В предыдущих главах уже шла речь о разнообразных воплощениях демонов: от маленьких детей и стариков до абстрактных, бесформенных образов – ярких вспышек, резких потоков воздуха. В фольклоре народов Урала и Поволжья распространены сюжеты о встречающихся в «нехороших» местах огнях, светящихся шарах и туманных облаках. С деяниями мифологических существ связывают возникновение таких естественных явлений, как пожары, вихри, молнии. Крестьянин объяснял их возникновение гневом божеств, духов или происками нечистой силы.
В традиции удорских коми есть образ злого ветра-вихря, который известен мифонимом шувгей. Это слово произошло от коми глагола шувгыны, что означает «шуметь, свистеть». Злой вихрь разбрасывает снопы сена, а также похищает людей. Особенно этот ветер опасен для детей, оставленных без присмотра на мосту, в овине, хлеву, а также одиноких охотников и вдов. Вредоносен он и для тех, кто работает в выходные дни. Часто явление шувгея сопровождается стуком, голосами. Иногда этот дух может принимать образ умершего родственника или супруга. Злой ветер уносит людей в лесную чащу, на дно рек, верхушки деревьев. Возвращенные из этого потустороннего пространства жертвы шувгея уже не похожи на самих себя прошлых, они могут заболеть или сойти с ума. Шувгей является не персонификацией ветра или воздуха, а множеством злых духов, кружащихся в вихре.
Коми верили, что если человек издает шум в горах, то его наказывает бог северного ветра шуа, превращая в камень или замораживая. Злой ветер приходит именно с северной стороны, так как в мифологическом мировоззрении именно север (реже запад) ассоциируется с иным миром. Шуа морозит посевы и приносит болезни. Считалось также, что ветром могут оборачиваться другие представители нечистой силы: водяные и лешие.
Среди коми-пермяков бытуют представления о том, что вредоносная магия распространяется посредством сильных потоков воздуха, а сам ветер может быть вызван происками лесного духа вэра-морта. В одной из быличек начала ХХ века мужик решил прогнать вихрь, кинув в него нож. Ветер исчез вместе с клинком. Затем крестьянин отправился по хозяйству в лес и забрел в избушку. Там он встретил старуху, а на столе у нее увидел свой клинок. Мужик сказал: «Это вроде бы мой нож». Старуха ответила, что это действительно его вещь. Оказалось, вихрь был ее сыном, лешим, а сама она – лешачихой. Крестьянин поел в доме лесных духов, а затем леший-вихрь указал ему дорогу обратно.
Не приветствуется в традиционной культуре коми-пермяков работа на улице в полдень. Если днем человек не сделал перерыв и остался пахать в поле, то велика вероятность столкнуться со злым духом – полудницей, луншорикой (коми-перм. «середина дня»), бабошорихой, оборонихой, полуденным чудом, ыб чудом (коми-перм. «полевой чуд»), ыб дядей (коми-перм. «полевой дядя»). Эти персонажи символизировали обобщенные представления о полудне как лиминальном времени (подобно полночи), а также нормированной очередности труда и отдыха. Полуденного духа часто описывали как женщину, способную съесть человека.
Башкиры духа ветра тоже иногда представляют в образе старой женщины, пяри, живущей в лесу, в отдалении от обжитого пространства. У нее есть волшебный предмет – золотое кольцо. Как только выйдет она во двор, в три погибели согнувшись, свистнет в это кольцо, то к ней прилетят все ветры мира, ее слуги. В башкирском сказочном и героико-эпическом фольклоре известен персонаж Дью-пяри или Дейеу-пери – покровитель ветров, злой дух. Его описывают как высокое мохнатое существо с огромными ушами и маленькими глазами. У Дью-пяри есть семья, состоящая из оборотней, которые могут оборачиваться птицами. Живет царь ветров в мифическом мире, за семью горами, за семью морями, за лесами и песками, на самом краю мира. В одном эпическом тексте башкирский богатырь Карабай и его сын пытались убить страшного зверя стрелами, однако тот смог скрыться в ущелье, а острые стрелы были ему нипочем. Тогда на помощь героям пришел волшебный старец, который подсказал, как убить Дью-пери. Единственное уязвимое место на его теле – это правая пятка. Все оружия рассекались о рыжую шкуру демона, и только ударом ножа в пятку герой смог его сокрушить. Из поверженного пери потекла, вскипая, черная кровь. Заревел демон, как буйный ветер.
Исследователи зафиксировали представления марийцев о ветре пордышмардеж (луговомар. «крутящийся ветер»). Это закручивающийся поток воздуха, который собирает в себя нечистую силу и проносится по деревням. В демоническом вихре танцует и веселится нечисть. Иногда пордышмардеж описывают как человекоподобное существо с огромной пастью и длинными лохматыми волосами. Такой ветер разрушает все на своем пути: срывает крыши домов, вырывает деревья с корнями, также он разносит болезни. Для защиты от пордышмардеж брызгали святую воду, бросали в поток воздуха нож. И поныне существует поверье, что с помощью ветра колдуны и ведьмы разносят порчу. Злого духа ветра не стоит путать с богиней ветра Мардеж Ава (луговомар. «богиня ветра»), которую почитают в марийской традиционной религии. У этого божества есть и грозная ипостась. Если не почитать Мардеж Аву, она может разозлиться, раздуть пожар. Известно также мужское воплощение божества ветра – Мардеж Он.
Двойственность в представлениях марийского населения присуща и огню. С одной стороны, огонь считается священным, он дает еду, согревает; костры разжигают в сакральных пространствах, чтобы принести жертву богам. Эта стихия, по мифологическим представлениям, обладает очистительными свойствами, отгоняет злых духов. С другой стороны, огонь может быть разрушительным, испепеляющим. Разозлить Тул Аву (луговомар. «богиня огня») могут нарушения запретов. Так, в огонь (домашний очаг или разведенный под открытым небом костер) нельзя плеваться, ругаться рядом с ним. В начале ХХ столетия (а в некоторых деревнях и сейчас), чтобы огонь не сжигал селения и не насылал болезни, марийцы приносили Тул Аве жертвы. Как определили Т. Себеок и Ф. Ингеманн, марийцы верят в огненного духа, персонификацию стихии – тул водыж (луговомар. «дух огня»), который является посредником между миром людей и богами. В молитвенных церемониях жертвенный костер становится ритуальным посредником, передает послания от человека высшим существам. Если обидеть духа огня, то он способен принести людям болезни[210]. Марийцы, по сообщениям У. Харва (Хольмберга), почитали божеств Морозного мужчину и Морозную женщину, просили их не портить посевы. Согласно поверьям, мужское воплощение связывают с утренними заморозками, а женское – с вечерними[211].
Одна горная марийка рассказала нам о местном духе огня – тылваста (горномар. «огненный албасты»). В быличке демонический персонаж обладает антропоморфными признаками и вступает во взаимодействие с людьми:
Да, такую историю рассказывали. Дочка председательницы там жила, одна жила. Как-то по деревне, говорят, вечером, шел человек. А вокруг него – языки костра, он сам будто из огня, горящий. Очень страшно. Шел он так между домами и, говорят, исчез у дома этой женщины. Несколько раз его видели в окна. Как попадал туда? Говорили, через печку, через дымоход залезал. Ходил он к ней как мужчина, а потом она умерла. Отчего – неизвестно, но, скорее всего, от связи с тылваста, нечистый он. Он, как молния, залетает к одиноким женщинам, вдовам.
Огнем может оборачиваться различная нечисть: черти, духи природы. В среде марийцев Нижегородской области записаны представления о способности лешего оборачиваться огненным снопом. Как рассказывают местные жители, горящий сноп сена влетал в жилые дома через печную трубу[212].
Представления мордвы о ветре и огне похожи на марийские. У мокши и эрзи покровительницей ветра является богиня Варма Ава (мокш. и эрз. «богиня ветра»). Конечно, ее не следует считать злым духом или демоном, однако в гневе она, как и другие мордовские богини, страшна. Она способна повалить хлев, раздуть пожар, распространять болезни. Соответственно, Тул Ава (мокш. и эрз. «богиня огня») считается виновницей крупных деревенских и лесных пожаров, ожогов, полученных от огня. К этим богиням раньше обращались с жертвенными дарами и специальными ритуальными словами. Огонь и ветер в традиционных представлениях мордвы считаются двойственными стихиями: с одной стороны, смертельно опасными, с другой – покровительствующими хозяйству, милостивыми[213].
Сильный ветер имеет в представлениях удмуртов негативную ипостась: буря считается воплощением духа толпери [214](удм. «дух ветра»). Обычно он проявляет себя громким шумом, хохотом. В несказочной прозе удмуртов распространен быличковый сюжет о борьбе с толпери. Ветряной дух боится металлического оружия, ножей и топоров. Согласно одному мифологическому рассказу, мужик кинул в вихрь нож, и тот (вихрь) исчез, но затем появился в образе старика с тем самым клинком. Старик был ранен и пообещал наказать крестьянина за причиненную обиду. Спустя какое-то время толпери снес крыши с его хозяйственных построек. Еще один персонаж удмуртских поверий известен из сообщений этнографа П. М. Богаевского, делавшего записи в конце XIX столетия. Он упоминал «злое божество» или духа полудня окташа, который наказывает удмуртов за работу в середине светового дня[215].
Богата на образы злых проявлений стихий и чувашская фольклорная традиция. Саврасил – в чувашской мифологии злой ветер, вихрь, встреча с которым означает для человека грядущие болезни и другие несчастья. Известно несколько интерпретаций этого образа. Наиболее часто чуваши говорят, что в вихре кружит нечистая сила – усал или шуйттаны. В некоторых текстах сообщается, что шуйттаны играют в этом вихре свою свадьбу. Считалось, что ветер закручивает умерших неестественной смертью людей, прислуживающих шуйттанам. Некоторые чуваши описывают духа саврасил как зооморфное существо, имеющее голову и хвост. Для защиты от грозного ветра чуваши, как и соседние народы, использовали металлические предметы, молитвы, крестное знамение и заклинания.
По другой версии, ветром управляет верховный бог чувашей Тура. По его воле на землю может опуститься злой вихрь тавал, разрушающий все на своем пути в наказание людям за грехи. По некоторым локальным представлениям, мать этого духа – незрячая старуха, изо рта которой вырывается вихрь. Если она долго не смыкает челюсти, то сильный поток воздуха дует безостановочно. Ветер живет в ином мифологическом пространстве – за горами, на краю мира, куда обычному человеку не попасть. Небесный огонь чуваши называют сисем (чув. «молния»). Как и гром (чув. аслати), молнии порождены действиями верховного бога Тура, который, проезжая на небесной колеснице, бьет кнутом своего врага Шуйттана. От этих ударов высекаются искры, которые человек видит как яркие вспышки на небе. Молнии преследуют Шуйттана в виде огненных шаров, поэтому во время грозы нужно закрывать печную трубу и все отверстия в доме. В противном случае демон может забраться в жилье, а за ним последует и шаровая молния.
Схожие с чувашскими представления о божественном происхождении молнии и грома известны у татар-кряшен, считавших, что гром гремит в тех случаях, когда верховное общетюркское божество Тенгере борется с вырвавшимся на волю из железной тюрьмы Шайтаном. Тенгере запрягает в свою колесницу небесных рысаков. Преследуя Шайтана, он разъезжает по небу. В одной руке он держит вожжи, а другой крепко настегивает лошадей длинным кнутом. Грохотание колесницы издает звуки грома, а от стука кнута Тенгере сверкают молнии в небе. Татарам известны и демонические представления об огненных шарах. В одной из быличек, записанных в начале ХХ столетия, женщина, ехавшая в повозке, хотела подняться из оврага на мост с дженами (тат. дженле купер), обладавший репутацией «нехорошего» места. На противоположном конце моста стоял, облокотившись на перила, мужчина в белой марийской рубашке и с посохом. Незнакомец настойчиво просил посадить его на повозку, затем оборотился огненным шаром и скатился, оказавшись на телеге. Татары верили, что в огненные шары может превращаться нечистая сила, демоны уряки и убыры.
Светящиеся шары, бури, сильные заморозки и жара, смертоносные пожары – эти явления в мифологии Урало-Поволжья, с одной стороны, воспринимаются как проявления нечистой силы: визуальные воплощения демонов или обладающие своим именем персонификации. С другой стороны, считается, что в виде природных катаклизмов выражается гнев божеств. В логике традиционной культуры человек способен повлиять на эти явления и остановить их, обратившись к стихиям и высшим силам с помощью ритуала.