Макс

Холодный воздух проникает в меня через нос, рот и каждую пору на теле. Внутренности скручены в тугой узел, мускулы, разогретые на льду, стонут от нетерпения, щеки горят, губы обветрились, по спине уже течет тонкая струйка пота. Мне невыносимо просто стоять; я переминаюсь с ноги на ногу небольшими скользящими движениями. Играет гимн, некоторые мои товарищи по команде поют, другие молчат и просто слушают. У всех свои ритуалы. Я не могу сосредоточиться на словах, но они вшиты под кожу и сами появляются в моей голове. Арена освещена так ярко, что глаза нестерпимо болят. Сердце стучит гулко, отражаясь от каждого ребра и пересчитывая каждый позвонок. Я делаю вдох. Наконец-то. Моя первая игра за «Сокол».

Звучит последний аккорд гимна. Ребята разъезжаются от линии, надевают шлемы, раскатываются. Вратарь встает у ворот, делает растяжку и внутренне собирается. Я в третьей пятерке, поэтому еду на скамейку.

Все мысли только о предстоящем матче, и, конечно, нервы натянуты до предела. «Нужно показать результат», – словно мантру повторяю я слова отца и деда, сказанные мне, наверное, миллион раз за все годы, что я играл в хоккей. Моя первая игра в КХЛ – вполне серьезный шаг. Все, что мне сейчас нужно, – это быть собранным и сосредоточенным. Я сажусь, наблюдая за судьями на позиции, а также за двумя игроками на центральной линии, которые приготовились к вбрасыванию.

Пытаюсь очистить голову от всего, оставив в ней только судью в полосатом свитере со свистком во рту, замершего в ожидании сигнала, и двух игроков – «Сокол» против «Кубанских орлов», готовых бороться за шайбу. Но в уголке сознания красными буквами вспыхивают слова: «Они на трибунах. Отец и дед здесь». От этой мысли я внутренне застываю и тяжело сглатываю пересохшим горлом.

Протяжный звук, похожий на сирену, разрывает воздух. Игра началась.

Сердце качает кровь четкими быстрыми ударами. Минута, еще одна, и еще. Я выезжаю на лед.

Как и в игре Тимура, скоростей нам было не занимать, хотя тренер увещевал нас сначала присмотреться и сыграться. Но все соскучились по огню в венах и по холодному воздуху, обжигающему ноздри. Шайба как заведенная летает от игрока к игроку; я слежу за ней и за движениями игроков как коршун, готовый напасть. Наконец она щелкается о клюшку Кирилла Ли, моего товарища по звену, и он мчится к воротам соперника. Я знаю, что делать. Взрезая коньками лед, я стремлюсь оказаться на удобной позиции и готов принять передачу. Я открыт, шайба летит прямо к моей клюшке. Рядом с воротами у нас численное преимущество, защита «Орлов» страдает. Я принимаю шайбу, делаю обманное движение для вратаря и посылаю ее в пустой угол.

Разочарованный стон толпы донесся до меня прежде, чем я смог осознать, что не попал.

Нет.

Черт.

Нет.

Я смотрю и не понимаю, как такое могло случиться.

Но вокруг снова кружат игроки и летает шайба, я пытаюсь успокоить дыхание. «Нужно показать результат», – звучит в моем мозгу, и я еду меняться.

– Что с твоими руками? – орет тренер. – Упустил такой момент.

Я кусаю губы: он прав.

– Хорошо разыграли, но надо быть внимательнее, – не унимается он, обращаясь к нашему звену. – «Орлы» усилились. Смотрите в оба.

Мы переглянулись с Ли, его глаза сверкнули.

Да уж, облажался так облажался.

Тренер раздает словесные оплеухи еще пять минут. Счет 0:0.

Мы пропускаем три шайбы и забиваем только две. Я делаю все, что могу, несколько раз атакую ворота соперника, но каждый раз безуспешно. В конце матча мне вновь везет, и я оказываюсь с шайбой и вратарем «Орлов» наедине. Бросок – снова неудача. Свист и завывание толпы пронизывают каждый нерв моего тела. Я боюсь смотреть на трибуны, боюсь думать о двух поколениях Исаевых. Сегодня я их подвел. Сжав руки в кулаки, я иду в раздевалку.

Я сидел на кухне после матча и смотрел в окно. Вдалеке носились автомобили, вспарывающие темноту включенными фарами. В Москве людям всегда есть чем заняться. Машины ездят и рано утром, и поздно ночью, никогда не останавливаясь. Люди спешат по делам, к семье, в гости, а я сижу и бездумно смотрю в окно. Я был очень рад, когда меня накрыла спасительная пустота и стучащее в мозгу чувство вины исчезло. Как же я ненавидел себя, когда во второй раз не сумел забить в пустой угол! Что не так? Я делал это тысячу раз до этого, и именно в первой игре, когда мне нужно было продемонстрировать себя, я так дерьмово сыграл. Всю дорогу домой я анализировал свою игру: я был готов, настроен, сосредоточен, натянут словно тетива. Что пошло не так, просто не имею представления.

Экран телефона замигал – звонила Миша. Я по привычке бросил быстрый взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Я нахмурился.

– Миша, ты опоздала, – начал я, даже не поприветствовав ее.

– Ого, я смотрю, ты сегодня в отличном настроении, – парировала она.

– Должна была позвонить полчаса назад, – не унимался я.

– Так я звонила, – процедила она. – Проверь телефон, умник. У тебя три пропущенных от меня.

Я быстро проверил – и правда. Как же я не слышал звонки? Ах да, перевел мобильник на беззвучный режим сразу, как вышел из Ледового. Наверняка мне позвонили бы и отец, и дед. А я не мог даже представить разговор с ними, слушать их мотивационные речи и разбор моих ошибок. Нет, я не был готов.

Быстро пробежал глазами. Так и есть, а еще имеются пропущенные от Роба и Тима. Прекрасно.

– Прости, – пробормотал я. – Я… кхм… был занят. Не слышал.

– Понятно. Звоню отчитаться. Я дома, – протянула Миша и добавила, чуть помедлив: – Как игра?

Вопрос был стандартный, и в нем, скорее всего, не было подтекста, но я не сдержался и прошипел:

– Наверняка ты уже в курсе. Хочешь, чтобы я публично покаялся?

– Оу, – протянула она. – Ты чего? Я просто спросила. Понятия не имею, как ты сыграл. Я с Ариной встречалась.

Мои плечи чуть расслабились, и я выдохнул. Когда она задала вопрос, мне на секунду показалось, что все вокруг только и обсуждают мой позор в первой игре КХЛ.

Блин.

Совсем зациклился.

Я понял, что мне срочно необходимо переключиться. И неожиданно для себя я спросил:

– Как Арина?

В трубке воцарилась тишина.

– Миша, ты здесь? – Я почувствовал себя полным придурком.

– Да, – она прокашлялась, – я просто удивилась. Ты ни разу не спрашивал меня ни о чем таком.

К полному придурку добавился засранец.

Но злость на самого себя, которая собралась во мне за этот вечер, была готова вырваться наружу.

– Просто ответь на вопрос, – выдавил я.

– Хорошо, – сказала Миша, и я представил, как она закатывает глаза. – У Арины все отлично. Она рассталась с Никитой, купила сегодня новое платье и смешную брошку в виде котика. Тебе переслать фотку броши?

– Не надо. – Я понимал, что это сарказм.

Мы замолчали оба. Я теребил бумажку, лежащую передо мной.

– Не знал, что она встречалась с Никитой, – выдавил наконец я.

– Да, – сказала она, – ты многого не знаешь.

Вторая игра предсезонного турнира против «Медведей» должна показать, как мы учли все, что на нас вывалил тренер после первой игры. В его словах тогда не было: «Вы молодцы, из пятнадцати атак по воротам успешными оказалось всего две. Ничего страшного». То, что сказал нам тренер про результаты игры, про нашу сыгранность и про весь предстоящий сезон… поверьте, лучше не знать, что он говорил.

На вчерашней тренировке я катался так, будто это был последний день перед концом света. Мне очень хотелось показать тренеру, что я в целом не такой уж плохой игрок. Точнее сказать, что я отличный игрок. Я, конечно, понимаю, что еще весь сезон впереди. Матчей будет много. Этот сезон заявили одним из самых длинных: команды сыграют около шестидесяти восьми игр в регулярном чемпионате, а потом еще и плей-офф. Возможность проявить себя будет, но так хочется уже сейчас продемонстрировать, что «Сокол» подписал контракт не с поленом, а со способным и сильным игроком.

– Не переусердствуй, Макс, – прорычал тренер. – Оставь немного злости на завтра. Трансформируй ее в спортивный задор.

– Понял, Владимир Львович, – кивнул я, подъезжая к борту. Из-под шлема по лицу ручьями тек пот.

– Иди попей. – Он указал на скамейку. – И достаточно на сегодня.

Вечером я решил сам позвонить Мише. Хотелось поскорее разобраться со своими обязанностями и остаться в одиночестве. Мне нужно было настроиться на игру.

– Ты дома? – Наш стандартный вопрос.

– Нет, я у друга в Котельниках. – В голосе Миши звучало веселье.

Я быстро переключил звонок на громкую связь и щелкнул по иконке приложения. Все три метки трекера показывали, что она дома. Злость, попытавшаяся было вспыхнуть, утихла, недовольно урча внутри меня.

– Очень смешно, – ответил я. – Ложись спать и не валяй дурака.

– Я так и знала, – воскликнула она. – Отвечай, как ты меня проверяешь?

– Рядом с твоими окнами летает дрон, я вижу все, что ты делаешь, – пошутил я.

В трубке воцарилось молчание, но было слышно, как она босиком прошлепала по полу.

– Врун, нет здесь дрона. – Ее голос звучал отвлеченно. Она и вправду пошла проверять? Я улыбнулся впервые за день.

– Ты первая начала. – Я откинулся на спинку кресла. – У тебя нет друзей в Котельниках.

– Какой ты проницательный, Шерлок! – Ее смех разлился мягким серебром. Мне захотелось потянуться за сияющим заразительным звуком ее тихого хихиканья. Я хмыкнул.

В трубке на секунду стало тихо. А потом Миша удивленно спросила:

– Тебя рассмешила моя примитивная шутка?

Я почему-то развеселился по-настоящему.

– Похоже, что так.

– Макс, – теперь в ее голосе слышалось наигранное разочарование, – я была о тебе лучшего мнения. Я дам тебе пару книжек, чтобы в твоем арсенале, кроме букваря, появилось еще что-то и ты мог ценить более интеллектуальный юмор.

– Миша, – я добавил в голос строгости, – мне не нравится твое игривое настроение.

– А мне твое понравилось. – Голос стал на полтона тише.

В одну секунду все заботы сегодняшнего дня исчезли за занавесом ее слов. Кончики пальцев закололо от тепла, возникшего внутри меня. Я моргнул, пытаясь отогнать от себя эту чертовщину.

– Я… кхм, – голос прозвучал хрипло, – я… Ложись спать, Миш.

– Погоди. – Неуверенность скользнула в ее голос. – Я приду завтра на твою игру, если ты не против.

Новая волна тепла внутри смыла остатки разума. И я почувствовал себя так хорошо, словно я был дома. Блин, да что такое, я и так дома! Мне хорошо и спокойно, я один, как и хотел. Меня никто не донимает, и я могу наслаждаться тишиной.

– Да, конечно, приходи, – просипел я.

– Удачи завтра, – раздалось в трубке, и Миша отключилась.

Хоккей – самый мужской вид спорта, и при этом он полон суеверий и традиций. Их много. Есть командные, например хлопнуть перед игрой товарища по правому плечу, а есть индивидуальные. Они у каждого свои, разной степени странности. Часто связаны с клюшками, потому что для хоккеиста это продолжение его самого. Например, Овечкин говорит со своими клюшками. Ковальчук не выносит, когда кто-то пристально рассматривает его спортивный инвентарь, а я мотаю клюшку, стоя лицом строго на восток. Для этого всегда включаю в часах компас, нахожу правильное направление и равномерными методичными движениями покрываю перо клюшки специальной лентой. И повторяю про себя всего одну фразу: «Нужно показать результат». Это сакральный ритуал, я делаю так с десяти лет.

Сегодня не исключение. Клюшка готова, как и я.

Игрок «Медведей» подлетает слева. Я не вижу его, он толкает меня в борт с такой силой, что мое тело стонет. Я быстро собираюсь и даю отпор. В голове ясно, как в погожий день. Я знаю, чего хочет противник, но я не так прост: кистевым броском пасую шайбу Ли и мчусь вперед. В ускорении я всегда был хорош, обгоняю двух защитников «Медведей» и оказываюсь перед воротами соперника. На шлеме вратаря нарисован скалящийся зверь, но мне плевать. Быстро разворачиваюсь и вижу еще одного участника звена, который принял пас у Ли и теперь мчится ко мне. Пас. Шайба щелкает о крюк моей клюшки. Момент, и я направляю ее в ворота.

Вратарь «Медведей» садится в шпагат и зажимает шайбу щитками.

Опять впустую.

В виске стучит: «Ты должен показать результат».

Гудит сирена. Перерыв.

– Исаев, – орет тренер. – Может, тебя у окулиста проверить? Как можно не попасть, стоя прямо перед воротами? Ты в три раза быстрей их вратаря.

Я опускаю глаза.

– Иди сюда, – зовет меня тренер. – Ты слишком напряжен. Расслабься, ладно?

Кусаю губы. «Ты должен показать…»

– Просто насладись игрой, парень. Не думай о том, что ты должен сделать. Ты сможешь, я уверен. Хоккей – это как танец, ты должен быть собран и расслаблен одновременно, понял?

Я киваю.

– Обними свою партнершу по танцу, – он кивает на клюшку, – и вперед.

Третий период очень интенсивный. «Медведи» отчаянно сражаются. Ребятам хочется выиграть. Счет 1:1. Ли бросается в атаку сразу после вбрасывания, а мы с Ковалевым устремляемся ему на помощь. Защитники соперников пытаются удержать нас у синей линии. Но куда там… Жестко выставив плечо, я прорываюсь в зону соперника. Ли уже бьет по воротам. Мимо. Фанаты «Сокола» разочарованно стонут. Шайба отлетает от конька вратаря, и пока кипер пытается сообразить, где она, я забиваю свой первый гол за «Сокол».