Солнечный свет сквозь шторы пробивался в спальню. Внезапный звонок телефона разорвал утреннюю тишину, и майор, вздрогнув, как от удара током, сел и принял видеозвонок.

– Цинь Чуань!

В следующую секунду из динамика послышался мрачный голос, как у Садако, выбравшейся из телевизора в полночь[20]:

– Ты. Время. Видел?

Янь Се протёр заспанные глаза и взглянул на будильник на прикроватной тумбочке – половина девятого.

– Мы с тобой о чём договаривались? – тоном несчастной жены, оставленной мужем на всю ночь, произнёс Цинь Чуань. Обида словно обрела форму и поползла по линии связи: – Кто обещал сменить меня в семь утра? Кто сказал, что нужно непременно звонить ему, как только появятся новости? Поди опять развлекался в постели с какой-нибудь красоткой и забыл о Цинь Баочуане, верно ждущем тебя в холодной хижине восемнадцать лет?![21]

Майор понизил голос:

– Ну что ты, разве я мог так поступить?..

– А разве нет?!

Они молча уставились друг на друга через экраны телефонов, и вскоре Янь Се признал свою вину:

– Ладно, ты прав…

Будь Цинь Чуань здесь, он бы уже набросился на майора с кулаками.

– Ну не злись. Обеды всю неделю за мой счёт, идёт? Виноват, признаю… Но и ты тоже хорош, хоть бы позвонил заранее. Зачем сваливать всю вину на меня?

– Сегодня в семь утра удалось засечь дилера, который скрывался полгода! – взревел Цинь Чуань. – Я всё это время разбирался с делами в отделе! У меня сердце скоро не выдержит! И кто тогда осчастливит одиноких женщин Цзянь-нина?! Ты там вообще собираешься меня сменить?!

Майор поспешно поднялся с кровати.

– Да встаю я, встаю, правда… А где начальник Фан? Он ведь должен дежурить сегодня?

– Понятия не имею. Старая травма опять дала о себе знать, теперь его ищи-свищи! Так что двигай сюда. Если через полчаса не появишься в управлении, потеряешь Цинь Баочуаня навсегда!

Цинь Чуань бросил трубку, и майор тотчас ринулся в ванную.

Через пятнадцать минут из тостера на кухне выскочили два ломтика поджаренного хлеба. Цзян Тин аккуратно намазал на тост жоусун[22] с майонезом, сложил его пополам и протянул Янь Се. Майор к тому времени уже умылся, переоделся и как раз застёгивал на запястье браслет часов.

– Когда ты успел всё это купить?

Одной из причин неудач Янь Се на свиданиях вслепую была его мнительность. Он часто с подозрением относился к деталям, на которые обычный человек даже не обратил бы внимания, и заваливал собеседника кучей раздражающих вопросов. Капитан лениво поднял взгляд и произнёс только имя:

– Ян Мэй.

– Вы с ней связаны в финансовом плане? Какие у вас отношения вообще?

– Отношения бывшего полицейского и бывшего информатора.

– Тогда почему сейчас вы так близки?

Цзян Тин поднёс ко рту тост с мясом и тяжело вздохнул:

– Теоретически двадцать пять процентов акций «Дворца негаснущих огней» принадлежат мне. Это была моя инвестиция в проект на первых порах. Разумеется, популярность караоке-клуба целиком и полностью заслуга Ян Мэй, поэтому я получаю только символические дивиденды…

– Ну и откажись, для чего они тебе?!

– Так, хватит, иди уже. Если появятся новости по делу, звони.

Майор предостерегающе погрозил пальцем и поспешил на встречу с Цинь Баочуанем, который «ждал его в холодной хижине восемнадцать лет».

Улица в утренний час пик.

Янь Се медленно двигался по шоссе в плотном потоке машин, без конца отвечая на рабочие звонки.

– Майор Янь, майор Янь! Вчерашние записи с камер видеонаблюдения на железнодорожном вокзале Цзяньнина уже отправили техническим специалистам. Начальник Хуан попросил позвонить вам, чтобы напомнить…

– Янь-гэ, привет, еле дозвонился до тебя! Результаты запросов от автовокзалов и частных компаний по аренде машин уже у нас на руках. Как приедешь в управление…

– Алло, заместитель Янь? Отдел расследования экономических преступлений прислал детальные отчёты о движении средств на всех счетах Ван Синъе и его активах за последние полгода. Приезжайте скорее!

Как только в расследовании происходили подвижки, телефон Янь Се начинал разрываться от звонков. И вот вместо того, чтобы заняться делом, майор стоял в пробке и из-за постоянных разговоров упускал одну за другой возможности вырваться из тисков соседних рядов. Стрелка часов медленно перевалила за половину десятого, но муниципальное управление, до которого в обычное время было рукой подать, всё ещё маячило где-то вдалеке.

Раздался очередной звонок, и Янь Се увидел на экране имя Чжан Гуаньяо. После инцидента с затонувшей полицейской машиной в уезде Цзянъян и ранения тот стал знаменитостью среди коллег. Все выражали ему сочувствие и поддержку, и первая в карьере награда «За заслуги» третьей степени была у него практически в кармане. В последние дни Чжан Гуаньяо работал с особым энтузиазмом, словно по венам вместо крови пустили «Ред Булл». Сегодня утром он сменил Ма Сяна после ночного дежурства и с рукой на перевязи ринулся обыскивать потенциальные убежища Ван Синъе.

– Алло, майор Янь! – послышался громкий голос сяо Чжана на фоне автомобильных гудков. – Мы провели обыск в квартире Ван Синъе и его галерее «Юньхэ», ничего подозрительного не обнаружили. Ноутбук, планшет и бумаги отправили техническим специалистам в отдел. Вы сейчас в управлении?

У машины впереди зажглись красным фонари, майор с раздражением надавил на педаль тормоза и закурил сигарету.

– Нет ещё. Но как только доберусь, обязательно посмотрю.

– Тогда поезжайте сразу к нам!

– А что там у вас?

В это время Чжан Гуаньяо сидел на корточках в подъезде у двери домового комитета и, зажав телефон между ухом и раненым плечом, разглядывал на свету старую визитку.

– В квартире Ван Синъе в ящике стола мы нашли полкоробки визиток, напечатанных несколько лет назад. На них указан старый адрес галереи «Юньхэ» – девятый район, жилой комплекс «Хупо», корпус два, квартира триста сорок шесть. Я сразу связался с местным отделением полиции. Выяснилось, что квартира принадлежит девяностолетней вдове по имени Инь Хунлань. Сейчас она проживает в доме престарелых.

Загорелся зелёный свет, и машина впереди медленно тронулась с места, но Янь Се так увлёкся разговором, что этого не заметил.

– Вряд ли одинокая пожилая женщина станет сдавать квартиру в аренду незнакомцу. Кем она приходится Ван Синъе? Они родственники?

Позади раздались недовольные гудки.

– Да! Я попросил домовой комитет покопаться в старых документах, и удалось установить, что Инь Хунлань – двоюродная тётя Ван Синъе.

Майор включил поворотник, перестроился и под градом обрушившихся на него проклятий рванул прямиком к жилому комплексу «Хупо».

– Срочно свяжись с управляющей компанией, пусть проверят счета за воду и электричество по этому адресу. Если квартира до сих пор служит Ван Синъе укрытием, то он должен пользоваться коммунальными услугами, пусть и в небольшом количестве. Еду он явно там не готовит, так что счета за газ должны быть почти по нулям. Никуда не уезжай, жди меня. Через двадцать минут буду!

«Хупо» был одним из первых элитных жилых комплексов в Цзяньнине, а значит, раньше Инь Хунлань явно не бедствовала. Однако последние двадцать лет город стремительно рос и развивался, за это время построили множество новых роскошных домов, в некоторые проекты отец Янь Се даже лично вложился. В результате рыночная экономика сыграла с «Хупо» злую шутку, и прежде престижный жилой комплекс постепенно утратил свою привлекательность и оказался на задворках новой жизни.

В старых районах вечно были проблемы с парковкой. Янь Се с трудом втиснул свой «фаэтон» между «Чери Кью-Кью» и микроавтобусом «цзинбэй», попрощавшись с возможностью свободно открыть дверь. Затем сделал глубокий вдох, втянул живот и наконец выбрался из автомобильного плена.

– Янь-гэ! – тотчас окликнул его сяо Чжан. – Сюда, сюда!

– Иду!

В кармане завибрировал телефон, майор посмотрел на экран и увидел сообщение от Цинь Чуаня в «Вичате»: «Ты где?»

«Точно, совсем забыл про него», – подумал Янь Се, но не успел ничего ответить. Пришло ещё одно сообщение: «Не приезжай, Пингуй. Я всё обдумал и решил, что лао Хуан очень даже ничего. Можешь и дальше развлекаться со своей принцессой!»

Майор зажал кнопку записи голосового сообщения:

– Чуань, дорогой, прости! Желаю тебе счастья!

Затем он сунул телефон в карман и зашёл в подъезд.

– Вот здесь. – В коридоре третьего этажа стопилось несколько сотрудников полиции. Чжан Гуаньяо указал на ржавую железную дверь: – Записей о сдаче квартиры в аренду нет, газом никто не пользовался, а плата за коммунальные услуги регулярно перечисляется с личного счёта Инь Хун-лань. Мы вместе с понятыми из домового комитета долго стучали и звонили, но никто не ответил. Уже собрались ломать дверь.

Янь Се оценил взглядом замок.

– Зачем же так сразу? Вдруг потом жалобы поступят, что тогда?

– А какие ещё вари… – Вопрос Сяо Чжана оборвался на полуслове.

Майор достал из кармана брюк несколько шпилек для волос, присел на корточки у двери и принялся умело орудовать в замочной скважине.

Все присутствующие на мгновение опешили, но тётушка из домового комитета быстро спохватилась и решила прощупать почву:

– Какой у вас способный начальник! Да ещё и так хорош собой. Сколько вам лет? Девушка есть? А какие нравятся? Сколько комнат в квартире? В нашем доме восемнадцать незамужних женщин: все красавицы, скромные, воспитанные. Товарищ полицейский, оставьте-ка ваш номерок…

– Наш майор холост! – весело отозвался сяо Чжан.

«Я тебе покажу, что значит начальство подставлять», – подумал Янь Се.

– Да ещё и из богатой семьи! Сам не знаю, почему он до сих пор одинок. Если бы он с такой же лёгкостью находил ключики к женскому сердцу, давно бы уже женился!

Железная дверь со скрипом отворилась. Янь Се выпрямился и шлёпнул сяо Чжана по плечу:

– Плакала твоя заслуга третьей степени.

– А?

Едва переступив порог, майор закашлялся от затхлой сырости и пыли. Он жестом велел подчинённым натянуть оградительную ленту, похлопал по руке полицейского, который потянулся вытащить пистолет из кобуры, и в бахилах прошёл внутрь.

– Вызывайте криминалистов.

Тесная гостиная была обставлена старомодной мебелью. Штукатурка на стенах облупилась, плитка на полу покрылась трещинами, деревянные оконные рамы покосились и подгнили, ручки заржавели. На квадратном деревянном столе, накрытом пластиковой скатертью и стеклом, стоял прибор, состоящий из стеклянной бутылки, фильтровального устройства, трубки и фольги. В фильтре виднелась мутная вода, в воздухе витал слабый запах аммиака – потерянный рай наркомана.

Янь Се велел всем оставаться за оградительной лентой до прибытия криминалистов, а сам, надев перчатки, двинулся в спальню. Ван Синъе явно здесь не ночевал: на старой кровати из ротанга не было даже постельного белья. По углам громоздились деревянные сундуки, швейная машинка, покрытая зелёной тканью, и комод явно из другого века.

Майор осмотрелся. Не боясь испачкать сшитые на заказ брюки, он опустился коленями на пыльный пол и начал ощупывать днище кровати. Вскоре Янь Се наткнулся ладонью на твёрдый выпуклый предмет размером с банкноту, который был приклеен скотчем у борта. Он быстро догадался, что это запакованные таблетки, достал из криминалистического комплекта треугольную красную метку и поставил на пол рядом с кроватью.

Затем Янь Се перешёл к обыску сундуков и комода. Сундуки оказались почти пустыми, в них лежала только старая выцветшая одежда пожилой женщины. Под грудой хлама завалялось несколько пакетиков с таблетками, похожими на экстази. Майор оставил очередную метку и двинулся дальше.

В одном ящике комода скрывались бутылки и банки по возрасту старше Янь Се. В другом – аккуратно сложенные ржавые коробки из-под печенья и консервная банка из-под солодового молока, источающая гнилостный запах. Майор никогда в жизни не пробовал солодовое молоко, поэтому из любопытства встряхнул банку, и внутри что-то громыхнуло.

Подцепить ногтем проржавевшую жестяную крышку не получилось, но, к счастью, в кармане Янь Се завалялась шариковая ручка, которая прекрасно справилась с этой задачей. Внутри банки оказалась небольшая записная книжка, слишком новая, чтобы принадлежать старушке. Майор вынул её, открыл первую страницу и замер.

Со стандартного снимка для документов с красным фоном на него смотрела холодным взглядом Ли Юйсинь. Ниже от руки значилась подпись: «Ли, восемнадцать», далее адрес девушки, контактные данные её матери, а также дата – январь прошлого года.

Сердце Янь Се забилось быстрее, он перевернул страницу. На снимке того же формата была запечатлена юная Бу Вэй. Здесь она выглядела иначе, нежели в досье, которое майор видел в Тяньцзуншань, и сильно отличалась от Ли Юйсинь. Бу Вэй напоминала нежный цветок камелии, на её губах застыла застенчивая улыбка, придавшая очарование и живость облику.

«Бу, пятнадцать». Затем шли адрес и дата – декабрь два с половиной года назад.

Янь Се посетило недоброе предчувствие, он снова перелистнул страницу. Незнакомка на снимке казалась скованной из-за плотно сжатого рта, и это сперва отталкивало. Но, если присмотреться, у девушки определённо были все задатки стать красавицей. Вот только неизвестно, суждено ей было повзрослеть или лежать в земле в глухих горах в обнимку с каким-то парнем.

«Тэн, восемнадцать». Домашний адрес не указан, дата – февраль позапрошлого года.

Майор, внимательно разглядывая каждую страницу, пролистал блокнот от начала до конца, но не обнаружил больше ни записей, ни следов вырванных страниц. Необъяснимая тревога по-прежнему сдавливала ему грудь. Интуиция подсказывала Янь Се, что он упускает что-то важное.

Через некоторое время майор решил снять с ничем не примечательной записной книжки пластиковую обложку, и из-под неё выскользнула фотография и мягко опустилась на пол. Янь Се, присев на одно колено, разглядел снимок. На нём молодой Цзян Тин покидал здание муниципального управления Гунчжоу, устремив взор на ступени впереди. Капитан выглядел безупречно даже на случайном кадре: блестящие чёрные волосы, яркие глаза, тонкие черты лица. Накинутый на плечи тёмно-синий мундир развевался на ветру, на погонах отчётливо виднелись четырёхконечные звёзды.

Дрожащими пальцами майор поднял фотографию с пола.