Через всю жизнь проносит человек свое детство, и хорошо, если оно дает ему силу.

В период с полутора до трех лет происходит стадия отделения – «Я сам!». Именно в данный период начинаются «нехочухи»: «не буду кашу», «не пойду гулять». К трем годам ребенок почувствует себя отдельным человеком. Его здоровая потребность – изучать мир, пространство вокруг. Он все дальше отползает от мамы, учится ходить, исследуя мир, но место, куда потом можно вернуться в безопасность, ему нужно не меньше. На этом этапе важен отец, который должен увлечь малыша исследованием мира, объяснить его законы и правила.

К трем годам ребенок должен воспринимать существование родителей и без их постоянного присутствия, не волноваться, что его бросили, что «родители плохие и его больше не любят». Именно в период раннего детства формируются такие качества, как свобода, экспансия во внешний мир, сила, индивидуальная проявленность, право на эмоциональную независимость, умение давать и получать; умение обращаться за помощью, границы личности, уверенность в себе; переживание сильных чувств, выражение своей силы.

Эти самые ранние переживания обеспечивают либо ровный, мощный, цельный «фундамент» для психики, либо кривой и с трещинами, где прописываются программы: «Избегай!», «Защищайся», «Отчуждайся», «Будь пассивным».

При получении травмы на этом этапе в психике человека будут одновременно присутствовать и желание близости, и ее страх, желание ее избежать. Такие люди во взрослом возрасте страдают от внутреннего одиночества и покинутости.

В период «независимости», от трех до шести лет, «прогулки по миру» в буквальном и переносном смысле становятся все длительнее и автономнее, но связь с матерью все еще крайне важна и должна добавляться связь с отцом: обучение, совместные игры и занятия. Ребенок хочет делать все, как взрослые, сотрудничать: учится одеваться, самостоятельно есть, завязывать шнурки, готовить завтрак. Перед ребенком встает множество очень сложных задач.

• Формирование «я», восприятия себя как отдельного от других индивида. При нарушении: «цепляние за юбку» либо, наоборот, отчуждение и потеря доверия, причем вообще к людям в целом.

• Развитие настойчивости, упорства в достижении целей, умения полагаться на себя – естественное продолжение «Я сам!». При травматизации: прекращение любой активности при малейшей критике или неудаче.

• Формирование понимания ответственности за свои решения и действия, их воплощающие. Проблемы в случае, если ответственность не сформируется, те же: «опускаются руки» в ситуациях, когда что-то пошло не так.

• Наработка умения действовать согласно устным пожеланиям родителей и т. п. Тут важно как понимание сказанного или написанного, так и само умение подчиняться, выполнять просьбы близких людей.

Важно, чтобы у ребенка формирование восприятия им мира происходило упорядоченно на доступном ему уровне. Это относится как к физическому миру (пространство и расстояние, направление, время), так и к миру взаимоотношений с людьми. Именно в этом возрасте вырабатывается понимание дружбы, баланс между брать и отдавать.

Далее формируются умения понимать чувства, свои и чужие, а также воспринимать социальные роли, включая половые различия. Тут важна полноценная семья: мать и отец, женщина и мужчина.

В 6–12 лет наступает период взаимозависимости. Он характерен постоянными колебаниями отношений с родителями – слияние/отдаление. При этом ребенку важно сохранять надежный семейный тыл, куда всегда можно вернуться после исследования внешнего мира. Здесь важно не допустить гиперопеки «ой, это опасно» – так не выработать полезные свойства психики, связанные с рисками обыденной жизни. Ребенок учится проявлять волю и хотеть иного, он может быть самостоятельным, а также сотрудничать и договариваться.

Развитие человека может пойти по сценарию либо оптимального развития, когда на каждом этапе его потребности (физические, эмоциональные и социальные) удовлетворяются, либо травматического.

Более 330 научных исследований с привлечением более чем 230 тысяч наблюдаемых показали: мозг и тело человека хранят в себе память о травмах, пренебрежении и отвержении в детском возрасте в форме посттравматического стрессового расстройства.

ПТСР – психическое расстройство, развивающееся как отстроченный компенсаторный механизм психической травмы, в виде различных травматичных импринтов, возникший вследствие единичного или повторяющихся психотравмирующих воздействий угрожающего или катастрофического характера, выходящих за рамки обычных индивидуальных человеческих переживаний и воспринятого личностью, осознанно или неосознанно, как опасное для жизни и/или целостности.

При ПТСР у человека в принципе все было в порядке, пока не произошло травматическое событие. В случае пролонгированного травматического воздействия, как уже упоминалось выше, формируется комплексное сложное ПТСР (КПТСР), связанное с развивающейся травмой, то есть, для человека никогда не было все по-настоящему в порядке.

Детей, живущих в семьях в ситуации постоянного эмоционального давления и непредсказуемости, можно сравнить с заложниками, которые в состоянии вынужденной беспомощности обречены сдаться или адаптироваться, чтобы пережить происходящее с ними.

КПТСР – комплексное психоэмоциональное расстройство личности, возникшее как приспособительная реакция в ответ на воздействия чрезвычайного или длительного по своей природе стрессора, которые не представляется возможным прекратить, и приводящее впоследствии к деформации личности, нарушению самоорганизации, социальной адаптации и другим расстройствам.

Если родители сами были травмированы в детстве и строят отношения без осознания своего носительства КПТСР, им будет сложно, даже скорее невозможно реализовать сценарий здорового развития в воспитании детей.

Для системного понимания темы КПТСР предлагаю ввести понятия гармоничной и дисфункциональной семьи. Семья как таковая – это система, главная функция которой – обеспечить безопасность, комфорт и развитие ее участникам. Нарушение в реализации любой из этих функций создает проблемы невероятного масштаба для любого из членов семьи.

Гармоничная семья выполняет все функции как для взрослых, так и для детей: взаимная поддержка, со стороны родителей – совместное ответственное воспитание, со стороны ребенка – отзывчивость и доверие. Пусть некоторые функции и задачи выполняются не идеально, но – «в правильном направлении». Аналогия: у ребенка по математике не «отлично», а «хорошо», однако он понимает ее важность и связь с естественными науками.

Развиваясь в гармоничной семье дети растут ответственными, имеющими позитивное в целом отношение к жизни, постепенно обретая, расширяя и углубляя свои функции и понимание окружающего мира, а также своей роли в нем. Маловероятно, что такой человек внезапно станет зависимым от алкоголя или наркотиков, религиозным фанатиком, азартным игроком или еще каким-то способом начнет отказываться от себя как от личности.

Дисфункциональная семья имеет критические проблемы в отношениях между супругами, отношении к ребенку. Их могут дополнительно усиливать имеющиеся у родителей или ребенка нарушения здоровья, а также тяжелое финансовое положение. Вариантов много, но суть в том, что имеется внутренний или внешний дефицит каких-то ресурсов для решения текущей ситуации и адаптации семьи. В этих условиях, когда семья не справляется со своими основными задачами, нарушаются функции, права и обязанности ее участников, больше всех страдают самые маленькие и незащищенные – дети.

Увы, гармоничные семьи – редкость, а дисфункцональные не могут обеспечить нормального развития ребенка, что приводит ко множественным травмам его психики и вследствие этого – к развитию КПТСР.

С ума сходят поодиночке, а КПТСР страдают семьями.

Социологические исследования выявили категории дисфункциональных семей, в которых происходит травматизация практически с 100 %-ной вероятностью. Это семьи, где родители:

• зависимы от наркотиков, алкоголя или рецептурных психоактивных препаратов;

• страдают психическими заболеваниями;

• являются ипохондриками (людьми, постоянно обеспокоенными состоянием своего здоровья, хронически больными людьми) и злоупотребляющими лекарственными средствами;

• применяют жесткую дисциплину, жестокие наказания, поддерживают атмосферу чрезмерной секретности;

• транслируют ультрарелигиозные, армейские или садистские порядки;

• являются неформалами, борются за «идеи», покидают свои дома и детей;

• имеют скрытые или явные проявления сексуального насилия, к которым могут относиться инцест, неподобающие прикосновения, нудизм или манера вызывающе одеваться;

• прививают ребенку перфекционизм, стыд, имеют слишком завышенные ожидания относительно него, их похвалу можно заслужить лишь достижениями;

• воспитывают приемных детей;

• являются одиночками.

Сравним здоровую, гармоничную семью и дисфункциональную в общем виде: «как должно быть» и «как, увы, обычно и бывает».

Основная функция родителей – быть образцом для подражания. Младенцев не обучают специально, они сами обучаются – образно говоря, как нейронная сеть. Еще до того, как научатся говорить. Если родители помогают ребенку расти и развиваться, при этом не подавляя, а лишь поддерживая, обучая и направляя, с большой вероятностью он вырастет здоровым. В дисфункциональной семье родители сами «не тянут» свои роли, начиная с того, что семья – это прежде всего взаимная искренняя любовь.

Возникающие проблемы в гармоничной семье выявляются, признаются и каким-либо способом решаются. В дисфункциональной – игнорируются, отрицаются и говорить о них не принято.

Возможность поделиться, поговорить в гармоничной семье естественна. Обсуждать можно и что-то неприятное – жизнь не состоит из одних удовольствий. В любом случае есть искреннее желание понять, в случае необходимости – поддержать и помочь. В дисфункциональной семье искренность не принята. Практически всегда имеются табу на некоторые темы, обычно – о сексе. Также существует запрет на искреннее проявление чувств. «Не говори, не чувствуй, не доверяй».

Поддержка в гармоничной семье естественна, как и прямое высказывание просьб. В дисфункциональной вместо нее – взаимные обвинения, «шутки» в виде колких замечаний, стремление унизительно «сказать правду». Просьбы о помощи обычно идут через манипуляцию, обходными путями.

Сотрудничество и уважение естественны для гармоничной семьи. Ребенок появляется в этом мире беспомощным, махровым эгоцентриком. Даже не «мир вращается вокруг меня», а «я и есть весь мир». Постепенно идет формирование «я», осознание наличия других людей с их мнениями и потребностями, и в гармоничной семье ребенок развивается до разумного эгоиста, который понимает: для того, чтобы было хорошо самому – надо помогать другим, отвечающим взаимностью. В дисфункциональной семье нет уважения; ребенок легко может остаться эгоцентриком, но при этом находится полностью в подчинении взрослых, которые воспринимают любые попытки отстоять свое мнение как злостное упрямство, которое надо сломать и заставить ребенка делать нечто, что ему не хочется, «для его же блага».

В гармоничной семье есть доверие. Как можно не доверять близким? При этом соблюдаются личностные границы. В дисфункциональной семье доверия нет, могут быть лишь временные союзы против кого-то. Нельзя быть искренним, уязвимым.

Гармоничная семья подразумевает некоторые общие ценности. Речь не только о семейных праздниках, традициях, но и о единстве в мировоззрениях. В дисфункциональной семье нет общности, дети зачастую становятся приверженцами каких-либо идей вразрез ценностям родителей.

Развлечениям, юмору, позитивному отношению к жизни в целом в гармоничной семье отводится почетное место. Приятно иногда окунуться в детство, вместе поиграть на компьютере, посмотреть семейный фильм, интересный всем возрастам, устроить спортивный турнир. Да, не всегда получается жить на позитиве, всякое случается, но не является естественной нормой. В дисфункциональной семье на радость смотрят как на вызов: «Тебе весело? А мне нет, так что заткнись немедленно!»

Осознанная ответственность, понимание близости и наличия дистанции одновременно – само собой разумеется в гармоничной семье. Дети понимают: с родителями можно поделиться чем угодно, вместе подурачиться, но также их надо слушаться. В дисфункциональной варианты кривостей воспитания в этом ракурсе разнообразны: от строжайшей дисциплины до «мы с детьми – друзья» и, соответственно, на авторитет и послушание можно не рассчитывать.

Соответствие слов делу – основное отличие гармоничной семьи. В дисфункциональной говорят одно, а делают другое. Для маленького ребенка «воспитание» вида «делай то, что я говорю, а то, что делаю я, – делать не смей» – серьезная травма. Он еще не может понять, что над ним издеваются, однако адаптация к миру явно усложнится. В подростковом возрасте подобное «воспитание» – надежнейший способ потерять остатки уважения.

Ценность мелких знаков внимания. Психологические «поглаживания», если искренние, надежно поддерживают благожелательную атмосферу. Речь не только о словах, но и о небольших услугах. «Идешь на кухню? Сделай мне кофе, пожалуйста» – естественная ситуация для гармоничной семьи. В дисфункциональной легко нарваться на ответ: «А что, у самого руки отсохли, что ли?»

В здоровой семье при возникновении сложностей, с которыми не получается справиться самостоятельно, нет проблем обратиться за помощью к специалистам. Хоть к электрику, хоть к психологу. Есть понимание проблемы и желание ее разрешить эффективно, без дополнительных рисков. В дисфункциональной семье принято «не выносить сор из избы», делать вид, что «все отлично», а прекратить обсуждать проблему – уже достаточно. «Не слышим, не видим, никому не скажем». Для таких семей характерно внешнее соблюдение «приличий». «Нет у нас никаких проблем – потому что не может быть никогда».

Вряд ли надо специально пояснять, что в дисфункциональной семье попросту невозможно не получить КПТСР – речь может идти лишь о форме и силе проявлений.

Помимо более яркой симптоматики ПТСР, симптомы КПТСР включают трудности в регуляции эмоций, нарушения самовосприятия, устойчивую негативную я-концепцию, приобретенную беспомощность и проблемы в социальных отношениях (созависимость, контрзависимость, абьюзивные отношения). Часто проявляются эмоциональная регрессия (переживание худших эмоциональных времен своего детства), токсичное чувство вины, безжалостная внутренняя критика, пренебрежение своими интересами и потребностями, социальная тревожность и неспособность адаптироваться к условиям жизни в обществе. Присутствует внутреннее истощение от неудач, провалов, потерь, что приводит к фоновому состоянию беспомощности и бессилия. Повышен риск суицида.

Пациенты с ПТСР могут думать, будто сходят с ума, в то время как пациенты с КПТСР часто ощущают чувство потерянности и не могут найти себя.

Далеко не все ситуации в семье приводят к развитию травмы. В то же время шок от единичного случая жестокой порки или избиения может храниться в теле и разуме десятилетиями.

Реакции мозга, связанные со страхом, даны нам от рождения. Однако дети до шести лет не могут с точностью оценить, что является угрозой и до какой степени. Вот почему они нуждаются в родительском руководстве, защите и заботе, особенно во время стресса. Однако в дисфункциональных семьях родители сами могут служить источником стресса и боли. Куда бежит ребенок, когда с ним происходит что-то плохое? Домой. Но куда бежать, если тебе причинили боль дома? В большинстве случаев дети не в состоянии бежать или бороться, поэтому впадают в оцепенение и, по сути, совершают побег внутрь себя.

Да что там семьи из ряда вон! Скорее всего, прямо сейчас ваша психика, ища сохранения привычных конструктов, исключит вас из вышеприведенного списка, ведь в вашей семье такого не было. Ну, или было, но что уж вспоминать старое… Но даже во многих внешне почти идеальных семьях может быть очень нездоровая обстановка, когда ребенка хотят сделать успешным, гениальным. Не осознавая, родители наделяют его ответственностью оправдать их ожидания, а по сути допрожить их непрожитую жизнь, реализовать нереализованное ими самими. Такие родители требуют, необязательно криком – это может быть постоянное незаметное давление взглядом, голосом, холодностью, игнорированием, угрозами. Ребенок, даже стараясь изо всех сил, удовлетворить их не сможет и вместо поддержки и любящего руководства будет сталкиваться лишь с новыми требованиями. А когда вырастет, внутренние претензии начнут разъедать его жизнь.

Интересно, как много родительских «мелочей» вы проживаете сейчас в своей жизни?

Важно понимать: чем больше травм, заблокированных чувств и вытесненного в бессознательное материала, тем меньше в вас энергии и радости жизни, тем сложнее поддерживать порядок в мыслях, чувствах, делах и отношениях, тем сильнее будет усталость от постоянного внутреннего напряжения.

Человеку важно проживать свою жизнь, а не доигрывать жизнь собственных родителей, которые, в свою очередь, доигрывали жизнь родителей, таких же раненых, как и они, так и не осознав этого.

И все-таки что такое травма отношений? Это некий системный сбой, когда события внешней среды негативно влияют на формирование сознания и тела ребенка.

В процессе взросления ребенок может встретиться со следующими видами травматических ситуаций.

• Отвержение – возникает, если родители физически присутствуют рядом с ребенком, но эмоционально не вовлечены. Нередко встречается наказание молчанием, когда с ребенком не разговаривают несколько дней. Невнимательность и игнорирование родителями считывается психикой ребенка как «ты не любим». Возникает ощущение ненужности, неумение показывать свои чувства, строить близкие, эмоциональные отношения. Если вдобавок к холодности добавляются наказания, в дальнейшем человек будет склонен привлекать в свою жизнь похожие ситуации, так как боль или пренебрежение – единственный момент, когда на него обращали внимание родители.

• Лишение – возникает, если потребностями ребенка пренебрегают, игнорируют его чувства, слезы, считают незначимыми его страхи. Может развиться, если мать вследствие гиперопеки отрицает потребность ребенка в самостоятельности.

• Предательство – возникает, если ребенок разочаровывается в родителях, которыми раньше восхищался, если родитель уделяет все внимание кому-то другому или работе/увлечению. У старших детей с появлением младшего может возникнуть травма «свержения с трона». После нее возникают проблемы с доверием, нелюдимость либо, наоборот, – попытки угодить всем, заслужить любовь. Часто возникает гиперконтроль, чтобы предвидеть и предотвратить предательство.

• Нарциссические травмы – возникают, если родители показывают ребенку, что он еще недостаточно хорош, чтобы добиться их любви, для этого надо соответствовать нужному образу. Это приводит к чувству неполноценности, желанию самоутвердиться за счет успехов, чувству стыда, нетерпимости к критике и желанию конкурировать даже в личных отношениях.

Даже в самых оптимально адаптированных семьях у ребенка в возрасте 2–6 лет происходит «воспитание», а на самом деле импринтинг – впечатывание информационной базы в виде нормативов: «Будь лучше! Радуй! Старайся! Спеши!» Постоянные ожидания, почти невидимое и всеми принимаемое насилие, критика ошибок воспринимается ребенком как «ты не можешь» (он же всегда чуть не дотягивает, чтобы родители были довольны).

Когда родители критикуют ребенка, он не прекращает любить их. Он прекращает любить себя.

Пренебрежением считается лишение ребенка искренней похвалы, когда ему удается достигнуть желаемого. В этом случае он теряет чувство безопасности и ценности.

Часто, когда ребенок просит о помощи, родители начинают ворчать: «Ничего сам по-человечески сделать не можешь!» Во взрослом возрасте такому человеку будет тяжело просить о чем-то других людей. Наказание детьми воспринимается как «ты плохой».

Насилие можно разделить на вербальное, невербальное, эмоциональное, психическое, физическое, духовное, религиозное, сексуальное; однократное и длительное с чередой мелких эпизодов. Самый распространенный и умалчиваемый в обществе кошмар – педофилия в семье и другое сексуальное насилие. По последствиям это хуже, чем «просто» избиения.

Физическое насилие принимает разнообразную форму: легкий подзатыльник за проступок, порка ремнем (пусть даже за дело) или садистское поведение, такое как, например, нанесение ожогов сигаретой. Очень много взрослых людей помнят со стороны родителей откровенные побои, но не считают это насилием – мол, были сами виноваты. Их родителей так воспитывали, и они своих детей так же…

Насилие склонно передаваться подобным образом из поколения в поколение. Неудивительно, что многие эмпирические исследования показывают: люди с насилием в анамнезе детства в итоге снова переживают грубое обращение и жестокость в подростковом и взрослом возрасте или применяют насилие в отношении других.

Примерно треть людей, подвергшихся насилию в детстве, сами впоследствии демонстрируют грубое поведение.

Взрослые, в детском возрасте пострадавшие от физического или сексуального насилия либо ставшие свидетелями жестокости со стороны родителя, склонны вступать в абьюзивные отношения, где подвергаются насилию снова.

Физическое дополняется эмоциональным – мало кто наказывает без эмоций и молча. Ребенок слышит различные оскорбления, обвинения в никчемности. Как ни странно, многие родители почему-то считают, что подобным образом воспитывают детей, показывая им направление развития и придавая мотивацию. Можно подумать, они вообще не помнят себя в детстве. Впрочем, обычно такое поведение просто копируется поколениями без раздумий на тему «можно ли иначе». У ребенка в этих условиях не может развиться чувство собственного достоинства, а по жизни он будет воспринимать себя как хронического неудачника.

Эмоциональное насилие без вербального компонента – это демонстрация ребенку своего недовольства, а то и презрения, что ранит очень сильно. Именно поэтому некоторые дети, на кого не обращают внимания, начинают хулиганить – легче получить наказание, то есть хоть такое внимание, чем полный игнор.

Все виды насилия приводят к ощущению себя неполноценным, стыду и страху.

Насилие может быть не физическим, а психологическим. При этом люди часто не воспринимают психологическое давление как насилие! А травма психики от постоянного «пиления» или унижения может быть сильнее, чем в случае разового избиения.

Обычно это происходит настолько в фоновом режиме, что затем взрослые искренне не понимают, что их психологические, а то и психические проблемы возникли из-за такого вот обращения с ними в детстве. Когда тебя обзывают «тупым», «неуклюжим», «ленивым», сложно поверить, что на самом-то деле тебя любят и просто таким образом помогают развиваться. Знаете, реально любящий родитель никогда не скажет подобного ребенку. Просто не сможет, даже в шутку.

А ведь мы говорим про возраст, когда взрослые еще являются авторитетом, и родители – тем более. То есть сначала дети пытаются как-то адаптироваться, исходя из ложного представления о себе; затем, став взрослыми, некоторые люди понимают: родители им врали, да и, если честно, не любили.

Александр считает главной причиной своих проблем постоянное обесценивание со стороны родителей. Его отец-коммерсант из 90-х редко бывал с сыном. Времена тогда были сложные, мать, пытаясь огородить сына от различных подростковых бед, нагрузила Сашу по полной: элитная школа, секция футбола, бокс, рисование. Тотальный контроль и ожидания.

На психотерапевтической сессии Александр рассказал мне следующее: «Я никогда не могу быть удовлетворен своей жизнью, работой, отношениями, детьми, потому что родители никогда не были довольны мной, я всегда должен был сделать все лучше. Мои претензии к себе и к окружающим иногда приводят к скандалам, иногда к отчаянию. Мне приходится преодолевать это ежедневно».

Конечно, многие возразят: так каждый может объявить себя жертвой воспитания. Нет идеальных родителей – все допускали ошибки, временами злились на детей, повышали голос, могли отвесить подзатыльник, а то и пригрозить ремнем.

Однако все просто: одно дело – «бывает», и совсем другое – постоянное насилие и/или пренебрежение. За ними следуют формирование презрения к себе, чувства никчемности, стыда за себя и страха окружающего мира, особенно в области отношений и последствия: алкоголизм (зачастую и наркомания), переедание («заедание переживаний»), игромания, влезание в кредиты, клинический трудоголизм («я все же стану хорошим»), пренебрежительное и деструктивное отношение к себе. Иногда добавляются панические атаки.

Пренебрежение – это постоянное игнорирование потребностей зависимого от родителей ребенка. Так у него теряется чувство безопасности в семье и уверенность в себе. Формируется установка, что любовь и принятие надо заслужить, причем очень постараться – соответственно, ребенок считает: «Я недостаточно хорош», «Я плохой, со мной что-то не так».

Возможно, прочитав изложенные выше варианты травматизации и найдя в них что-то очень напоминающее обращение с вами в детстве, вы можете сказать: «Да, мои родители были жесткими, но ведь они желали мне добра. Они не имели в виду то, что говорили. Я точно знаю, они любили меня и заботились обо мне». Опыт показывает: подобная избирательная память – одна из форм отрицания травм.

Например, человек вырос в семье алкоголиков. Как-то выжив, во взрослом возрасте он вполне может утверждать, что родители «на самом деле» его очень любили, просто у каждого есть недостатки, ну да, выпивали иногда, что поделать. Вытесняя болезненную правду детства, человек отрицает факты – семейный алкоголизм со всеми вытекающими.

Особенность образования КПТСР: травмирующие действия и тем, кто причиняет травму, и самим травмируемым могут восприниматься не только как негативные, но и как привычные нейтральные и даже положительные, одобряемые. Все просто: наша психика не любит осознавать, что мы делаем что-то неправильное или с нами произошло плохое. Негатив либо вытесняется, либо воспринимается как норма или нечто полезное.

Возникает естественный вопрос: а зачем, собственно, люди создают дисфункциональные семьи?

Дело в том, что все современное общество дисфункционально, и, если у вас возникает сомнение, просто на минуту изучите новостную ленту в интернете или включите ТВ – КПСТР стало нормой жизни. Невооруженным взглядом видно, какие ценности несут на мировую арену лидеры некоторых государств и корпораций, компенсируя собственные расстройства личности.

Увы, дисфункциональность в современном обществе и в семье стала настолько невидимой, привычной и обыденной нормой, что ее трудно определить. Тем не менее большинство проблем людей, которые я наблюдаю, работая психотерапевтом, происходили из-за различных форм насилия и пренебрежения в детстве. Таких людей характеризуют: непринятие себя, низкая самооценка, ощущение сломанности, испорченности, чувство стыда и вины за свою собственную жизнь и чувства.

Почти всех нас били, кричали на нас, надсмехались, игнорировали, стыдили, наказывали, ставили в угол за нашу уязвимость и эмоциональность в самом раннем возрасте, просто потому что мы были детьми. Многие были вынуждены отказаться от собственных чувств, всячески избегая или подавляя их, продолжая все больше ненавидеть себя за это.

Но поверить, что родители имели право стыдить или унижать нас за то, что мы были уязвимыми детьми, – это слишком. Как и всем детям, нам хотелось думать, что родители заботятся о нас, что бы они ни говорили. Вырастая, мы стараемся вспомнить моменты, когда им удавалось проявить доброту, и забыть очевидные примеры деструктивного поведения. Давление общества лишь способствует отбору наиболее приличных воспоминаний. Нам страшно задуматься о том, что происходило дома, и выглядеть неблагодарными или злопамятными. Поэтому мы «прощаем и забываем», а подавленные травмы детства продолжают работу «за сценой», разрушая личную жизнь и карьеру.

Люди, умеющие по-настоящему заботиться о себе, скажут вам, что научились этому в детстве. Им не нужно вредить себе или оставаться в контролирующих отношениях. Они не угодничают и не сомневаются в своих целях. Если эти люди в детстве поверили в себя, почему нам так сложно принять, что мы в детстве разуверились в себе?

В этом суть травмы – люди не верят в себя.

Люди, умеющие по-настоящему заботиться о себе, не всегда смогут указать конкретное событие в детстве, когда родители показали, как они их ценят. Однако поступки этих людей свидетельствуют: они себя любят. Так и мы не всегда можем найти событие, когда родители дали понять, что мы ущербны или неполноценны. Но если нынешние поступки показывают, что мы не заботимся о себе, как бы нам ни хотелось отрицать, в действительности у нас есть уверенность: с нами что-то не так. Мы сравниваем себя с окружающими и зачастую проигрываем в этом сравнении. Внутри нас – пустота, ее не заполнить едой, отношениями, алкоголем, наркотиками, сексом, работой, денежными тратами или азартными играми. Каждая потерянная работа, каждые разбитые отношения напоминают об этой черной дыре.

И что делать? Как исцелиться? Проблема в том, что, когда случается травма, мы не можем «переварить» ее целиком и обезвредить, пользуясь лишь сознанием. Как раз оно не может адекватно осмыслить происходящее и уходит от проблемы, передавая ее бессознательному, где травма окончательно «окапывается и маскируется».

Самостоятельно вы, возможно, сможете ослабить отдельные симптомы; но чтобы исцелиться – надо разобраться с первопричиной. Поэтому в следующей главе разберемся в механизме развития психоэмоциональной травмы, чтобы двигаться дальше в изучении этого наболевшего, но часто неосознаваемого большинством людей вопроса.