Чарльз успешно торговал много лет. В один момент он сменил место работы и не мог нарадоваться новым возможностям: он оперировал большим капиталом и имел доступ к исследованиям и аналитике мирового уровня. Чарльза окружали интересные и талантливые коллеги. Служба поддержки всегда вовремя приходила на помощь. Все было идеальным, за исключением одного: он не мог зарабатывать деньги.
Сначала дело было в том, что трейдер перешел на новую платформу. Политика управления рисками была непривычной. Нужно было время, чтобы освоить незнакомое программное обеспечение, а также наладить контакты с коллегами. Никто не волновался после нескольких месяцев слабых результатов. Но спустя год трудности переходного периода больше не могли служить оправданием. Начальство задумалось о профпригодности Чарльза.
К слову, он не терял слишком много денег. В новой фирме он торговал осторожно, с минимальными рисками. Поскольку успеха добиться не удавалось, он так и не увеличил ставки. Нельзя сказать, что Чарльз находился в глубокой яме, – просто медленно растрачивал капитал. Его процент удачных сделок был ниже, чем когда-либо, и продолжал падать. Чарльз стал опасаться даже низкорисковых покупок и продаж. Он проводил время в ожидании, пока рынки будут благоволить ему, пропуская по-настоящему хорошие возможности. Когда цены разворачивались, Чарльз испытывал облегчение, но лишь на мгновение.
Ему казалось, что он действует в точности так, как на предыдущем месте работы. И это смущало его больше всего. Методы анализа рынков и процесс генерации идей остались прежними. Новая обстановка его не смущала. Более того, он постепенно вводил в работу новые ресурсы и нередко обращался за советом к коллегам. Это позволяло более плавно перейти к новым методам. Но Чарльз как будто разучился делать то, что всегда умел. Он перестал зарабатывать, и это его пугало.
Трейдер стал сомневаться в себе. Он задавался вопросом: не боюсь ли я в глубине души успеха, который сулит работа в большой компании? Чарльз не верил, что может намеренно вредить себе. Но в голове все чаще крутились слова старого приятеля. В один из неудачных периодов он поделился переживаниями с коллегой и услышал в ответ: «Чего ты хочешь добиться такой торговлей? Ты сам на себя не похож!»
Мог ли Чарльз измениться, даже не заметив этого?
Этот вопрос он задал на нашей первой сессии.
Позитивная психология – революция в науке о психике человека. Она обязана своим появлением многим теоретикам – от Карла Юнга до Абрахама Маслоу. Первый исследовал духовность и творчество, второй создал поразительно оригинальный для своего времени труд по самоактуализации. Позже интерес к этим вопросам получил научное обоснование. Работы Дина Кита Саймонтона, Эда Динера, Михая Чиксентмихайи, Мартина Селигмана превратили интерес отдельных ученых в полноценное направление науки.
Чему же посвящена позитивная психология? В самом широком смысле она исследует положительные аспекты бытия: счастье, продуктивность, творчество и многое другое. Они предполагают, что у каждого из нас есть компетенции, способствующие самореализации, и изучают здоровые, счастливые, успешные отношения, особенности мышления гениев и людей с высоким уровнем субъективного благополучия. За последние десятилетия появилось множество методик, позволяющих улучшать самые разные аспекты жизни. Если раньше считалось, что психолог помогает решать проблемы, теперь его задача – показывать, как достигать высот, не концентрируясь на неудачах.
Впервые я столкнулся с силой позитивной психологии, когда работал консультантом студентов-медиков и ординаторов в Сиракузском университете. Как и следовало ожидать, это были в основном талантливые, мотивированные студенты, которые должны быть на высоте. Примерно половина из них пыталась самостоятельно справиться со стрессом из-за высоких требований и ожиданий. Но один первокурсник заметно выделялся на фоне остальных. Он был умным, организованным и целеустремленным человеком. Но его успеваемость снизилась на первом же году обучения. Это не сильно отличалось от истории Чарльза. В обоих случаях смена обстановки привела к снижению результативности.
Оказалось, наш студент-медик страдал от неприятного расстройства. Он хорошо воспринимал устную речь, но почти не мог читать из-за дислексии. У него не возникало проблем в колледже, поскольку он жил дома. Там учебные пособия читал для него вслух один из членов семьи. Кроме того, студент имел доступ к отделу специального обучения с аудиокнигами и другими вспомогательными техническими средствами. Лишившись этого подспорья, он начал переживать, что провалит экзамен, и обратился ко мне за помощью.
Меня редко можно поставить в тупик проблемой. Но это был непростой случай. Мы могли постараться увеличить количество доступных образовательных ресурсов. Но как справиться с чудовищным объемом чтения на первых двух курсах медицинского? К счастью, его подход к работе был исключительно конструктивным – никаких серьезных психологических проблем я за ним не замечал. Дело было в другом: он оказался в условиях, которые не позволяли проявить его сильные стороны.
Я не смог придумать ничего лучше, чем почитать ему вслух. Он достал книги и конспекты, которые я раздел за разделом озвучивал. К моему изумлению, он не только внимательно слушал, но и задавал актуальные вопросы, отвечая на все, о чем спрашивал я. Он с готовностью договаривал за меня то, что уже успел узнать. Во время одной из наших встреч меня осенило: подобно тому, как некоторые люди обладают фотографической памятью, у этого студента была развита слуховая. Он моментально запоминал все, что слышал. Как можно фокусироваться на слабых сторонах, когда обладаешь такой силой? Он был похож на моего слепого кота Мали. Удивительно развитые обоняние и осязание позволяли невидящему зверю прекрасно ориентироваться в пространстве.
Ключевой вывод
Проблемы с результативностью возникают, когда вы забываете о своих сильных сторонах.
Студент успешно сдал экзамены. По запросу его родителей факультет нанял дикторов для записи лекций. Сам я обратился к студенческому сообществу, предложив создать специальные учебные группы. Я был рад, когда они охотно откликнулись. Теперь учащиеся могли продуктивно общаться, задавать друг другу вопросы, воспринимая новую информацию через диалог. Студент с блестящей слуховой памятью внес значительный вклад в работу своей группы. К концу второго курса он получил отличные оценки по нескольким предметам. Позже, во время практики в больничных палатах, большая часть обучения состояла из наблюдений и обсуждений. В этом мой подопечный показал великолепные результаты уже без чьей-либо помощи.
Он смог добиться успеха, когда начал использовать свои сильные стороны.
К моменту встречи с Чарльзом у меня за спиной были 19 лет работы со студентами-медиками и несколько – с трейдерами. За это время я усвоил важнейший урок: когнитивные способности имеют такое же значение, как и личные качества. Люди воспринимают информацию совершенно по-разному. Одни обладают поразительной интуицией, другие – незаурядными аналитическими способностями. Я работал с портфельными управляющими, которые удивительным образом считывали рыночные паттерны, и наблюдал за теми, кто мастерски фильтровал информацию, формируя из нее точную макрокартину.
Торговля тесно связана с типом мышления. Почти всегда проблемы в трейдинге – результат нашего неумения пользоваться своими же уникальными способностями.
В новую компанию Чарльз устроился в качестве индивидуального финансового управляющего. На предыдущем месте у него в подчинении были ассистент и группа исследователей. Он сам умел делать всю эту работу, но отсутствие команды предполагало гораздо больший уровень изоляции.
Я понял, что для него это оказалось таким же потрясением, как переход из колледжа в университет для студента с дислексией. Чарльз был экстравертом, обладающим удивительной способностью «читать» людей. Он использовал это в своей работе. Как и студент-медик, опытный трейдер отлично обрабатывал интерактивную информацию. Ему было полезно слышать самого себя и чужое мнение в диалоге – именно так он приходил к своим лучшим решениям. Чарльз использовал свои когнитивные преимущества. Он превращал генерацию идей в интерактивный процесс. Но новая среда лишила его этой возможности. Он больше не мог конкретизировать свои идеи через командную работу.
Мы несколькими способами проверили мои подозрения. Выяснилось, что социальные сигналы трейдеров были важной составляющей стратегии Чарльза. Он умел определять, когда брокеры были недовольны своими позициями, и улавливать инвестиционные идеи, которые вот-вот станут предметом всеобщего внимания.
Один мой друг, успешный игрок в турнирный покер, пытался освоить онлайн-игру, но не смог. В офлайне можно наблюдать за соперниками, используя подаваемые ими сигналы себе во благо. В онлайн-игре эта опция недоступна. Примерно то же происходит с биржевыми трейдерами, когда значительная доля рыночных операций перекладывается на торговых роботов. Прежде визуальные и звуковые сигналы из торговых залов давали важные подсказки. Но, сидя перед экранами компьютеров, они теряют возможность полноценно чувствовать рынок.
Чарльз умел разбираться в людях так же хорошо, как в торговле. Ему нравилось наблюдать за трейдерами и их реакциями. Он общался с аналитиками и ассистентами, проверял чужие и свои идеи. Без команды он оказался одиноким квотербеком, вынужденным тащить всю игру на себе. Это превращало его в посредственного торговца, потерявшего связь с рынком. Ему была необходима командная работа. Чтобы вернуть былой успех, он решил собрать команду. Чарльз нанял человека, который помог наладить полезные контакты с сотрудниками отдела продаж. В итоге его интерес к торговле разгорелся с новой силой. И произошло это только тогда, когда он задействовал свои сильные стороны.