Санкт-Петербург Декабрь 2018 года

Было странно оказаться в родном городе после стольких лет разлуки. Я уехал отсюда сразу после окончания юрфака и старательно избегал возвращения. Колеся по знакомым с детства набережным и проспектам, окутанным привычным зимним туманом, я не чувствовал себя гостем, чужаком, несмотря на произошедшие перемены. Пока я добирался из Ладожска, улицы уже опустели, притихли, погружаясь в сон. Съехав с Биржевого моста и заметив небольшую парковку на набережной Макарова, я остановился, выскочил из машины и мимо ростральной колонны с аллегориями Днепра и Волги вышел на смотровую площадку. Хотелось закричать во весь голос: «Ну здравствуй, Питер! Я здесь!» Ловя в ладонь редкие, тут же таявшие снежинки, я смотрел на темную, еще не одетую в ледяной панцирь Неву, вдыхал влажный речной воздух и вспоминал, как совсем недавно Кира читала мне строки Мандельштама:

Как, откуда она узнала, почувствовала эту поездку, выбрав это стихотворение? Как будто поэт писал именно обо мне, даже с месяцем возвращения угадал.

Стряхнув с себя, словно наваждение, образ Киры, я понял, что замерз от порывов довольно холодного ветра, и поспешил к машине. Пора отправляться в гостиницу и отдохнуть, чтобы не проспать первый день учебных занятий.

Но отдохнуть удалось не сразу. В фойе отеля было многолюдно и шумно. Мои коллеги из разных городов, прибывшие на курсы, не спешили разбредаться по номерам. Все, казалось, были рады сменить обстановку, вырваться из рутины, а кто-то и вовсе отдохнуть от семейных забот. Народ весело гудел, то тут, то там раздавались возгласы приветствий, некоторые уже разбились на группы и, судя по громким репликам и раскрасневшимся лицам, не единожды наведались в бар. Не успел я получить ключи, как был подхвачен бывшим сослуживцем Германом Мартыновым, который год назад перевелся из Рыбнинска в Великий Новгород. Герка, веселый темноволосый балагур, славился любовью к женскому полу и виртуозной игрой на гитаре.

– Савельев, я тебя уже заждался, чертяка! Увидел твое имя в списках, почирикал с прелестной Оленькой на ресепшене, и вуаля, номер триста шестой наш! Скажи, что я молодец? А то бы пришлось тебе слушать храп дяденьки, засидевшегося в капитанах где-то в Лодейном Поле. Да-да, того усатого толстячка, который уже дремлет на диване. Надеюсь, ему помогут добраться до кровати. Знаешь, он уже всем рассказал, как упросил начальство отправить его сюда: у него дома трое мальчишек-погодков и жена в положении. Понятно, надо человеку немного расслабиться. Ну а ты как, кстати, еще не женился?

Я лишь успел отрицательно покачать головой – вставить хоть слово в поток его красноречия было непросто. Гера похлопал меня по плечу и увлек в сторону бара, воодушевленно продолжая:

– Пойдем, я тебя познакомлю, у нас уже компания вырисовывается приятная, и девушки есть очень даже ничего, симпатичные. Хочу парочку завтра пригласить к нам песни мои послушать, ты ведь не против? Я специально гитару привез!

Не принимая никаких возражений, Гера потащил меня к барной стойке, с кем-то знакомил, заказывал виски с колой, сыпал анекдотами. К счастью, бар закрывался в час ночи, и мне удалось уговорить приятеля подняться в номер, чтобы выспаться перед первыми лекциями и семинарами. Упав на свою кровать, я тут же провалился в сон. Мне снилась Кира и почему-то Нельсон, который строго грозил мохнатой лапой и громко мяукал: «Савельев! Савельев!»

Я, казалось, не проспал и получаса, а оказалось, что уже наступило утро и это не мой кот, а сосед по комнате пытается меня разбудить. Мартынов был уже бодр, свежевыбрит и благоухал модным одеколоном.

– Вставай, соня, а то на завтрак опоздаем. Даю тебе пятнадцать минут на сборы и жду внизу у ресторана. А я пока перекурю и возьму нам с тобой расписание курсов. Ты на какую специализацию записывался?

Стряхивая остатки сновидений и зевая, я пробормотал:

– На криминалистическое профилирование и еще на семинар профессора Дубинина по методике расследования неочевидных убийств.

– Ну ты даешь, серьезно настроился! Лады, собирайся быстрее! – И Герка удалился, весело насвистывая.

После завтрака на автобусе нас повезли в академию Следственного комитета, где будут проходить занятия. Поездка превратилась в мини-экскурсию по городу, даже с гидом, которая монотонно рассказывала о мелькающих за окном достопримечательностях и, собственно, о самой академии. Та открылась пару лет назад.

– Здание, в которое мы направляемся, – объект культурного наследия регионального значения. Оно находится на набережной реки Мойки и было построено в 1806–1827 годах в стиле классицизма архитекторами Руска Луиджи, Александром Штаубертом и Владимиром Стасовым. Здесь располагалась Александровская военно-юридическая академия, которая была создана в 1866 году для подготовки военных юристов.

Странно было чувствовать себя экскурсантом в городе, где ты родился и вырос. Вглядываясь в силуэты знакомых зданий, проступающие сквозь пасмурную утреннюю дымку, я понял, что очень скучал вдали от Питера. Черт возьми, я ведь мог бы взять с собой Киру, поселиться с ней в старой родительской квартире, приносить по утрам горячие пышки из соседней пекарни. Днем она бы ходила по музеям, а вечерами я показывал бы ей свои любимые и заветные места…

Мои мечты прервала команда выходить из автобуса, оказалось, мы уже добрались до академии. После общей вводной лекции все разбрелись по аудиториям. В коридоре встретил своего учителя, Георгия Петровича Дубинина, и не мог не поприветствовать его. Мы заболтались, и в нужный мне кабинет я вошел последним. Единственное свободное место было в первом ряду у окна, рядом с ослепительной блондинкой, которая куда уместнее смотрелась бы на показе мод, а не на семинаре по криминологической экспертизе. Даже форменный китель сидел на ней как наряд от-кутюр. Не обращая внимания на устремленные со всех сторон взгляды и перешептывания, она сидела с отрешенным видом и легкой полуулыбкой на красивых, не испорченных ботоксом губах. Длинные волосы платинового оттенка струились по плечам, тонкие пальцы перелистывали брошюру с планом семинарских занятий. Было видно, что ей не привыкать к повышенному интересу со стороны мужской аудитории, и она принимала его со сдержанным достоинством. Мне показалось, что на меня она покосилась с любопытством.

– Игорь Савельев, старший следователь по особо важным делам, из Рыбнинска Ярославской области. – Я решил ненавязчиво представиться, все-таки нам предстояло провести за одной партой две недели.

– Инга Вольская, петербурженка, криминалист, психолог, специалист по составлению психологического профиля преступника, – ответила девушка и, подмигнув, уточнила: – Начинающий специалист. У нас ведь официально пока нет института профайлинга. Но я уверена, у профилирования большое будущее. Неслучайно это тема нашего семинарского потока.

Я согласно закивал головой, а Инга спросила:

– А мы с вами разве не земляки, Игорь? У вас такое питерское выражение лица…

Не успел я подтвердить ее догадку, как в аудиторию вошел преподаватель и семинар начался.

– Буду рада поболтать в перерыве, – шепнула Инга и раскрыла блокнот, сосредоточившись на словах лектора…

Но поговорить с девушкой мне толком так и не удалось. По пути в столовую к нам сразу прилепился балагур Гера, который делал мне выразительные знаки за спиной Инги. Включив все свое обаяние, он разве что соловьем не заливался перед обворожительной красоткой. Та живо и естественно реагировала на его шутки и даже парировала, остро и с юмором. Оставалось только наблюдать за их словесной игрой, изредка вставляя пару слов. Обед завершился, как я и предполагал, настойчивым приглашением на вечерние посиделки под гитару. Видя, что мой приятель сражен наповал, я решил подыграть и расхваливал его песенные способности. Уж не знаю, что сработало лучше, но девушка согласилась приехать в наш отель часам к восьми, сославшись на необходимость заскочить после занятий домой. Счастливый Мартынов убежал на свой семинар, а мы еще пару часов провели за бурным обсуждением необходимости внедрения профайлинга в криминалистику и опыта ФБР в совершенствовании этого метода. Инга задавала преподавателю толковые вопросы, и я был вынужден признать, что в этой теме она на сто шагов впереди меня…

К приходу гостьи Герка приготовился как следует: на журнальном столике в нашем номере красовались шампанское, пара коробок конфет и ваза с фруктами. Видимо, для храбрости наш бард пригласил парочку друзей – поклонников его таланта и девушек, с которыми мы вчера познакомились в баре. Инга появилась на пороге ровно в восемь. Позволив потрясенному Герману принять короткую бежевую дубленку из натуральной овчины, а мне вручив коробочку с пирожными, она уверенно прошла в комнату. Не дожидаясь, пока ее представят, назвала свое имя и уселась в единственное кресло, специально подготовленное Мартыновым.

Строгую форму она сменила на узкие вельветовые брюки, подчеркивающие длину ног, и блузку с леопардовым принтом, которая делала ее еще более сексуальной и яркой, даже немного агрессивной, несмотря на полное отсутствие макияжа и украшений. Инга, без сомнений, была звездой этого вечера, но, если не считать ее немного эпатажного появления, вела себя очень естественно и по-дружески. Девушкам она сразу дала советы, какие магазины стоит посетить для покупок обновок и подарков к Новому году, и даже вызвалась при случае составить им компанию. Слишком настойчивые ухаживания и комплименты мужчин остужала взглядом, делая исключение лишь для Геры, чье пение поощряла аплодисментами и улыбками. Вскоре все расслабились, не без помощи шампанского и более крепких напитков, кто-то подпевал, а кто-то даже танцевал, пока дежурная по этажу не призвала нас к порядку и не попросила «гостей» на выход. Я был уверен, что Мартынов вызовется провожать Ингу, и очень удивился, когда она вдруг обратилась ко мне:

– Игорь, ты не хочешь прогуляться по нашему городу?

Это «нашему» было сказано как-то очень доверительно, почти интимно. Странно, ведь за весь вечер она меня почти не замечала, лишь вежливо улыбалась, когда я наполнял ее бокал или предлагал конфеты. Не дожидаясь ответа, девушка схватила с вешалки дубленку и быстрым шагом направилась по коридору в сторону лифта. Герман, окруженный гостями, которые не желали вот так быстро завершать посиделки, не заметил этой маленькой сцены. А мне ничего не оставалось, как поспешить вслед за Ингой – время было позднее, не оставлять же ее одну…

Ночной Питер всегда казался мне мистическим, полным таинственных звуков и загадочных теней. Город полутонов и полунамеков словно окутывал нас своим серым плащом. Легкий снегопад заглушал наши шаги и голоса. Мы, будто старые приятели, болтали обо всем подряд – о теме сегодняшнего семинара, песнях Геры, переменчивой погоде. Девушка не проявляла любопытства и не расспрашивала меня ни о семье, ни о личной жизни, впрочем, и о себе говорила мало. Я не особо следил за нашим маршрутом, зная, что внутренний компас всегда выведет меня обратно через лабиринт питерских дворов-колодцев, улочек и переулков. И лишь когда Инга остановилась и сказала: «Ну вот мы и пришли», я понял, что стою прямо напротив своего старого дома, в районе Лиговки, рядом с Обводным каналом.

– Здесь я живу. – Девушка рассмеялась, заметив мое недоумение. – Игорь, неужели ты меня совсем не помнишь? Конечно, я была ребенком, намного младше тебя, но мы не просто жили в одном доме и гуляли в этом дворе. Мы и учились в одной школе, а наши родители приятельствовали и даже ходили друг к другу в гости. Мой папа, Рудольф Станиславович, работал в одном институте с твоим отцом.

– Конечно же, дядя Рудик. – Я стукнул себя по лбу и тоже рассмеялся. – Они еще играли в преферанс вместе с доктором из соседнего подъезда.

– Да, с Левоном Акоповичем. Он похоронил жену и несколько лет назад уехал к сыну, кажется, во Францию.

– А я все думал, почему твоя фамилия мне кажется знакомой. Прости, я так давно не был дома и, если честно, долгое время старался вообще стереть все воспоминания о прожитых здесь годах. А сейчас вот припоминаю белобрысую девчонку, которая ходила за мной хвостиком. Кажется, я даже водил тебя в парк на аттракционы.

– Да! Надо же, ты это помнишь! Наши родители в ресторане отмечали чью-то защиту или публикацию, а тебе поручили присмотреть за мной. Чтобы не сидеть дома, ты меня в парк и потащил. Боже, как я боялась всех этих качелей, каруселей, но делала вид, что мне совсем нестрашно и безумно весело.

Мы еще минут двадцать наперебой делились моментами из далекого детства, пока я не заметил, что Инга притоптывает ногами в легких сапожках.

– Да ты совсем замерзла. Давай-ка беги домой, согрейся, чтобы не заболеть. И мне уже пора возвращаться в гостиницу. – Я придержал тяжелую дверь в парадное.

– Я очень удивилась, что ты остановился в гостинице, а не в вашей квартире. Мог бы забегать к нам на чай. – Сказано это было по-дружески, но с легкой долей кокетства.

Объяснять причины такого нелогичного поступка мне совсем не хотелось. Ни к чему погружать соседей в семейные тайны. Тем более мои родители наверняка озвучивали им свою версию моего отсутствия в родных пенатах.

– Что ж, принимаю это как приглашение и обязательно загляну в гости. Договоримся поточнее на занятиях. А теперь спокойной ночи, Инга Вольская. – Я шутливо послал девушке воздушный поцелуй.

Мне показалось, что она ждала чего-то большего. Но виду не подала и весело прокричала, скрываясь в полумраке:

– До завтра, Игорь Савельев!