накопилось много и которые требуют дополнительного разъяснения. Написанное в таких документах может использоваться в судебной практике в других судах.

Честно говоря, когда я только начинал работу в качестве юриста по интеллектуальным правам, приличная часть моего времени в судах была отдана тому, чтобы проводить экспресс-лекции об авторском праве и промышленной собственности.

Эта область была неразвита, ведь исков было мало, а следовательно, и суды не всегда могли с ходу проникнуться сутью претензий. Однако меня впечатляет, насколько с тех пор в нашей стране право шагнуло вперёд. В 2013 году был создан Суд по интеллектуальным правам (СИП), и это тоже подтолкнуло развитие.

Хотя я считаю себя белой вороной среди судебных юристов, но меня принимают в это сообщество, я там за своего, поэтому раскрою небольшую тайну. Большинство юристов, конечно же, больше любят защищать, чем нападать в суде, поскольку защита – с точки зрения психологического исхода – занятие более благодарное. Даже если проигрываем, мы можем сказать: ну, мы сделали что могли, смягчили компенсацию, к примеру.

При нападении приходится отвечать перед клиентом, который и так себя считает на сто процентов правым, ещё и за решения суда, который, скажем, может пересчитать возмещение ущерба. Просили миллион, а присудили 100 тысяч. Обидно. И тут ничего не поделать и не доказать, что, мол, всё равно же выиграли. Перефразирую известный анекдот: ложечки нам вернули, но осадок (при недостаточной компенсации) остался!

А что касается белой вороны, то я – за досудебное решение дел по интеллектуальному праву, а также за превентивную охрану. Она выражается не только в составлении грамотных договоров, но и в повышении культуры обращения с объектами интеллектуальной собственности.

Досудебное урегулирование и суды – это не единственные возможности пресечь нарушения в области интеллектуального права. Что можно сделать, чтобы заставить нарушителя, допустим, убрать из продажи контрафакт? Можно привлечь полицию. В целом это сейчас гораздо более действенный инструмент, чем был когда-то. Также для пресечения правонарушения можно привлекать УФАС – Управление федеральной антимонопольной службы.

Это своего рода лайфхак для юристов. Почему? Бывает, что клиент усматривает недобросовестную конкуренцию, но доказательная база недостаточна. Тогда привлекаем полицию или УФАС, чтобы они установили факт нарушения и потребовали его устранения. Конечно, вариант не подходит в том случае, если мы хотели бы сразу взыскать материальную компенсацию от обидчика. Но во многих других случаях, когда, например, кто-то внаглую торгует контрафактом с вашим товарным знаком, вполне действенное решение.

Параллельно, когда полиция или УФАС работают по нашему заявлению, у них (и у нас) формируется доказательная база. Поскольку у правоохранительных структур полномочий больше, чем у среднего гражданина или предпринимателя, они могут провести дополнительные следственные мероприятия, в том числе какие-то опросы, допросы, расследования: где продавали контрафакт, по какой цене, где у них склад и так далее.

И когда вот эта база сформирована, мы и подаём заявление в суд. И просим в суде истребовать материалы дела, которые хранятся в МВД. Таким образом получаем уже объективные доказательства, которые прошли первые, так сказать, причёсывания в правоохранительной системе.

Помощь УФАС особенно ценна тем, что мы можем, как говорится, взять супостата в клещи. Представим, что кто-то продаёт очень похожий на наш бренд, но при этом качество его вещей – ниже плинтуса. А наш-то бренд качественный, мы вложились и в материалы, и в производство!..

С одной стороны, это недобросовестная конкуренция (зона интересов УФАС), с другой – нарушение исключительного права на товарный знак. Для того чтобы усилить доказательства, мы можем привлечь антимонопольную службу, а потом в арбитраже истребовать эти доказательства. Наш противник зажат с двух сторон: УФАС подробно исследует деятельность нарушителя, а с другой стороны развёрнуто делопроизводство в суде. Вот такое простое, но действенное решение. Многие сдаются уже на первом этапе расследований, даже не в суде.

Правда, бывают нарушители со стальными нервами. Несмотря на строгое и достаточно ёмкое законодательство в области интеллектуального права, встречаются в юридической практике случаи прямо-таки вопиющих нарушений. То, что сухим языком судопроизводства называют злостными нарушениями.

Однажды мне пришлось в качестве консультанта наблюдать за борьбой с недобросовестным конкурентом одной крупной компании.

Компания создала уникальный сплав металла, который благополучно запатентовала. Материал идеально подходил для работ под высокой нагрузкой, в агрессивных средах и в прочих тяжёлых условиях. Естественно, компания с таким предложением тут же завоевала рынок. Несмотря на цену, сплав пользовался огромным спросом, ведь он позволял увеличивать сроки службы изделий в разы.

Вскоре нашлись люди, решившие внимательно прочитать патент этой компании. Поскольку в патенте и прилагаемых документах должна раскрываться формула изобретения, то, увы, понять, как изготавливать волшебный сплав, для ушлых конкурентов не составило труда. После этого они не придумали ничего лучше, чем выйти на рынок с демпинговыми ценами.

Владельцы патента, естественно, серьёзно обиделись, ведь они провели научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР), они правообладатели, у них есть патент, а какие-то негодяи переходят дорогу, забирают контракты… В общем, эмоции и рассуждения совершенно справедливые. Они подали в суд.

Суд почти сразу согласился, установил нарушение и обязал ответчика выплатить истцу 5 миллионов рублей, то есть максимум возможной выплаты. Вот такая штрафная санкция. Казалось бы, мощная, но…

Ответчик выплатил эти деньги едва ли не в тот же день и продолжил нарушать права, торгуя контрафактным сплавом. Потому что на фоне его миллиардных контрактов эти 5 миллионов были, конечно, тьфу, мелочью, сопутствующим расходом, которым можно и пренебречь.

Истец вновь подал в суд, и суд опять встал на его сторону, на сей раз присудив 15 миллионов.

Случился и третий раз – сумма увеличилась до 36 миллионов, однако перед компанией маячил какой-то тупик. Судебные решения выносились, и даже в их пользу, вот только никакого эффекта не было.

Тогда я и предложил сменить тактику. Вместо штрафов я предложил попробовать пойти в суд с требованием возмещения упущенной выгоды. У нас есть фактура, есть несколько судов, которые установили, что идёт неоднократное нарушение.

А сколько контрактов выполнили за это время недобросовестные товарищи? Благо вся эта информация открыта. Мы посчитали все эти контракты и спустя некоторое время подали иск уже на полмиллиарда.

Помимо прочего, мы вышли на тех, кто покупал незаконный сплав по низкой цене, и уведомили всех о том, что им была поставлена контрафактная продукция. И предупредили, что мы будем всю её изымать.

Конечно, покупатели начали возмущаться. В ответ мы показали на правила закупки, в частности на пункт, где сказано, что заказчик должен удостовериться, что он покупает оригинальную продукцию, то есть не нарушающую права третьих лиц.

В итоге всех этих перипетий компания-нарушитель посыпалась и исчезла с рынка. Ну а рынок убедился, что у правообладателя есть зубы, что он готов бороться за свою разработку. А связываться с ним – себе дороже: вон одни такие были… и обанкротились.

Случается другое. Когда, казалось бы, автора защитить некому. Закон декларирует бессрочную защиту некоторых из авторских прав, например права на имя. Однако представим, что автор уже давно умер и у него даже не осталось наследников, чтобы бороться за светлое имя.

Часто попадается такое заблуждение – мол, когда (70 лет после смерти автора в нашей стране) произведение переходит в общественное достояние, оно становится как бы «ничьим» и делать с ним можно что угодно. Это не так! Такие произведения становятся достоянием общества, и общество должно защищать права почившего автора. Что оно успешно и делает – через культурные фонды, фонды наследия того или иного творца и так далее. Нельзя взять и напечатать «Евгения Онегина» под своим именем. Против вас в этой тяжбе встанет, как пафосно выражаются в зарубежных фильмах, «весь народ». Скорее всего, это будет фонд А. С. Пушкина или общественная организация, библиотека, институт – в общем, не надо думать, что авторов далёкого прошлого некому защитить. Их произведения не ничьи, они – часть нашего культурного наследия, и мы должны оберегать их. Ведь никому не приходит в голову раздать всем украшения из какой-нибудь коллекции Эрмитажа? Или переплавить их на новые украшения?

Нет, они и сегодня сохраняются в целости специальными людьми и институтами. Ровно такое же отношение у нас должно быть к произведениям искусства, литературы, музыки и так далее.

Наконец, разберём ещё один момент. В последние годы всё чаще происходят судебные разбирательства компаний с сотрудниками, которые «уводят» ценные патенты под своё имя. Доказать причастность отдельного лица к разработке института, НИИ, большого предприятия довольно сложно.

Даже если такое лицо числится там главным инженером! У нас, юристов, есть ориентир – Пленум Верховного Суда от 23 апреля 2019 года № 10. Суть в том, что предприятие должно само доказать причастность сотрудника к разработке. А именно? Ввести тщательнейшую документацию всех проектов и их участников.

У читателя этой главы может сложиться впечатление, что защита интеллектуальной собственности – такое себе дело: трудное, вязкое и запутанное. Однако есть простейшие советы, как поступать, чтобы в случае нарушения ваших прав вы были во всеоружии.

Если вы руководите фирмой, каким-то предприятием, то тщательно фиксируйте все разработки сотрудников в рамках деятельности компании, ведите учёт и контроль.

Если вы творческая личность – постарайтесь иметь как можно больше доказательств вашей причастности к собственному творческому продукту. Не ведите себя так, словно ваши картины или стихи появляются помимо вас. Иначе любые попытки вернуть себе украденное будут бесплодны, ведь в суде будет только ваше слово против чужого. Как можно подтвердить авторство? Это могут быть публикации в блоге (дату публикации невозможно подделать), публичные выступления, выставки, концерты. Если вы пользуетесь псевдонимом или публикуетесь анонимно – для суда это совершенно не играет роли. В случае, разумеется, если есть другие доказательства вашей причастности: черновики, предварительные наброски, первоначальные варианты, а ещё лучше – задепонированный в определённую дату вариант вашей работы.

Депонирование онлайн – самый, пожалуй, быстрый и недорогой способ закрепить за своим произведением определённую дату, начиная с которой оно будет считаться всецело вашим. И хотя суд не примет свидетельство о депонировании в качестве единственного доказательства, но при наличии всех иных вполне разумно использовать и этот способ.

Сделать это можно в любом сервисе депонирования, например в системе edrid.ru.

В конечном итоге каждое дело в суде индивидуально, но стратегия трёх шагов неизменна. Запомните эти шаги, а главное – их последовательность:

1. Продемонстрировать и доказать своё авторство.

2. Собрать доказательства нарушения.

3. Обратиться за возмещением.

Этапы судебной защиты интеллектуальной собственности